Kamemonogatari:Gaiden

Серое рассветное утро едва коснулось крыши старого додзё, но Рафаэль уже был на ногах. Открыл гаражные двери, вывел байк. Врубил мотор на прогрев, а сам встал чуть поодаль и вынул из кармана куртки пачку сигарет. В голове немного клубился туман сонливости, все-таки жаворонком он не был. Однако им предстояло проехать больше тысячи километров до Нагасаки. Само собой, они не успеют за день, но Лео как заладил: «Мы должны рассказать отцу правду», — говорил он по несколько раз на день, и Рафу пришлось уступить. Он ненавидел, когда брат превращался в ходячую тревожность и был готов сделать все, чтобы тот перестал загоняться. Рафаэль щелкнул зажигалкой и затянулся. Он был совсем не против совместной поездки куда-нибудь на отдых. Ну или просто по стране. Не важно куда, лишь бы вместе с Лео. Но предстоящий разговор со Сплинтером сбивал весь настрой. «Интересно, в какой форме сейчас старик? Если он не сильно сдал, то мне точно не поздоровится…» Входная дверь отъехала в сторону. Лео в черной мотоциклетной защите забросил за спину панцерзак. Вокруг шеи у него был привычно повязан синий шарф. — Готов ехать? — Раф стряхнул с сигареты пепел, а потом затушил ее о стоящую у порога пепельницу. — Да, кажется, ничего не забыл, — Лео запер дверь. — Донни сказал, что заглянет домой перед собеседованием. — Н-да, как обычно, взрослеет быстрее всех, — Раф усмехнулся, а потом внезапно обнял Лео за плечо, притягивая к себе. — Раф? — тот слегка покраснел, ощущая характерный запах сигарет и кожи. — Прости, ничего не могу с собой поделать, — выдохнул Рафаэль. — Тебе чертовски идет черное. И синее. — Стой, — Лео повернул голову, избегая поцелуя. — Давай не сейчас. Тебе придется ехать целые сутки. — И ты думаешь, что я не выдержу?! — Рафаэль нахмурился. — Нет, — Леонардо улыбнулся. — Я боюсь, что, если ты меня поцелуешь, нам придется задержаться еще на пару часов. Так что потерпи до отеля. Раф удивленно моргнул, а потом неловко потер шею. Ему все еще было непривычно видеть Лео таким открытым. Однако это было охрененное чувство. — Ладно, запрыгивай, — пробурчал он, садясь на байк. Лео с готовностью сел позади — легкие ладони доверчиво обхватили его за талию. Раф улыбнулся и надел шлем. Спустя два часа они притормозили на заправке — купить завтрак себе и мотоциклу. — Полный бак, — попросил Рафаэль у девушки-кассирши, а после с удивлением понял, что это та самая заправка, где они с Лео попали в переделку с байкерами. Кассирша его тоже узнала, мгновенно заалев как маков цвет. — С вас две тысячи йен, хотите что-то еще? Тут к кассе подошел Лео, держа в руках бутылку с зеленым чаем, банку с подогретым кофе и два онигири. — Посчитайте еще вот это, пожалуйста, — он учтиво улыбнулся девушке, и Раф подумал, что она сейчас потеряет сознание. Путаясь в кнопках, она кое-как отбила им чек и, заикаясь, попросила приходить снова. — Что это с ней? — удивленно нахмурился Лео, стоило им выйти наружу. — Просто мы слишком офигенные, — Раф клыкасто усмехнулся. — Для таких простых девчонок. Лео рассмеялся, и Рафаэль снова залип. Неожиданное возвращение на эту заправку невольно заставило его вспомнить о событиях двухлетней давности. Тогда он и подумать не мог, что будет возвращаться в Нагасаки, чтобы рассказать отцу о своих чувствах к брату. Раф был уверен, что эти чувства останутся без ответа, и он унесет их с собой в могилу. — Что такое, Раф? — Лео протянул ему банку с кофе. — Что-то не так? Рафаэль лишь покачал головой и взял напиток, слегка коснувшись ладони брата. Наскоро позавтракав, они отправились дальше. Дорога вилась под колесами байка бесконечным обсидиановым серпантином. На скорости 180 км в час даже прогретый поздним февральским солнцем воздух был обжигающе холодным. Но Рафаэль совершенно не замерз, ощущая осторожные объятия Лео. Всю дорогу в груди словно вспыхивали и сразу же гасли крошечные огоньки. Ему казалось, что пока Лео рядом, он может проехать всю страну с севера на юг без отдыха и сна. Однако, когда зажглись фонари, а встречные машины начали слепить светом, пришлось искать ночлег. Пока Раф снова курил на стоянке рядом с гостиницей, Лео оплачивал номер. В этот раз это был не лав-отель, хотя Раф бы не удивился такому символизму. Когда он пошутил на этот счет, Лео в своей серьезной манере ответил: «В лав-отелях нет обслуживания номеров, а я рассчитываю поужинать и позавтракать здесь». «Ладно, — успокаивал Раф себя, стоя под горячим душем. — Заняться сексом мы можем и в обычном отеле. Не велика разница». Однако Лео, похоже, забыл о своем утреннем обещании, потому что стоило Рафу вернуться из ванной, как он просто кивнул на поднос с ужином и ушел мыться. — Издевается он, что ли? — проворчал Рафаэль и уже хотел вломиться к брату в душ, чтобы не терять время, но тут его носа коснулся аппетитный запах теплой еды. Желудок предательски заурчал. «Сначала поем», — Раф взялся за палочки, собираясь покончить с этим быстро. Однако в минибаре обнаружилась охлажденная банка пива, а ужин оказался довольно неплох. «Похер, дождусь его тут», — подумал он, лениво заваливаясь на постель. К слову, кроватей было две, что настораживало. «Он что, реально забыл про секс? — Рафаэль зевнул и прикрыл глаза всего на секунду. — Сдохну, но дождусь его». Спустя секунду он уже спал.

