Бульварные истории Антона Петрова

Пятифан неверующе посмотрел на билет. «Вещи первой необходимости — документы, зарядки, гаджеты — берите в ручную кладь» — гласила одна из строчек. Рома перечитывал уже третий раз, как будто не мог понять смысл. — Ну, по крайней мере, я не проведу этот день со своей надоедливой тёткой, — сказал Пятифан, с грустной улыбкой смотря на соседей. — Что-что, а в этом я с тобой согласна, — поддакнула Катя, — Только не привыкай к этому. Рома вдруг задумался о том, что обещал двоюродному брату свозить его в парк развлечений, да и просто приглядывать за ним на этих выходных за небольшую плату. Пусть он и ссорился со своей тётей, она была единственная, кто поддерживал его в трудные моменты. Давала деньги, если таковые имелись, да и в принципе любила поговорить с ним по душам. Можно сказать, что ему и в правду были стыдно за это. Однако из процесса самобичевания его вывел голос Бяши: — Можно ли пропустить это, если я принесу справку? — Я тоже собиралась это спросить. — Согласилась Катя. — Да, и я тоже. — Поддержал Рома. — Эй, я вообще то болею по настоящему, на. — Обиженно сказал бурят. — Да вы все здесь больны, — нервно сказала Смирнова, — На всю голову… Послышалась какофония из криков сразу четверых. Они все были обиженны друг на друга, на Антона, да и на жизнь в принципе. Но их словесную перепалку прервал появившийся в коридоре Петров, что выглядел все так же хмуро, как и несколькими минутами ранее. Он прочистил горло, а после начал: — Берите с собой все из списка, а так же, что посчитаете нужным. Я поговорил с Олесей — она заедет за нами завтра в полдевятого утра. Если вы решитесь не явится, просто помните — я знаю, где вы все можете скрываться и где любите проводить время. Так что если понадобиться, я вас за шкирку сюда приведу. — Он сузил глаза, с все той же хмуростью смотря на соседей. — Я даже принесу листок с вашими именами, что бы устроить перекличку. Прям как в школе. Надеюсь, вы счастливы, что мне придётся провести выходные со всеми вами. — Петров в последний раз оглядел всю компанию, а после вышел из комнаты. Ребята ошарашенно уставились на дверь, не решаясь сказать что либо. *** Катя вышла с автобусной остановки, направляясь в сторону пансионата. Возле ворот её встречала хмурая кузина, что со злобой смотрела в её сторону. — Ну, что, готова к предстоящим выходным с бабушкой? — навеселе сказала Катя, подходя к девочке. В ответ та лишь хмыкнула, и отвернулась, поднимая с пола большую спортивную сумку. — Отстань. — Только и сказала Аня. — Не смей огрызаться. — Уже строже ответила Смирнова, — Уж точно не после вчерашнего. Послушай, нам необязательно любить друг друга. Просто постарайся хоть немного меня уважать. Марк… То есть, твой отец, очень сильно о тебе беспокоится. Да, тебе правда пришлось не сладко, я и не спорю. Но эти нарушения комендантского часа, сбегания из пансионата, выходки, алкоголь… Ты же еще сама не понимаешь, насколько это все усложняет. Для него, для меня. Тебе и в правду стоит взяться за ум. Собраться, и хоть раз поставить на первое место кого-то, кроме себя. Мне казалось, что все было хорошо. Почему ты продолжаешь так себя вести? — Не как я себя не веду, — подтвердила Аня, — Просто именно сейчас я хочу побыть одна! — Нет, я серьезно не понимаю, — говорила Катя, — Как можно так резко и без причины начать на меня дуться? — Прости, дуться на тебя? — переспросила девочка, — Ах да, иногда забываю, что весь мир крутиться вокруг тебя, — она недовольно развела руки в сторону, — Грустной Кате снова, бля, грустно. Может, ты тоже, хоть раз, поволнуешься о ком то еще? Не успела Смирнова ответить, как за Аней появилась маленькая девочка с большой сумкой, что сочеталась достаточно нелепо с её маленьким ростом. — Катя! — завопила она, — Катя, привет! — Софья, — так же радостно сказала девушка, заключая кузину в объятия. Старшая лишь закатила глаза, медленно плетясь в сторону остановки, — У тебя все хорошо? — Конечно! — крикнула девчушка, радостно побежав за Аней, — Попалась! — Да отвали ты! — завопила старшая, сердито одергивая руку. — Не кричи на сестру! — Я не хочу ехать к ней! — крикнула Аня, — Я вполне могу остаться одна. Я уже взрослая! — А особенно это доказывает пьяное вождение за рулем, да? — поинтересовалась Смирнова, забирая у младшей кузины сумку, — Я тоже не хочу, что бы ты плохо влияла на мою единственную адекватную сестру. Мы поговорим с тобой позже, и все это проясним… Аня вмиг покрылась румянцем от появляющейся злости, а после, предварительно кинув свой