По-другому

      Победа не так сладка, когда её грызёт червь тревоги.       Бесконечные носилки с ранеными, яркое солнце, порталы — всё так, как надо, но сердце билось куда чаще, чем Джайна от него ожидала. Взгляд долго щупал то, что рядом, разум — то, что далеко и, может быть, ещё не случилось, но ни тому, ни другому не было за что зацепиться.       Кроме того, что Гаррош сдался уж слишком легко.       Киннди крутилась рядом, давя недавний шок однообразным занятием — помогала переправлять раненых через порталы. Но от спокойствия гномка была так же далека, как Альянс и Орда в этот момент — от мира.       — А… всё точно закончилось?       И что ей сказать, взглянув на её ясное и грустное личико? А ответить что-нибудь нужно. Хоть Джайна и не была пока готова ни отринуть свои чувства, ни принять их за правду, она всё же собралась с мыслями и ответила, не солгав:       — Никто не может знать. Но ты рядом со мной и слышишь, что пока ни о чём особенном не докладывали.       И вдруг Киннди посмотрела прямо в глаза. Серьёзно, как взрослая, и с тем пугающим укором, на который способны только страдающие дети.       — Помните, я говорила, что опасностью пахнет? Все ещё… А у вас? Вы же тоже чувствуете. Вам совсем не страшно?       — Да, Киннди, чувствую. Но быть настороже — не то же самое, что бояться. Давай будем настороже. И поможем всё-таки раненым.       Они хотели открыть ещё один портал, а он схлопнулся. Джайне показалось, что так уже было. Не погасли ещё чувства, разворошённые взглядом Киннди, не подстёрлись в памяти, и вдруг это. Не к добру.       Они с ученицей нахмурились. Другие маги ждали если не пояснений, то указаний точно. А Джайна понимала только то, что это связано с дурными предчувствиями.       И вдруг она услышала своё имя. С ним на губах бежал тот, кто наверняка что-то знает.       — Кейлек! — Джайна повернулась с тёплой улыбкой. Как же она была рада его увидеть и взять за руку, ощутив тепло ладони… или же постараться успокоить его тревогу. Он был бледен и очевидно взволнован, а, значит, действительно скажет, почему сердце бьётся так тревожно и часто.       — Что произошло?       Калесгос едва добежал и едва успев вдохнуть… с неожиданной обречённостью на выдохе произнёс:       — Радужное Средоточие направляется сюда. К нам. Я не вижу логики. Оно приближается со стороны Орды, но если это она его похитила, то почему они не воспользовались им сразу, к чему был тогда этот бой?       Джайне показалось, что Кейлек украл её слова. А ещё он выглядел растерянным и напуганным, и не хотелось даже предполагать, как выглядит сама. А рядом ученица. Рядом ещё люди, раненые, уязвимые. Нужно дать им хоть какие-то порядок и смысл.       — Радужное средоточие наводит помехи. Найдите Ронина и позовите его сюда! Объединив силы, мы попробуем удержать портал открытым и переправить оставшихся раненных!       Голос не подвёл. Прозвучал твёрдо, и помощники не замедлили показать свои спины, поспешив выполнять приказ. Джайна задержала взгляд на розовой макушке своей ученицы: та бросилась в числе первых, и казалось, что такая швыдкая молодая волшебница найдёт Ронина раньше других. Мягкая улыбка сама появилась на усталом лице, и почти сразу сошла на нет.       Джайна снова посмотрела на Калесгоса. Тот прикусил губу и на миг отвернулся: посмотреть туда, где он не видел, но… ощущал.       — Я не могу сказать точно, где оно… но оно приближается. Я должен найти Средоточие. Если Орда использует его как оружие…       — …то мало кто переживёт этот день…       Джайна почувствовала, что в горле сухо. Вдох показался колючим. Напало оцепенение, и она знала точно, что будет так, но откуда? Почему безнадёжность душит, а родная реальность кажется чуждым миром, до которого ей не дотянуться?       — Я должен найти его, — Калесгос, сейчас выглядящий как полуэльф с тёмно-синими волосами, близкий, любимый, сделал пару шагов назад. — Я найду.       — Кейлек, постой!       Она не успела сказать ничего и, кажется, даже моргнуть, а синий дракон уже стал собой и, мощно оттолкнувшись лапами, взмыл над Терамором. Джайна хотела с ним, но нужна была здесь. Горькая правда: она не просто маг и воительница, она правит этими землями, и что станет с её домом, если она умрёт? Калесгос рассудил правильно.       Только от этого тошно, и хотелось кричать, потому что его самоотверженность — не только про разум, но и сердце, горящее от взаимной любви.       Почему она не может любить того, с кем у них вместе будет всё хорошо?       