***

В этот раз подготовка заняла чуть больше времени, чем обычно, во многом потому, что Лео то и дело отвлекался на посторонние мысли. Эта поездка на мотоцикле через полстраны напомнила ему о том, что было два года назад. Тогда общаться с Рафом было сложно, порой невыносимо. Кто же знал, что все так круто повернется. «Думал ли он об этом в то время, — Леонардо замер перед дверью из ванной. — Как давно он стал воспринимать меня не только как брата?» Ему вдруг ужасно захотелось сыграть в любимую алкогольную игру Рафаэля — правда или пьешь. Они играли так всего однажды, однако это был безопасный и, самое главное, надежный способ задать любой интересующий вопрос. В том числе о том, что он, Раф, чувствует. Если бы им не нужно было рано вставать, Лео непременно предложил бы это. Однако что-то подсказывало ему, что Раф не даст ему выспаться сегодня. А ограничить его в этом плане было просто невозможно. — Прости, задержался… — произнес Лео, возвращаясь в комнату, но фразу не закончил. А все потому, что его брат мирно посапывал на своей постели и явно не был настроен на бессонную ночь. «Должно быть, сильно утомился», — Лео приблизился, чтобы укрыть его одеялом — пусть их тела защищали наноботы, опасность подхватить простуду после ванной была весьма не иллюзорной. Всегда хмурое или язвительное, сейчас выражение лица Рафа было на удивление умиротворенным. Он дышал глубоко и размеренно. Лео улыбнулся, но тут его взгляд невольно упал ниже к вырезу банной юкаты, а потом еще ниже. Лицо запылало, и Лео уже собрался набросить на брата одеяло, но тут ему в голову пришла совершенно идиотская мысль.

