Moon

Уми стояла на балконе, кутаясь в рубашку Джина. На небе во всей своей нежности красовалась одинокая Луна. Серебро её света освещало улицы, заливая всё пространство ночного города. Девушка чувствовала себя невыносимо одинокой. Сокджин уехал несколько дней назад и всё, что она могла — смотреть на него со стороны и не иметь возможности приблизиться. С таким же обожанием Луна смотрела на Землю. И вот они — две одиночки — находились рядом и молчаливо поддерживали друг друга: я тоже люблю его так сильно. Я тоже не могу быть рядом.

***

— Какая разница, что происходит, если ты на моей стороне? — пробурчал Ким, борясь со сном. Касаясь кончиком носа мягкой кожи на плоском животе девушки, Джин лежал на коленях у Уми. Волосы спадали на её голые бёдра, он дремал. Девушка водила подушечками пальцев по векам парня, поглаживая и разглядывая любимое лицо как в первый раз. Её пальцы помнили и знали каждый участок его кожи, каждый изгиб и каждый шрам. Тонкую перегородку переносицы, тёмные ресницы, пальцы в точности могли повторить форму губ и глаз любимого человека. Но каждый раз обращаясь к нему взглядом, она думала, что видит его впервые. Уми нескромно думала о том, как повезло, что Джин выбрал её — человека с таким огромным сердцем, не знающим слово «препятствие», когда дело касалось любви. Она иногда думала, что сердце разорвёт её грудную клетку и прыгнет к нему в руки — в руки своего настоящего владельца. Ей не подходили песни и проза, стихотворения не могли выразить всю глубину и трепетность чувств, что управляли ей, когда дело касалось молодого мужчины, каждый раз греющегося в её руках, как птица, которая долго не могла найти своего места для счастливой и спокойной жизни. Но как это сердце любило, так оно и страдало. Тяжелым камнем в груди, саднящей раной. Оно напоминало ей: «Ты не имеешь права быть не с ним! Я — его, не твоё!» Эти раны, нанесённые их недопониманием и ссорами, гнили, отравляя девушку. — Убей меня сразу, если ты планируешь уехать в тур, поругавшись со мной. — глаза Уми блестели как звёзды. — Я не выпущу тебя. — Она встала у двери. — Мы или миримся, или расстаёмся навсегда. Чон всегда боялась своей решительности в такие моменты, вдруг он правда захочет расстаться? Но он каждый раз обнимал её, утешая: — Я просто не хочу, чтобы тебе было плохо. — Плохо мне без тебя! — сердито выдохнула девушка, из последних сдерживаясь, чтобы не раскричаться окончательно. — Остальное не имеет смысла. — Ткнув ему в грудь указательным пальцем, она сердито подула на свою чёлку, убирая её с глаз, — не смей бросать меня никогда в жизни, Ким Сокджин.

***

— Ещё немножко, — шмыгая носом, сказала Уми, уткнувшись в грудь парня. Девушка пыталась с запасом согреться на предстоящие месяцы разлуки. Ей не хотелось быть чересчур драматичной, но каждое такое прощание было подобно гибели. Неожиданно мир переворачивался, менялся, а потом и вовсе останавливался, потому что Джин ожидаемо, но в то же время абсолютно неожиданно из живого человека, чей пульс она могла чувствовать, превращался в картинку на экране, застывшую фотографию или видео-звонок с другого конца океана. — Угу, — мурчал Джин в макушку, сам желая простоять так миллион световых лет. Как утешают маленьких детей перед расставанием с родителями, так и Джин пытался найти успокоение для Уми, честно говоря, сам не веря, что они смогут это сделать: — Составь список дел, которые ты захочешь сделать, когда я вернусь, — он немного отстранился, чтобы коснуться губами мокрых от слёз щёк, — а я составлю свой. Я постараюсь сдержать обещание и выполнить все пункты из списка, когда вернусь. Девушка сильнее раздалась в слезах, мотая головой: — Самый первый пункт, — не слыша себя от рыданий и заикаясь, произнесла она, — никогда не быть далеко друг от друга. — Джин! — они услышал голос стаффа, и Уми сильнее прижалась к нему. — Ты пойми, я просто не могу тебя отпустить. У меня нет на это сил. — Я люблю тебя вот так сильно, — Джин взял руки девушки, которые лежали на нём, тем самым помогая ей отпустить его, и начертил в воздухе воображаемую гору, — нет, — он начал целовать каждый палец по отдельности, — я люблю тебя гораздо сильнее. Уми отвернулась, совершенно не контролируя себя, тело пробирала глубокая дрожь: — Я не могу успокоиться, — она слегка тряхнула плечом, скидывая руку Джина. — Иди, пожалуйста, я не могу. И Сокждин уходил c подбитым крылом, понимая, что заплаканное лицо Чон Уми будет преследовать его при каждом движении, пока он вновь не станет причиной её улыбки.