Откуда ни возьмись, когда ни успей, но Киннди вернулась, издалека закричав:       — Леди Джайна! Леди Джайна, наставник Ронин придумал план, он зовёт Вас в башню!       Волшебница совсем не запомнила путь туда. Казалось, что ученица провела её неведомыми тропками между слоями реальности, или они как-то умудрились открыть маленький портал, но… буквально пара шагов — и вот она в своей любимой комнате слушает Ронина и видит через открытое им окно, как летит большой дирижабль, а под ним… огромный шар?       — Манабомба… — голос сел. Джайна почувствовала, как ей завладел ужас. Она поняла, что случился, представила этот взрыв, который сотрёт всё в руины и пыль. Но вдруг всё-таки… — Это Радужное Средоточие?       — Да, — и ответ Ронина обрубил надежду. — Это оно питает силой ту манабомбу. Я знаю, как обезвредить её.       — Что нужно?       — Уведи людей от башни и уходи сама! У тебя здесь крепкие защитные чары, я должен локализовать детонацию!       — Что?..       Второй. Второй раз кто-то значимый решил отдать жизнь за Терамор вместо его правительницы. Убить себя, оставить жить леди Праудмур, её не спросив, и это не случайная смерть на поле боя. Джайна почувствовала горечь и злость. Как сжимаются руки. Как вместо спокойного приказа звучит крик:       — Это сделаю я! А ты уведёшь всех от башни! Это не то, что я готова принять! Это мой народ!       — Здесь мои жена и подруга. Уходи.       Они вперились друг в друга взглядами. Джайне хотелось вытолкнуть Ронина в распахнутое окно. Он замедлит своё падение и сделает всё, так как надо, не будет дураком и потом позаботится о жителях Терамора и воинах Альянса. Они стояли, а время — нет.       Вспомнив про это, Джайна отвлеклась на дирижабль. Тот приблизился, и теперь его окружило множество крылатых силуэтов. Пришлось прищуриться, чтобы увидеть: один из них был большим. Он сражался. Он уворачивался, вздрогнул прямо сейчас, очевидно, от боли и неожиданности.       Калесгос… Джайна ничем не могла бы ему помочь. Или смогла бы, но сначала нужно выпроводить Ронина!       — Не будь дурой.       Её разум стал чище, а руки наполнились магией. На пальцах зрело то, что вышвырнет самоотверженного упрямца! Джайна почувствовала такой прилив сил, словно всегда мечтала так сделать, и сейчас — это случится. Ронин заметил и ощутимо напрягся. Ох не хотела бы она сражаться с друзьями, но что ж теперь, отдать бомбе их жизни без боя?       — Ты теряешь время, а я не отступлюсь!       Джайна выбросила руки вперёд. Ронин сбил её заклинание и шагнул вперёд, стирая расстояние между ними… и в этот момент белая вспышка, которую они оба заметили, сделала их притязания абсолютно бессмысленными.       Медленно. Джайна видела, как расползается алое зарево, а вперёд него — белая вспышка. Она стремительно надвигалась. Как ветер. Только это всё-таки скорее всего тайная магия, и она многим обожжёт тела, лизнёт кожу, пронзит тело, но не так, как если бы вдруг это взорвалось прямо здесь… не в пепел. И всё поправимо.       Кроме одного.       — Нет!       Хотела выкинуть в окно Ронина? Джайна сама туда кинулась, по пояс высунулась, словно бы это спасёт Калесгоса. Глаза закрылись. Мир нестерпимо ярок, а в памяти — только образ синего дракона… Сердце билось так больно, словно в грудной клетке — только шипы.       — Нет…       Кажется, она всё же упала.       Тянущее чувство в груди, голова кружится, тело не понимает, что с ним случилось. И всё медленно, как формирование капли густого воска. Белый, даже через прикрытые веки, мир… оборвался вдруг тяжестью и пустой чернотой.              Джайна глубоко вдохнула и открыла глаза. Ей уже… так надоели кошмары! Глядеть на потолок было тошно, и волшебница перевернулась набок. Луна освещала Кейлека, что лежал к ней спиной, в очередной раз нагло стащив одеяло. И если бы он был укрыт… так нет. Утром, наверное, они найдут его на полу, или даже чуть в стороне от кровати. Этот дракон в облике полуэльфа не умел спать спокойно…       Но он жив.       А Терамор погиб, вместе с ним — множество близких душ.       Во сне всё вышло… иначе. По чистому подсчёту там выжило больше. Но умер Калесгос. Киннди, Ронин, Страдалица… Джайна сморгнула слёзы, и на подушке осталось мокрое пятнышко.       Она смотрела и думала. Примеряла фантазию к сердцу и сравнивала её с реальностью… случись всё по-другому — было бы менее больно? Хоть капельку? Если кто-то и знает, то точно не Джайна. Отчаявшись соизмерить данность и гипотетическое, она прижалась к возлюбленному и в одну из немногих ночей после кошмара осталась в кровати, а не ушла на балкон. Вдохнула тепло родного тела…       И поняла, что по-другому не хочет.