***

Нагасаки встретил братьев Хамато бесснежьем и промозглым дождем. Старое додзё тоже выглядело насквозь промокшим, и Лео охватила странная тоска вперемешку с тревогой. Когда он прошел через ворота на территорию дома, тот показался ему совершенно нежилым. Конечно, большую часть построек не восстановили после нападения клана Аси, однако Донни и Раф хорошенько потрудились над тем, чтобы спасти жилую часть комплекса: кухню, ванну, комнату отца и чайную, а также сердце и душу любого додзё — тренировочный зал. — М-да, — проворчал Раф. — Что-то старик совсем запустил дом. Ты ведь предупредил, что мы… — Нет, — Лео приблизился к двери. — Не смог дозвониться. Этот факт еще тогда показался ему очень подозрительным, но он списал это на проблемы со связью. Однако теперь в животе словно свернула свои кольца ядовитая гадюка, стискивая внутренности. — Отец? — позвал Лео, бесшумно проходя по знакомому с детства коридору. Взгляд невольно зацепился за косяк, на котором виднелись засечки — отметки роста. Сердце ностальгически вздрогнуло, но тут в конце коридора послышался шум загородки. — Леонардо? — голос Сплинтера звучал слабо и хрипло. — Как ты тут… — Здравствуйте, сенсей, — Лео почтительно поклонился. — Простите, что без предупреждения. Мы решили навестить вас. — Вы? — Давненько не виделись, — поприветствовал отца Рафаэль. — Простите, мы потревожили вас? — Лео все сильнее не нравилось состояние отца. Тот устало опирался на свою трость, а судя по мятым полам кимоно только встал с постели. — Пустяки, — Хамато Йоси отмахнулся. — Просто небольшая сезонная простуда. Подождите, сыновья, я сделаю чай. С этими словами отец тяжело прошаркал к своей чайной комнате. Его походка стала неуверенной, а высокая и сильная фигура сгорбленной. — Я помогу, — хотел было вызваться Лео, но тут на плечо легла тяжелая ладонь Рафа. — Лео, на пару слов. Леонардо нахмурился, но все же последовал за братом во двор. Там он вытащил из-за пазухи пачку с сигаретами и чиркнул зажигалкой. — И о чем ты хотел… — Я осмотрел дом, — Раф коротко затянулся. — Все херово. Следующей осенью он точно рухнет. Плесень почти доела несущие сваи. Лео прикрыл глаза, мысленно представив, как дом, где они выросли, превращается в груду гниющих обломков. Если бы он знал, то ни за что бы не отпустил отца сюда в прошлом году. — И ты реально веришь? Рафаэль неотрывно смотрел на него. Сигарета медленно тлела. — Во что? — устало спросил Лео. — В то, что это «просто сезонная простуда»? — Раф сделал пальцами кавычки на последних словах. — Старик совсем плох. — Я и сам заметил, — пробормотал Лео, а потом вздохнул. «Соберись. Дом подождет. Сначала надо помочь отцу». — Тогда разговор откладывается до лучших времен, — твердо произнес он. — И да, ничего компрометирующего, договорились? — Когда я такое делал? — Рафаэль усмехнулся. — Это ты вчера отжег, бесстрашный. Лео слегка покраснел, а потом мотнул головой. Для чаепития пришлось сменить одежду. В одной из комнат в сундуке нашлась чуть пахнущая плесенью, но еще целая юката. Когда он вошел в чайную, знакомый аромат немного успокоил его, однако в мягком свете напольной лампы Лео заметил глубокие морщины и пробивающуюся седину у висков. Казалось, что за эти несколько месяцев Хамато Йоси постарел на десяток лет. — Садитесь, сыновья, — негромко произнес он. — Угощайтесь. Я так рад, что вы приехали. А что там Донателло и Микеланджело? — С ними все хорошо, — ровно ответил Лео, принимая чашку с чаем. — Майки продолжает карьеру айдола, а Донни… собирается устроиться работать в компанию Бишопа. Раф бросил на него быстрый взгляд, но Лео было совестно скрывать от отца этот факт. У них и так слишком много секретов. — Необычно, — произнес Сплинтер. — Но я уверен, что Донателло справится. «И все? Не будет наставлений быть осторожными, а то и вовсе не связываться с Бишопом?» — недоверчиво нахмурился Лео. Однако Сплинтер выглядел отрешенным, словно вопрос про младших сыновей был для него всего лишь формальностью. В чайной повисло неловкое молчание. Отец меланхолично потягивал чай, периодически покашливая. Рафаэль так и не притронулся к своей чашке — он ненавидел традиционную горечь зеленого чая-маття. Тут Сплинтер закашлялся особенно сильно — его рука дрогнула, и горячий чай пролился на его кимоно и часть пола. — Отец! — Я… в порядке, — выдохнул он, справившись со спазмом. — Не тревожьтесь… — Ага, еще скажите, что вы здоровы как бык, — фыркнул Раф. — Сенсей, хватит притворяться. — Да, сенсей, — Лео смерил его умоляющим взглядом. — Я совсем не врач, но очевидно, что у вас осложнение. Как давно вы болеете? Почему не связались с нами, как только поняли, что вам стало хуже? — Я не хотел тревожить вас, Леонардо, — негромко ответил Сплинтер. — Подозреваю, что у вас и так было много проблем после всего, что вы перенесли за прошедший год. — Сенсей… — Лео, да чего мы тут рассусоливаем? — Рафаэль бросил на отца сердитый взгляд. — Отвезем его в рёкан к маме Кейси, в прошлом это отлично… — Совершенно исключено, — отрезал Сплинтер. — Нет причин для беспокойства, я поправлюсь и без посторонней помощи. — Ну конечно, а окружение очень поможет вам в этом, — ядовито ответил Раф. — Среди плесени самое оно. — Рафаэль… — Он прав, сенсей, — Лео поставил чашку на глиняную подставочку. — Прошу вас, поедемте с нами. На поезде мы доберемся за полдня, а там… — Леонардо, — теперь от слов Сплинтера повеяло холодом. — Что ты не уяснил в моей предыдущей фразе? Лео опустил голову, ощущая, как бессилие стискивает горло. Однако в следующую секунду он услышал голос Рафа и заледенел окончательно: — Так, мне это уже вот где. Сенсей, я скажу это лишь один раз, так что слушайте внимательно. Мы с Лео в отношениях.