***

Уми летела быстрее скорости света, чтобы поскорее пройти паспортный контроль и оказаться в зале встречающих. Обгоняя людей, она бежала на встречу с самым главным человеком своей жизни. Три тягучих, как смола, месяца разлуки закончились сегодня. Джин стоял у окна, утренний свет сливался с его собственным, ослепляя девушку. Парень был в чёрной кепке и тканевой маске. Она прыгнула ему в руки, обхватывая ногами. — Привет, — задыхаясь от радости, она поцеловала тонкую кожу за ухом, — привет. — Поцелуй ещё, — услышала девушка. — Привет. Уми трепетно поправила прядь отросших волос парня и миллиметр за миллиметром целовала ухо, залечивая месяцы расстояния. Внутри, где-то там, где жила душа, всё тело, насыщаясь их долгожданной близостью. — Ни один день не запомнился мне, потому что в нём не было тебя, — тихо обратилась к Джину девушка. — Но я надеюсь, что, оправдывая свою цену, этот тур принёс тебе множество положительных минут. Ей хотелось увидеть его улыбку. Ещё до того, как он что-то понял, Уми стянула их маски на подбородок и поцеловала его. Ошарашенный Сокджин пытался что-то сказать, но она целовала всё крепче с каждым его словом. Позади стоял менеджер и нервно кашлял. — Вас могут узнать, — неловко произнёс мужчина. Уми с неохотой натянула маску на нос Джину, он зажмурился от её мягких прикосновений. Вычерчивая узоры на висках, открытом участке кожи под глазами, Уми так и не смогла оторвать рук. Она взяла его лицо в ладони, поцеловала закрытые глаза: правый, затем левый. Уми любовалась им, поглаживая крепкую мужскую шею: — Я тебя люблю. — Я тебя люблю.

