Слепота

      

***

      Опять тьма. Иногда она заменяется светом, кое-где добро одерживает победу над злом... но сколько бы ты ни старался, все равно всё в какой-то степени жутко и тщетно.       Он сдерживает меня здесь. Каждый час, этот насильник посещает меня, пытаясь домогаться, но я выступаю против, он отдаляется и говорит пару навязчивых фразочек.       Я видела две его личности. Если в первый час приходит «Солнце», то обязательно во второй придет «Луна»       Его визиты не напрасно проходят.       Он не может оставить меня без своего «подарка»       Хотя, я бы сказала что это больше, для него подарок, нежели для меня.       Этот робот... ему... нравится калечить меня, наносить увечья. Его это возбуждает и приносит огромное наслаждение.       Маньяк.       В прошлый раз, когда я смогла успешно влепить пощёчину по его физиономии, он сделал мне также в ответ. Но... поцарапав заодно своими острейшими когтями, мою бледную, омертвевшую кожу.       Кровь текла с моих щек, с глаз, с губ.       Мундроп каждым своим когтем вбирал эту кровь, тем самым слизывая ее.       — Какая сладкая и алая кровь у тебя, однако, нам, нет, мне нравится... — говорил он, вглядываясь в мои окровавшие глазницы.       Я не разговаривала с ним еще ни разу, так как не хочу что-либо иметь с этим взбесившимся воспитателем.       — Звездочка? Почему ты молчишь? Разве тебе не нравится наше времяпрепровождение? Разве тебе не предоставляет удовольствие наша компания? — спрашивал тот, наигранно загрустив.       — Ты заметила, в этой комнате множество твоих фотографий, мечтаю о том, чтобы повторить их, но только вместе со мной! Ты, что думаешь? — сказал он, искоса глядя своими кроваво-красными холодными глазами в мои.       — Ты — психопат! — кричала я, пытаясь вырваться из его железных объятий.       А он в ответ лишь улыбался и сжимал сильнее.       — Хи-хи! Я тоже тебя люблю, Звездочка, ты моя ненаглядная! — со смешком отозвался тот.       С глаз моих ручьем текли слезы, вперемешку с моей же гемолимфой. Это больно. Невероятно больно.       Раны с царапинами жгли.       «Луна» проводит когтями по руке, имею ввиду по венам, как бы намереваясь на отчаянный шаг.       Потом останавливается на пульсирующей вене, прямо рядом с артерией и невольно улыбается мне в лицо.       — Ты любишь меня? — с ноткой безумия, спрашивает он.       Я обездвижена.       Он насильно усадил меня к себе на колени.       Вблизи он выглядел куда хуже...       Его идиотский костюм «доброго» воспитателя и эта ночная шапочка, ни капли не казалась, чем-то привлекательным и даже... милым...       Мое лицо корчится от боли, ведь он жмет мои запястья, из-за чего они опухают.       Когда кажется, боль начала ослабевать, я смогла посмотреть на него и наконец произнести:       — Я ненавижу тебя! — крикнула я, из последних сил, дав ему очередную пощёчину.       Его рука что держала меня за спину, переместилась чуть ниже и воткнула в меня свои «шипы» отчего это заставило меня выгибаться.       Молить его о прощении нет смысла.       Все равно, рано или поздно, мне конец.       Он ранил меня в сам позвоночник, что значило, что спинной мозг поврежден. А с ним, привет инвалидность и скорейший летальный исход.       Алая горячая жидкость сочилась из этих углублений, мое дыхание нарушилось.       — Ответ неверный, Звездочка, попробуй еще раз, вот только, на этот раз подумай головой, прежде чем ответить, — сказал тот, его зрачки значительно сузились.       — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — кричу я, как можно громче.       Вдруг его коготь, что был на моей вене, проникает внутрь, «случайно» попадая в артерию.       Кровь брызгает и течет с большим давлением, оставляя след на его уже кровавом лице, с той же обезумевшей улыбкой.       В моих глазах мутнеет, пока и вовсе всё не угасает.       Я с грохотом падаю с его колен.       Жидкость растекается по полу, заполняя пространство вокруг моего погибшего тела.       Глаза мои были открыты, зрачки до ужаса увеличены.       Мун немного погодя, с задумчивым видом, спускается и закрывает то, что служило мне органом зрения.       Видимо, он до конца не осознает, что он сделал. Либо, от его рук погибло, таким же образом множество людей.       Возможно, вот так, он заполняет «дыру» в его якобы, душе.       Убивая других невинных душ, дабы найти этому оправдание.       Он не считает себя психом.       Затем он тяжело вздыхает.       — Я же говорил, думать над ответом, Звездочка. Любовь моя, ты оставила меня одного, и снова, я — один, — с печалью, промолвил тот.       — Что ж, думаю ты не будешь против, если я вкушу тебя полностью, — сказал «Луна» заливаясь очередным смехом, полным боли и утраты.       Он не сожалел. Никогда, никогда не сожалел о содеянном.       По комнате, все также висели изношенные, пыльные фотографии, с которыми он продолжал разговаривать.       По его мнению, жить надеждой и фальшивой любовью куда лучше, чем по-настоящему полюбить человека.       Его оправдание — это убийства.       Его предназначение — это убийства.       Его желание — это убийства.       Они — сумасшедшие убийцы.