***

Взгляд Лео резал острее, чем сотня мечей, но Рафу было плевать. Пусть он потом хоть сотню мораториев на секс объявит, но Раф просто не мог сидеть и слушать, как этот упрямый старик отчитывает его. Просто за то, что они пытаются проявить заботу и спасти его старую шкуру. — Вот оно как, — произнес Сплинтер после длительного молчания и вновь принялся заваривать свой чертов чай. — Что ж, это было ожидаемо. «Ч-чего?» — Раф недоверчиво уставился на Лео, тот тоже был озадачен, но и все еще зол. — Во всяком случае с твоей, Рафаэль, стороны, — добавил Сплинтер, сосредоточено взбивая венчиком зеленый порошок. — Единственное, что я хотел бы спросить, — он окинул взглядом молчаливых сыновей. — Леонардо, насколько ваши чувства взаимны? — Ч-что? — Лео удивленно моргнул, а потом чуть покраснел. — Взаимны, сенсей. Можете быть уверены. — Что ж, хорошо, — Хамато Йоси кивнул. — А то я подумал было, что они были навязаны тебе против воли, что ты испытывал принуждение и не свободен в своем выборе… Раф почувствовал, как лицо обожгло краской стыда и разочарования: «Вот, значит, как старик думает обо мне…» — Сенсей, как вы могли такое подумать?! — внезапно выпалил Лео. — Чтобы Раф и меня… — Не поймите неправильно, — прервал его Сплинтер. — Просто Рафаэль никогда не отличался терпением, а учитывая его особое отношение к тебе еще в детстве… — О-особое отношение? — Лео непонимающе взглянул на Рафа, а тому хотелось, чтобы доски старого пола прямо сейчас сломались и он провалился прямиком в ад, нахуй. Потому что если старик расскажет… И старик рассказал. В частности, про то стыдное желание на Танабату. К концу рассказа лицо Рафа по цвету было сравнимо с его повязкой. Лео тоже покраснел, но в серых глазах появилось какое-то странное выражение. Погрузившись в воспоминания, Сплинтер, кажется, даже немного стал прежним. Помешал деревянной палочкой свой чай, а потом произнес: — Славное было время, и я рад, что с того момента ваши отношения стали еще крепче и надежнее. Думаю, что вам это не очень-то и нужно, однако я даю, если так можно сказать, свое благословение. Поддерживайте друг друга, защищайте и будьте счастливы. — Спасибо, сенсей, — прошептал Лео и низко поклонился. Рафаэль поймал взгляд отца и тоже склонился в почтительном поклоне. Сердце стучало часто и радостно. Нет, он не думал, что Сплинтер будет рвать и метать, не в том он сейчас состоянии, но и на столь легкий прием не рассчитывал. — А теперь насчет вашей идеи об отдыхе в рёкане, — Хамато Йоси устало вздохнул. — Я не согласен, но о причинах рассказать не могу. Единственное, Леонардо… Он вздохнул. — Я должен поговорить с тобой наедине. Рафаэль, не оставишь нас на пару минут? «Снова будешь его кошмарить?» — мысленно спросил Раф, но все же поднялся на ноги и вышел из чайной, не забыв бросить на Лео внимательный взгляд. «Если что, я рядом». «Знаю», — ответил брат одними глазами, дверь чайной затворилась. Рафаэль отошел к стене коридора, а потом чуть отодвинул старые влажные доски. Вынул сигареты и принялся ждать.

***

— Он так о тебе печется, — Сплинтер даже слегка улыбнулся. — Разительное отличие от того, что было между вами раньше. — Это точно, — Лео снова покраснел. Обсуждать с отцом отношения с Рафаэлем было все еще странно и неловко. Однако вместе с тем Лео ощущал чистое беспримесное счастье. От осознания того, что отец принял их и благословил. От того, что чувства Рафа настолько глубоки и уходят корнями в такое раннее детство. Значит, это не буйство гормонов, не любовная лихорадка, а… Тут на подставочку опустилась новая чашка с чаем. — Прости меня, Леонардо, — произнес Сплинтер бесконечно усталым голосом. — Я ужасно виноват перед тобой. — Сенсей? — Лео вновь встревожился. — Все эти месяцы я размышлял о том, что случилось во время последней битвы с Саки, — Сплинтер смежил веки. — Точнее, что случилось с тобой и Мивой. И понял, что это исключительно моя вина. Лео открыл было рот, но отец поднял ладонь, призывая к тишине. — Я не смог защитить свою дочь, уговорить её оставить месть за Шэн и уйти подальше от клана Аси. Но еще сильнее я виноват в том, что взвалил на тебя слишком много в столь юном возрасте. Я растил вас как своих сыновей, но из тебя пытался сделать своего протеже. Мастера ниндзюцу, лидера, который поведет в бой наш клан, наследника моего стиля. Леонардо слушал с замиранием сердца. Ему невероятно льстило, что отец возлагал на него такие надежды, и он, как мог, старался их оправдывать. — Но вместе с тем я вложил в тебя и ряд своих недостатков, — негромко продолжил Сплинтер. — Ты готов на все ради семьи, ради защиты близких. Именно поэтому ты согласился на тот опасный план. Поэтому вынес все пытки и мучения в плену у Шреддера. И поэтому Мива оказалась на твоем месте. Лео вздрогнул всем телом, ощущая, как становится тяжелее дышать. Это то, чего он боялся. Отец обвинит его в боли Караи, скажет, что… — Я бы поступил также, — внезапно произнес Сплинтер. — Не с Мивой, само собой, но если бы на одной чаше весов был шанс уничтожить врага, угрозу, что вот-вот настигнет мою семью и дорогих людей, я без колебаний выбрал бы этот призрачный шанс. В этом мы с Саки очень похожи. Он тоже всегда считал, что цель оправдывает средства. И мне очень жаль, что тебе пришлось нести в себе эту установку. А еще я должен извиниться перед тобой за то, что оставил тебя тогда одного в Токио. Мне казалось, что в тот момент тебе будет легче одному, без моего немого осуждения. Но потом я переосмыслил это решение. Это было трусливо и эгоистично. Прости меня, сынок. Хамато Йоси склонился в поклоне, а Лео внезапно ощутил себя не в своей тарелке. Обычно отец кланялся им во время тренировок, но это был стандартный вежливый поклон. Сейчас же фигура отца была преисполнена глубокого раскаяния. И он просто не знал, как реагировать. Поэтому просто прошептал — голос внезапно подвел его: — Полно, сенсей. Вам не за что извиняться. — И все же я виноват, — чуть слышно ответил отец. — И поэтому должен понести своё наказание. Я бесконечно рад вашему приезду, однако я останусь здесь. Я знаю, что этому дому недолго осталось, поэтому… — Отец, — Лео подсел к нему. — Прошу вас, не стоит. Да, дом уже не спасти, но вы… — Это додзё стало моим пристанищем после смерти Шэн, потери Мивы и моего клана, — Сплинтер устало вздохнул. — И должен был стать моим склепом, но ваше появление немного отсрочило это решение. Теперь настало время поставить точку. Ладонь Лео замерла над плечом отца — он так и не коснулся его. Волна неконтролируемого гнева затопила его с головой, и он с трудом процедил: — То есть вы… сдаетесь? — Настоящий мастер знает, когда нужно отступить. Ведь есть противник, которого не победить, как ни старайся. — Настоящий мастер?! — выпалил Лео и вскочил на ноги. — Настоящий трус, вот кто вы такой! Вам плевать на вашу жизнь?! Прекрасно! Но мне нет, и моим братьям тоже! А как же Караи?! Она только обрела вас! Неужели вы готовы оставить свою дочь одну после стольких лет одиночества?! Дверь в чайную отъехала в сторону. — Эй, Лео, чего тут у ва… — Вы эгоист, — произнес Лео, глядя на сгорбленного старика перед ним. — Когда это случится, вам будет уже все равно, но вы подумали о том, каково будет нам? Родители должны жить во благо своих детей, а не умирать для их удобства. Рафаэль ошарашенно замер в дверном проходе, но тут Лео резко метнулся прочь, и он даже не успел отреагировать. — Лео! — запоздало крикнул Раф, но тот уже был у террасы. Влез ногами в сандали-дзори и бросился к воротам. Перед глазами раскадровкой промелькнули прежние деньки, когда он выходил на утреннюю пробежку вдоль берега. Соленый ветер растрепал темные волосы, когда Лео привычно сорвался с места.