***

Джин видел её в толпе. Свет бомбочки отражался в карих глазах, освещая вздернутый нос, низкие брови. Она улыбалась, не отводя от него взгляда. Рядом стояла охрана, Джин был очень благодарен этим людям. Когда он видел, как она подпевает песням, то чувствовал, что сейчас они находятся так близко, что их не оторвать друг от друга никакими усилиями. Разглядывая Джина на сцене, Уми снова задумалась: сможет ли она всегда стоять рядом с ним? Таким неповторимым, сияющим изнутри. Она вновь чувствовала себя Луной. На короткое мгновение она снова очутилась на балконе, под босыми ногами холодная плитка, вдалеке слышен крик чаек, холодный воздух забирается под одежду и путает волосы. Онемев от нахлынувшего одиночества, она ощутила себя невероятно несчастной. Застыв на одном месте, она не могла ни приблизиться к нему, ни отдалиться. Но она всегда была рядом, наблюдала за ним, ловила при падении, была рядом в лучшие и в худшие моменты его жизни. После концерта, переводя дыхание, ребята переговаривались, обсуждая выступление. Допивая бутылку воды, Джин увидел, как Уми идёт рядом с охраной, окрашивая пространство своим заливистым смехом. Когда они увидели друг друга, то все вокруг почувствовали, что воздух будто заискрился. Джин молча обхватил её за бёдра, поднимая, и Уми обвила его ногами, обнимая мокрую спину. Повиснув на нём, девушка молчала, доказывая себе, чтобы она может быть рядом с ним как главный герой его жизни, а не наблюдатель. — Мы тоже рады тебя видеть, — сказал Намджун, наблюдая за своим счастливым хёном. — Даже не поздоровалась, — с наигранной обидой сказал Чонгук. — Отстаньте, — голос Уми тонул в Джине. Все ребята засмеялись, продолжая разговаривать о выступлении; Джин так и держал её на руках. Всё было так, как должно быть. — Ты не попросишь меня слезть? — засмеялась Уми, ёрзая на руках Джина. Ребята уже давно разъехались по номерам, стафф убирался в гримёрных, а Джин и Уми, как два влюблённых дурака, стояли в объятьях друг друга, не оставляя возможности ничему в это вселенной протиснуться между ними. — Нет, — он крепче обхватил её, — мы столько были в разлуке, что я чуть не забыл, что значит быть с тобой. — Но всё же, — высвобождая руку, начала девушка, — я думаю, тебе уже тяжело меня держать, — она ущипнула Джина, и он, ойкнув, отпустил её. — Запрещённый приём, — надулся парень, но его глаза смеялись. — Давай уже поедем домой, — сказала Уми, — переодевайся и поедем. Девушке казалось, что она не засыпала в объятьях Джина уже сотни ночей, что, скорее всего, было правдой. Его тёплый шёпот и крепкие объятья были всем, чего она хотела сейчас. — Ты знаешь, я иногда смотрю на тебя, когда ты занята чем-то своим, и думаю, а смотришь ли ты на меня так же? — поглаживая щёку девушки, прошептал Джин. На небе занимался рассвет. Через открытое окно был слышен шум одиноких машин, проезжающих мимо. — Ты с ума сошёл? — Уми приподнялась с постели, облокотившись на руки, чёрные волосы заструились по голым плечам, — это я смотрю на тебя и думаю, а смотришь ли ты на меня хоть иногда? Мой взгляд всегда стремится в поисках тебя, даже в тех местах, где тебя быть не может. — Девушка ухмыльнулась, — в моём офисе, например. — Всё, что я вижу — это ты, — сказал Джин, убирая с лица девушки прядь волос. — Иногда меня это даже пугает, будто я больше ничего не вижу, кроме тебя. Не потому что не могу, а потому что просто не умею смотреть куда-то ещё. — Ты тоже единственное, что я вижу, — расчувствовавшись, Уми обняла Джина, пряча слёзы в длинных волосах. — Ты тоже.