багаж на землю, начала что-то яростно шептать: — Мне здесь ясно только одно — иди нахер! — вырвалось у нее, и она досадливо повела плечом, порываясь уйти. — Следи-ка за языком! — шикнула Смирнова, головой указывая на стоящею рядом Софию. — Языком, говоришь? — не сразу ответила Аня, — Mein Name ist fick dich! — Прекрати сейчас же. — Все так же меланхолично продолжила Катя. — Что сказал бы Марк, если бы услышал это? Аня встала топлес ей, демонстративно пнув свою сумку в какую-то лужу. Лицо ее оживилось, а глаза заблестели. Сквозь зубы она проговорила, продолжая краснеть: — Не тебе обо мне заботиться. Катя сверху вниз посмотрела в насмешливое лицо Ани: — И зачем я вообще пытаюсь… Их небольшое путешествие до поселка прошла… Не очень. Аня все так же дулась, с обидой смотря в окно, а София же, напротив, пыталась заговорить со всеми и каждым, кто зайдет в автобус. На это Катя лишь неловко улыбалась новым знакомым девочки, извиняясь за ее поведение. Наконец, они остановились возле поселка. До дома их бабушки было десять минут ходьбы, поэтому девочки не теряя ни минуты, побрели в эту сторону. Возле дома их встречала добродушного вида женщина, что полола огород. — Катя, здравствуй! — с радостью в голосе сказала она, — Как доехали? — Все хорошо, Лидия Сергеевна, — ответила Смирнова, подходя к ней. Чмокнув ее в обе щеки, она продолжила, — Как Александр? — Врачи говорят, что состояние критическое, — с грустью в голосе ответила Лидия. Александр — ее сын, что совсем недавно попал в аварию. — Искренне соболезную вам. — Ответила Катя, и, обняв женщину, посмотрела в сторону девочек: — Софья мялась на проходе стесняясь войти, а Аня все еще была «в образе». — Девочки, что б вели себя хорошо. Аня… — Не дуйся и будь разговорчивей, я знаю! — съязвила девочка, и хрипло засмеялась. — Я не шучу, ты же знаешь, — Смирнова строго посмотрела на нее, — Ты наказана. Так что лучше займись уроками, ей богу. — Ага. Катя ничего не ответила. Втянула сквозь сжатые губы воздух, и примирительно улыбнулась, развернувшись к Софии: — Ты тоже будь умницей. — Она потрепала ее по голове. — Папа приедет за вами в понедельник утром. — Пока… — печально ответила девочка, обнимая кузину. Отстранившись, она бросилась в объятия бабушки, что наконец-то оставила огород в покое. Катя осторожно подошла к старшей, протягивая ей кулачок: — Ну, что ж… Еще увидимся. Аня на секунду задумалась. Ее кулак все это время висел в воздух, пока она сомневалась насчет того, стоит ли это делать. Хмыкнув, она зашагала прочь, даже не обернувшись. — Пока. — Шепотом сказала девочка. Уже уходя за забор, она в последний раз посмотрела в сторону небольшого деревянного домишки. Она помахала девочкам на прощанье, но ответный жест получила только от Софии. Аня же продолжала дуться, смотря в пол. *** Рома застыл перед отворенной дверью, будто останавливая себя. В квартире его тети постоянно было что-то не так. Она словно была пропитана туманом вражды всего семейства, отравляя и его двоюродного брата, и саму тетку. Никогда это знакомая с детства прихожая не пугало Пятифана настолько сильно. Он проверил гостиную — в ней никого не было. Заглянув на кухню, его ждало все то же разочарование. Рома потянулся к ручке двери его брата, где и нашел тетю. Она сидела в кресле, что-то вышивая. Это что-то было похоже на носки. Молча он протянул ей биллет, что был выдан ему Петровым. Прочитав содержимое, женщина все еще оставалось спокойной. Продолжала вязать петли, даже глаз на него не подняв. Рома продолжал мяться в проходе. Он иногда переводил взгляд на тетю, но после быстро отводил его, стараясь зацепиться за что-то еще. Молчание уже затягивалось, от чего становилось очень неуютно. Осмотрев комнату уже порядком двадцати раз, Пятифан присел на стул возле женщины, продолжая виновато смотреть в пол. Он ведь приехал сюда только за одним, а время, как он уже понял, заканчивалось. (Как и время на его извинения). На его удивление, женщина поднялась с кресла, и не торопясь протопала до небольшого шкафа, протянула Роме подзарядку для плеера. (Тот давно жаловался, что у него не хватает на нее денег.) — О, спасибо, теть Насть. — Ответил Пятифан, кладя зарядку в карман. — Я тебе поек собрала. — Ответила Анастасия, рукой указывая в сторону кухни. — Там термос на раковине стоит. Чай в него нальешь, хотя бы. — Спасибо. — повторил он, вставая со стула. Пройдя к кухне, он и в правду увидел там небольшие контейнеры, от которых веяло приятным ароматом только что приготовленных котлет. В подтверждении своих мыслей, Пятифан