***

Когда он наконец-то остановился, то понял, что стоит посреди каменистой косы, окруженной коралловыми рифами, а позади него плещется море. Мелкая галька зашелестела под деревянными подошвами, когда Лео присел на поваленное дерево, выбеленное солеными ветрами. Обхватил себя руками и уставился на беспокойное море. Холодная волна жадно лизала край берега, чтобы спустя мгновение откатиться назад. Её разочарованный шепот не дарил спокойствия, лишь усиливая странное, опустошающее чувство внутри. Это было похоже на то, что он испытывал до Рождества. Но тогда его спас Раф. Как быть сейчас, он просто не знал. Солнце уже наполовину скрылось в водах залива, а приливные волны утихли, когда Лео услышал его шаги. Осторожные, почти неслышимые, но он мог узнать их из сотен и тысяч. Рафаэль подошел и просто присел на поваленное дерево рядом. От него пахло табаком, еще сильнее чем обычно. «Должно быть, он искал меня все это время», — подумалось Лео. — Вот, значит, куда ты забрался, — негромко произнес он. — Специально? Леонардо нахмурился, взглянув на брата. Тот обвел взглядом островок. — Ты не помнишь? Лео моргнул, и тут до него дошло. В голове тут же вспыхнуло самое первое воспоминание — холодное неприветливое море, разбитый остов лодки, запах жареных осьминогов и спокойный голос человека в бордовом кимоно. — Ту гребанную лодку наверняка унес прибой, камней, на которых мы жарили осьминогов, тоже уже не найти, но рифы все те же, — произнес Рафаэль. — А мы совсем нет. — Раф. Голос хриплый от долгого молчания. — Ударь меня. — Чё? — Раф нахмурился. — Лео, ты… — Это не просьба, Раф. Это приказ.

***

Леонардо замер посреди этой груды камней и кораллов с таким серьезным выражением лица, что Раф даже оробел. Он выглядел так только во время тренировок. Никаких лишних мыслей. Никаких отвлекающих эмоций. И отказать ему сейчас — значит пойти против его приказа. — Ладно, но потом не жалуйся, — буркнул он и саданул кулаком в солнечное сплетение, уверенный, что от такого легкого удара брат точно увернется, а в придачу еще и швырнет его контратакой. Однако костяшки врезались в живую плоть, и Лео хрипло выдохнув, упал на колени. — Блядь, Лео, ты… Он опустил голову, а потом всхлипнул и заплакал. Громко, в голос. Рафа пробил ледяной пот, словно они снова на первой тренировке со Сплинтером, и он не рассчитал силу. — Лео! — он упал на колени рядом с братом. — Прости, я не… Он схватил его за плечи, вынуждая посмотреть на себя, но с Лео случилась настоящая истерика. Он судорожно цеплялся пальцами за его куртку и рыдал, бормоча что-то бессвязное. И только сейчас до Рафа дошло, что это вовсе не из-за удара. Тогда он просто прижал его к груди, отчаянно желая впитать эти эмоции. Хоть толику той боли, что копилась в нем все это время. Этот идиот так долго прятал все внутри, что единственным способом прорвать эту блокаду стала физическая боль. — Лео, — прошептал он, коснувшись шелковистых прядей. — Блядь, какой же… Он не закончил фразу, прижавшись губами к его виску. Лео вновь прорыдал что-то, а потом вцепился ногтями в твердую кожу куртки и закричал.