***

— Знаешь, у меня много причин ненавидеть себя, — пыхтит в трубку Уми, — но самая главная — я не могу постоянно быть с тобой. Джин закрыл глаза, представляя, как сейчас она сидит за офисным столом, заполняет какие-нибудь бланки, щекой придерживая трубку телефона. Иногда щёлкает мышкой, чтобы найти нужную информацию, а потом этой же рукой берёт чашку с кофе и отпивает, корчась от горечи. Наверняка кофе давно остыл, но она всё равно его допивает. Джин лежал на диване с растяжением и не знал, как сказать ей. — Что же, если кто-то из нас должен ненавидеть себя, то пусть это буду я, — Джин пытался быть весёлым, но внутри всё ныло. С перерывом в неделю, они не видели друг друга почти семь месяцев. У него была ночь, а в Сеуле все только возвращались с обеда. Ветер колыхал занавески, и в окно заглядывала растущая Луна. Она заставляла Джина чувствовать себя плохо. Он тосковал и не знал, когда они с Уми снова смогут увидеться. Парень опустил голову на спинку дивана, вглядываясь в потолок, сжимая переносицу. Он пытался справиться со слезами. — Что ты ела на обед? — голос выдавал его. — Так, — Джин услышал, как Уми положила ручку и пододвинулась ближе к столу, — давай ты сейчас глубоко вдохнёшь и также глубоко выдохнешь. Джин послушался, Луна продолжала смотреть на него, не отрываясь. Он не мог встать и занавесить шторы. Сейчас, когда всё, чего он хотел, это Уми рядом, ему было тяжело справляться с болью в ноге. Он не хотел так же, как и она, что светит ночами в небе, быть одиноким и только наблюдать за Землёй, но так и никогда не приблизиться к ней. — Давай я брошу работу, — Уми шептала в трубку, — давай я везде буду ездить за тобой. Лишь бы только тебе не было так плохо. Слёзы, застревая в ресницах, ползли к вискам, утопая в волосах. Джин закрыл глаза, представляя её с пучком на голове, аккуратным макияжем и в офисном костюме. — Как мальчишка, — шмыгая носом, сказал Джин и усмехнулся, — не могу остановиться! Как же мне тебя не хватает! Я хочу, больше всего на свете хочу, чтобы ты всегда была рядом. Давай работу брошу я? — Ни за что на свете я не дам тебе этого сделать, Ким Сокджин, — Уми тоже шмыгала носом, — я встречаюсь с тобой только потому, что ты — айдол. Мне нужны деньги и слава. Джин слабо улыбнулся, но смеяться не хотелось. — Ладно, я поняла, — Джин слышал, как Уми стала собирать листы в стопку, — я вылетаю, ладно? Возьми мне билет. Как ты смеешь быть таким несчастным, когда являешься любовью всей моей жизни?! Джин попытался было возразить, но он весь до невозможности желал, чтобы она была рядом. Луна смеялась: «Мы с тобой одинаковые. Ты тоже можешь только смотреть на неё». Уми написала заявление на отпуск и ушла с середины рабочего дня. Быстро закинув в сумку самое необходимое, она села в самолёт и через 16 часов была уже рядом с Джином. — Ну, что, ты правда так расстроился? — она сидела на полу около дивана и гладила Джина по голове, тело ныло от долгого перелёта, в ушах шумело, — я уже здесь. — Посмотри на себя, совсем раскис, — продолжала Уми, — когда ты последний раз мыл голову? Это же просто кошмар! — она пыталась рассмешить его, но он не реагировал ни на одну шутку. Следующий концерт должен был состояться через 4 дня, прошлый концерт был 8 дней назад. Как долго он мучал себя в одиночестве и не говорил ей? — Скажи хоть что-нибудь, — Уми провела по его щеке ладонью. Джин очень похудел, и кожа была непривычно бледной. Сокджин немного помедлил, а потом открыл глаза. Уми вздрогнула, глаза были красными и болезненно блестели. — Чон Уми, у нас с тобой только два варианта: мы расстаёмся, — Уми тут же убрала руку и отодвинулась; он моментально перехватил её ладонь, переплетая пальцы, — или давай поженимся? Я прошу тебя никогда не бросать меня и всегда быть рядом. Я не хочу смотреть со стороны, представляя, как ты живёшь жизнью, в которой мне нет места. Я не хочу быть фрагментом, пусть ужасно счастливым, но фрагментом. Я сделаю всё, что ты хочешь. Я уйду из группы, буду сидеть с нашими детьми, а ты продолжишь работать. Я сделаю всё. У меня больше нет сил безучастно наблюдать за тобой. — Давай поженимся, — Уми улыбнулась, понимая, что слёзы сами текут по щекам, — у меня только одно условие для тебя. Я сделаю всё для тебя, но ты! Ты будь таким счастливым, чтобы я тоже была.