и впрямь заметил сковородку с остатками соуса, что лежала в раковине. Захватив с собой еду, он повернулся к тете. Настя стояла у двери, с меланхоличностью смотря в пол. — Удачи. — Она указала в сторону входной двери. — Ага, вам тоже. — Закрыв за собой дверь, он достал ключи. Однако тот на секунду помедлил, не решаясь закрыть квартиру. Внутри сидело какое-то странное ощущение нахлынувшей тревоги. Чувство вины росло в нем с каждым движением. Он злился, сжимал кулаки, ведь наконец-то признался, — ему, правда, было стыдно. Все так же, не закрыв дверь, Рома начал бродить по лестничной площадке. Достав плеер, и надев наушники, парень стал подбирать музыку под настроение. Как ни странно, песнями, которые попадались ему, были «Журавли» Андрея Державина, «Я не забуду тебя никогда» Кузьмина, и «Дым сигарет с ментолом», группы Нэнси. Плеер уже чуть ли не полетел в проем между лестницами, когда тот вдруг одернул себя, что Вселенная действительно смеётся над ним. — Даже ебанный плеер меня ненавидит, — сдернув наушники, тот с тоской посмотрел на дверь знакомой квартиры, — Похер! Рома уж точно не был бессердечным человек. Уж точно не с близкими ему людьми. Пусть Антон приедет лично и за шкирку его домой потащит — семью на него он точно не променяет. Распахнув входную дверь, он застал тетю сидящий за столом, тихо всхлипывающую. Она с недоумением посмотрела на него. — Теть Насть, что-то не по-пацански я поступаю, — Рома присел вместе с женщиной, несмело улыбаясь, — Я Илью как раз обещал в зоопарк сводить… Да и тебе мне еще помогать и помогать, — он оглядел бардак в доме, наконец-то искренне улыбаясь. — Рома… — Нет, я правда поступил как идиот, накричав на тебя, — он прервал ее, — Я обещал. Только конец света остановит меня, я серьезно. — Рома, тебе стоит поехать, — тетя смахнула слезу, — Нельзя вот так вот бросать друзей. — А семью, то есть, можно? — спросил он. Анастасия рассмеялась, уже совсем перестав плакать. Она улыбнулась той теплой улыбкой, какую Пятифан запомнил еще с детства. В те редкие моменты, когда он приезжал в Москву, она всегда улыбалась так — по живому и доброму. — Езжай, — говорила она, — Со мной и Ильей все будет хорошо. Я скажу ему, что ты уехал по очень важной причине. Не беспокойся, он не сильно расстроиться. — Ты… Правда так считаешь? Она улыбнулась, и Рома, наконец, почувствовал, как ему стало легче. В этот раз проводив племянника до двери, она вновь пожелала ему приятных выходных. Она смотрела из окна, как парень садиться в потрепанный автомобиль Тойота. Только когда тот скрылся из виду, женщина присела на диван, вновь начиная плакать — но в этот раз от счастья. Господи, да! Все эти годы она терпела его, сестру, сына, своего пьяницу мужа, и вот, наконец, это свершилось… — Вся. Чертова. Квартира. Моя. — Отрывисто сказала Анастасия сама себе. Слезы вновь стекали по ее щекам, но сейчас она не обращала на них внимания. — Ни Ромы, ни Ильи, ни Алеши целые выходные… Она с ухмылкой осмотрела всю квартиру, потирая подбородок: — С чего же начать? *** — Сегодня тоже был трудный день? — спрашивала обеспокоенная Оля на той стороне провода. Для своих пятнадцати лет девочка и в правду была умна: знала, когда можно задавать вопросы, а когда этого делать ни в коем случаи нельзя. В этот раз Антон пусть и был раздражен, но явно пытался скрыть это, так что Петрова поняла, что это ее шанс. — Сегодня тоже был трудный день. — Невесело ответил Антон. — Я бы даже сказал тошнотворный. — И что, ты теперь уйдешь в лес и больше никогда мне не позвОнишь? — пошутила Петрова. — ПозвонИшь, Оля, — поправил ее Антон, усмехаясь. — Зануда, — ответила девочка, — Так что случилось? — Староста решила собрать все зверье в коллектив и отправить нас в дорожный «круиз». Чем больше подробностей этой недели рассказывал Антон, тем девочке становилось веселее. Она откровенно засмеялась от истории Петрова про чуть неспаленного Бяшу. — Да она просто хочет доказать, что может контролировать их лучше тебя, — усмехнулась Петрова. — Но если это и так, то пусть тому и будет, — он понуро опустил глаза в пол, — Терпеть их уже кажется невозможным, а вот контролировать… Если уж она и впрямь может это, ей надо как Матери Терезе ставить памятник. . А пусть помучается. Я вообще молчать буду. И когда она увидит истинное лицо этих юродивых чертей, которых я терплю двадцать четыре на семь, то она поймет — я не просто попаду в рай, я править им буду после смерти! — он услышал, как Оля выдала слабое «о» по ту сторону. — Я так говорю только потому что люблю их.