***

Лео не помнил, как это закончилось. Просто в какой-то момент голос охрип, а слезы высохли, и он обнаружил себя в теплых объятиях Рафа. Тот говорил что-то успокаивающее, гладил его по волосам и баюкал словно ребенка. А когда увидел, что он успокоился, вытащил из-за пазухи фляжку. — Так, выпей, — велел Раф, приставив прохладный металл горлышка к его губам. И Лео послушно сделал глоток. Горький напиток обжег рот и гортань, а вместе с тем и все внутри. Лео скривился, но ничего не сказал. У него не было сил, да и желания говорить. Он даже не был уверен, что сможет дойти до дома. А честно говоря, ему не хотелось больше туда возвращаться. Однако Рафаэль считал иначе. — Дойти сможешь? — спросил он, усадив брата на то самое дерево. Вместо ответа Лео пожал плечами. — Ясно, — Раф вздохнул, а потом присел на колено рядом. — Тогда давай сюда, я тебя понесу. И Лео послушно забрался ему на спину, обхватив руками шею. Раф ловко подхватил его за колени, не давая упасть. — Держись крепче, бесстрашный. Поскачем с ветерком. Лео слабо улыбнулся, прижался щекой к широкой спине и прикрыл глаза.

***

Леонардо ожидаемо разморило от одного лишь глотка, поэтому, когда Раф принес его в додзё, он дремал у него на спине. А когда тот уложил его на футон, так и вовсе вырубился. Рафаэль подоткнул одеяло, убрал со лба несколько непослушных прядок, вновь отметив подсохшие дорожки слез на бледных щеках. Гнев вспыхнул в нем с новой силой, поэтому он поднялся на ноги и вышел из комнаты. Судя по звукам старик все еще был в своей чайной. Не церемонясь, он отодвинул решетчатую дверь. — С возвращением, Рафаэль. — Засунь себе свою любезность знаешь куда, — процедил он и приблизился к отцу. — Если так хочется сдохнуть в одиночестве, пожалуйста, я плакать особо не буду. Хамато Йоси вздохнул, вновь демонстрируя смирение. А это всегда было лишь слабостью и трусостью, по мнению Рафаэля. — Если ты сдался и готов отправиться на тот свет, пожалуйста, однако… — в зеленых глазах полыхало пламя. — Если это травмирует Леонардо, я позабочусь, чтобы твоя трусливая душонка никогда не обрела покой. С этими словами Раф вышел из комнаты отца, даже не взглянув в ему в лицо. Он впервые обратился к нему без должного уважения. Однако ему было все равно. Он решил, что не будет молчать и стоять в стороне. И так будет с каждым, кто причиняет Лео боль.

***

На следующее утро Лео проснулся с больной головой. Все же ему нельзя пить. Совсем нельзя. Он с трудом разлепил сухие губы и прохрипел: — Пи…ть… В тот же миг к его рту подставили стакан, и он жадно глотнул. Прохладная вода показалась ему самым прекрасным напитком на свете, а когда зрение сфокусировалось, рядом с его постелью оказался самый прекрасный человек в мире. — Доброе утро, — Раф слегка улыбнулся и вновь наполнил опустевший стакан водой из бутылки. — Еще? Вместо ответа Лео лишь кивнул и также молча выпил второй стакан. Когда к нему вернулась способность говорить, он произнес: — Спасибо, Раф. — Да ладно, я ведь сам тебя напоил, — он вытащил из стоящего рядом пакета антипохмельный энергетик. — Теперь вот эту штуку, а потом на кухню. Ты же со вчера совсем не ел. В ответ на эту фразу желудок Лео утвердительно заурчал, и он покраснел. Раф довольно хохотнул, быстро чмокнул его в щеку и вышел из комнаты. С щемящем от нежности сердцем Лео выпил энергетик, еще пару минут повалялся на футоне, а потом все же решил выйти из комнаты. Ноги мерзли, от стен тянуло сыростью. И как отец прожил тут всю зиму? Умывшись, Лео направился на кухню. Откинул кухонную занавесь-норэн, скрестил руки на груди и улыбнулся. Рафаэль деловито хлопотал у плиты. Судя по запаху мисо-суп и обычный вареный рис, но такая простая пища была очень в его духе. Внезапно Лео осознал, почему Раф вечно подкрадывался к нему со спины, когда он готовил. Миг спустя он уже был позади брата, обхватывая руками. — Эй, — Рафаэль усмехнулся. — А как же «ничего компрометирующего»? — Нет нужды прятаться, — пробормотал Лео, утыкаясь носом в шею брата. — И мне плевать. — Ууу, жесткий Лео, — Раф рассмеялся. — Мне такое нравится. — Мне тоже, — Лео ухмыльнулся и резко развернул брата к себе лицом. Притянул за край юкаты и требовательно поцеловал. Тут же на талию опустились широкие ладони, сокращая расстояние. Шумно дыша, Лео углубил поцелуй, проникая языком в горячий рот, впитывая привычный привкус табака и какой-то легкой остроты. Наверное какая-то приправа… — Леонардо, Рафаэль. Они замерли, так и не прерывая поцелуя. В зеленых глазах Рафа горел лукавый огонек, и Лео был уверен, что выглядит также. — Сыновья, прошу вас, пройдите в додзё. Я бы хотел кое в чем признаться. Сплинтер направился прочь, и Лео наконец-то отстранился. Из уголка губ скатилась прозрачная дорожка слюны. — Уф, это было близко, — Раф нервно взлохматил волосы. — Теперь я понимаю тебя, — Лео вздохнул. — Почему ты бесишься, когда нас прерывают. Ладно, идем. Хамато Йоси ждал их в зале для тренировок, однако Лео совершенно не был настроен на отработку ката или спарринг. Он вообще не хотел видеть отца. А тот, похоже, немного поразмыслил над тем, что говорил вчера. Вид у него был какой-то пристыженный. — Прошу вас, присядьте, — он кивнул на подушки перед ним, когда сыновья почтительно поклонились камидане. — Я много думал о том, что вы сказали мне вчера, и понял, что не был с вами честен. С вами и еще кое с кем. С этими словами он оглянулся на камидану, где стояла фотография молодого сенсея и его покойной жены. — Вы были правы, я струсил, — он вытащил из-за пазухи сложенный гармошкой листок. — А все из-за этого письма. Леонардо, не окажешь мне честь? Лео нахмурился, но все же взял протянутый листок и развернул. Рисовая бумага, изящный почерк. — Прочти, чтобы никаких секретов не осталось, — попросил Сплинтер.

Господину Хамато Йоси

Дорогой мой друг! В Нагано воздух дышит весной. Еще пара дней, и зацветут сливы. Надеюсь, что в Нагасаки тоже погожие деньки. Пишу вам письмом, поскольку не смогла дозвониться до вашего дома. Все ли у вас хорошо? Когда вы покидали рёкан, ваше состояние было все еще не самым стабильным, и я переживаю. Я искренне надеюсь, что хотя меня нет рядом, вы не запускаете себя и заботитесь о здоровье. Помните, что в этой жизни у вас остались замечательные сыновья, любящая дочь и, быть может, я, если мои чувства не обидели и не оскорбили вас. Мне казалось, что нет, но вы так резко уехали, не попрощавшись, что решимость моя пошатнулась. Я искренне прошу у вас прощения, если разбередила старые раны и заставила вас испытывать неловкость или того хуже — боль. Я пойму, если вы примете решение остаться в Нагасаки в одиночестве, хотя осознание этого будет мучить меня всю оставшуюся жизнь. После смерти мужа вы — первый мужчина, который заставил меня думать так и действовать так. Мне бесконечно жаль, что я не стала для вас такой же женщиной. Единственное, о чем я прошу, — берегите себя и не ставьте на себе крест. Вы заслуживаете жизни и счастья как никто другой. Можете не отвечать на это письмо, я буду рада и тому, что вы получили его.

Искренне ваша, Огава-Джонс Сатико.

Леонардо закончил читать, и в додзё повисло глухое молчание. Сплинтер сидел недвижимо, словно изваяние будды, вот только лицо его не было воплощенным спокойствием. Морщины стали будто бы глубже, а уголки губ дрожали. Раф самодовольно ухмылялся, его взгляд так и кричал: «Я же говорил, что у них роман!» Однако Лео было не до смеха. Ему вдруг стало невыносимо жаль отца. Каково это, получить признание, которое не можешь принять. Что-то похожее было у него с Караи. Неловкость и чувство вины. Видимо, это ему тоже досталось от Сплинтера. — Сенсей, — голос снова чуть охрип, и Лео прочистил горло. — У вас роман с… Сатико-сан? Услышав это, Хамато Йоси вздрогнул, а потом еле заметно кивнул. — Значит, вы тоже чувствуете… — Лео растерялся. Подумать только, вчера он боялся признаться отцу в чувствах к Рафу, а сегодня допытывается у отца насчет его отношений. — Мы сблизились, пока я отдыхал в её рёкане прошлой осенью, — прошептал Сплинтер, приоткрыв глаза. — Она невероятная женщина, но, когда она заговорила о большем, я… просто сбежал. Рафаэль красноречиво фыркнул, но ничего не сказал. — Поэтому я просто не могу поехать к ней снова, не смогу взглянуть ей в лицо, — Сплинтер поднял взгляд на Лео. — Прошу, Леонардо, не заставляй меня. Лео поджал губы, ощущая знакомую иссушающую пустоту. Ему не хотелось говорить. Не хотелось отвечать. — Делайте, что хотите, — буркнул он и встал с подушки. — Я завтракать, Раф, ты идешь?

***

Лео вышел из додзё, но Раф остался сидеть. Сплинтер снова скис, превратившись из мастера в жалкого слабого старика. И это порядочно достало уже. — Эй, старик. Давай на чистоту. Тебе нравится мама Кейси? Сплинтер выглядел растерянным, но потом выпрямился и кивнул. — Ну тогда о чем речь? — Раф усмехнулся. — Билет на поезд, и уже к вечеру ты в рёкане. Поправишь здоровье и свои любовные дела. — Если бы это было так просто, Рафаэль, — вздохнул Хамато Йоси. — Представь, что если бы ты потерял Леонардо. — В смысле? — Раф напрягся. — В прямом, — спокойно ответил Сплинтер. — Если бы Леонардо погиб в битве, или от несчастного случая, или от болезни. Ты бы скорбел по нему долго, мучительно. Но в один миг в твоей жизни появился человек, который искренне тебя любит. И ты хочешь ответить тем же, но каждый раз вспоминаешь о Леонардо. О том, что предаешь его любовь и память о нем, о том… — Стоп, я понял, — Рафаэль зажмурился. — Все, отстал. Это… невыносимо. — Значит, ты меня понимаешь, — грустно вздохнул Хамато Йоси. — Прошло почти двадцать лет, а я так и не смог отпустить мою Шэн. Перебороть эту боль. — А кто сказал, что вы должны её перебороть? — дверь вновь отъехала в сторону. Лео стиснул ладони в кулаки и часто дышал. — Боль, это часть жизни. Вы же сами учили, что, пока мы ощущаем боль, мы живем и чувствуем. С чувствами также, разве нет? Я не буду говорить о том, что ваша жена хотела бы вам счастья, ведь я не знал её, и это вам все равно не поможет. Но неужели вы не можете дать Сатико-сан шанс? Она ведь дала его вам! Примерно минуту в зале висела тишина, а потом Сплинтер произнес: — Ты прав, Леонардо. Я… поступил нечестно по отношению к ней. Я обязательно отвечу на это письмо и… — Поздно, — оборвал Лео. — Я позвонил в Нагано. Сатико-сан приедет вечерним поездом.

***

Шум и гвалт железнодорожного вокзала заполнил узкий перрон скоростного поезда «Синкансен», и Лео вновь затянуло в воспоминания. Два года назад он провожал отца, Донни и Майки на поезд до Токио с этого самого перрона. Пока Раф курил на автостоянке рядом с Банрай. Но сейчас он был рядом. — Ну где там черти носят этих стариков? Опоздают ведь, — пробормотал он, и в этот миг его по макушке стукнул сложенный веер. — Будь воспитаннее, Рафаэль, я не такая уж и старуха, — Огава-сан поправила на голове шляпку. — А, значит, вы согласны, что ваш парень — старик? — ляпнул Раф, но Лео ощутимо пихнул его локтем в бок. Однако Сплинтер лишь усмехнулся, совсем не обидевшись. За те три дня, что он провел в обществе Сатико-сан он словно снова помолодел, и хотя все еще был не совсем здоров, однако его походка стала увереннее, а кашель реже. — Ну каков грубиян, понятно, почему вы с Кейси такие приятели, — Огава-сан покачала головой, а потом обратилась к Лео. — Леонардо-кун, спасибо, что проводили. Вы уверены, что не хотите сесть на поезд до Токио? — Раф ни за что не бросит свой байк, да и мне привычнее путешествовать вместе с ним. — Что ж, тогда будьте осторожны, — Сатико-сан вздохнула. — Конечно, Йоси-сан этого не показывает, но ужасно волнуется за вас. Тут раздался второй свисток — пассажиры начали поспешно забираться в вагоны. — Сатико-сан, — Сплинтер взял её под локоть. — Думаю, нам уже пора. — Конечно, — она вновь бросила на братьев участливый взгляд. — Не лихачьте, останавливайтесь на ночлег и не забывайте о питании! — Есть, мэм! — козырнул Раф — Сатико-сан улыбнулась и забралась в вагон. Лео подошел помочь Сплинтеру, но тот остановил его, а потом внезапно шагнул к нему и крепко обнял. Сердце привычно заныло. Тем временем он сгреб ошалевшего Рафа в охапку и тоже обнял. — Спасибо вам, сыновья. Я люблю вас, — прошептал Сплинтер, а потом резво забрался в поезд. Раздался третий свисток — двери бесшумно закрылись. Леонардо отступил за желтую линию. Негромкое шипение, и вот скоростной поезд тронулся. Спустя семь секунд он набрал нужную скорость и пропал из виду, взметнув волну ледяного ветра. Внезапно ладони Лео коснулись горячие пальцы. — Блядь, наконец-то свалили, голубки, — проворчал Раф, притягивая брата к себе. — А то думал, никогда не оставят нас одних. — Так хотелось коснуться меня? — Лео лукаво улыбнулся, прижимаясь к его теплой груди. — Что мешало? — Ну я же не ты, чтобы сосаться буквально на глазах у старика, — хмыкнул Раф. — А тут еще и наша новая мама. Жуть! — Да, к этому надо бы привыкнуть, — Лео рассмеялся, но потом легко обхватил брата за шею. — Но сейчас уже можно. — Чё, прямо при всех? — Рафаэль покосился на покидающих перрон провожающих. — Прямо при всех, — подтвердил Лео. — Ну, сам напросился. Несколько человек возмущенно отвернулись, кто-то начал снимать, но это ничуть не смутило двоих парней, связанных узами куда крепче, чем обычные отношения.