Георгины не пахнут

      Антон Шастун гордо восседал в кожаном кресле за одним из столиков клуба. Последние недели две выдались тяжелыми. Да и весь последний месяц был сплошным испытанием. Черная полоса началась со смерти любимого дядюшки, пусть они не виделись длительное время. Да и большинство воспоминаний о родиче были из глубокого детства: слишком занятым и важным человеком был его дядя. После начался разлад в семье: внезапно объявился давно покинувший семейство отец, дележка наследства, внутренние распри между родственниками. Потом измена любимой девушки. Это, наверное, стало последней каплей — Антон пустился в абсолютно разгульный образ жизни, зависая в клубах и барах Москвы, топя печаль на дне бокала.       Не сказать, что бы он раньше не был разгильдяем. Нет, он достаточно хорошо учился в школе, окончил ее с единственной тройкой по физике. Мать всегда хотела, чтобы он поступил в университет, стал инженером, нашел приличную работу после. Но вот тут Шастун с треском провалился: проучившись всего пару лет, чуть не получил путевку в армию на пару с отчислением, благо дядя вмешался. Разругавшись с матерью, грезящей о высшем образовании сына, съехал на квартиру на окраине Москвы, зато почти свою. Нашел более-менее приличную работу администратором в ресторане. Там же и познакомился с Ирой, теперь уже бывшей девушкой. Правда, Антона пробовал взять работать к себе под крыло дядя. Но Шастун слишком часто косячил, что было «непозволительно в крупной компании», как выразился когда-то его суровый родственник. Он же и настоял на полной самостоятельности племянника, аргументировав это тем, что Шасту необходимо привыкать к самодисциплине и учиться ценить добытые потом и кровью деньги.       Допивая очередной бокал виски, Шастун поднял зеленые глаза и встретился с хитрым, лисьим прищуром серых очей. Длинноволосая блондинка в ярком, красном платье, без малейшего стеснения смотрела, казалось, прямо в душу, сопровождая все это белоснежной улыбкой. Не сдержавшись и улыбнувшись в ответ, Антон даже встал навстречу девушке, которая, отсалютовав ему коктейлем, грациозно и уверенно двинулась к парню, несмотря на высоченный каблук замшевых туфель. — Не помешала? — мило улыбнувшись, протянула тонкую руку девушка. — Лиза. — Нет, что ты. Как такое прекрасное создание вообще могло помешать? — чуть сжал в ладони хрупкую на вид кисть Шастун. — Я Антон. Невероятно приятно. Мы раньше нигде не встречались? — Нет, такого быть не может: я в Москве совсем недавно. — И для чего же ты приехала, если не секрет? — Как и все: за лучшей жизнью, — пожала плечами Лиза с хитрой полуулыбкой. — Да? А что, если бы я предложил тебе показать Москву? — утопал в серых выразительных глазах Антон. Из-за мигающих неоновых ламп казалось, что в них отражаются сотни маленьких вселенных. — А что, если бы я согласилась? — девушка приблизилась вплотную и легко, почти невесомо обхватила его запястье, поглядывая за реакцией шатена из-под ресниц. — Потанцуем? — Не могу отказать.       Они до полной усталости кружились вместе на танцполе, прерываясь лишь на новую порцию алкоголя и короткие диалоги. Шастун абсолютно потерял счет времени, растворяясь в этой атмосфере праздника, битах музыки и свечении прожекторов. Новая знакомая отлично танцевала, обтягивающее короткое платье на бретельках прекрасно подчеркивало фигуру, делая каждое движение еще выразительнее. Антон уже давно перестал замечать людей вокруг, смотря только на нее. Пусть он и почти не знал ее, но оказалось, у них много общего. Будто они были знакомы вечность назад. В мимолетных перерывах этого танцевального батла девушка, казалось, понимала каждую фразу Антона с полуслова. — Так чем занимаются твои родители? — поинтересовался Антон, отхлебнув еще немного виски из стакана. — Отец умер, когда я была еще совсем маленькая. Мать одна меня растила, вечно работала много, чтобы мы ни в чем себе не отказывали, она преподаватель в вузе. Женщина строгая и требовательная, но хорошая и добрая, — чуть кивнула в знак подтверждения своих слов Лиза. — Оу, понимаю. Мой батяня тоже ушел, когда мне пять было. Мама поначалу едва справлялась, нам частенько папин брат помогал. Они вдвоем по итогу сделали все, чтобы я не почувствовал эту потерю так ярко. — Тогда за сильных и независимых женщин, — подняла тост Лиза. — Точно. Они оба чокнулись, но звук звенящего стекла тут же потонул в грохоте музыки. Лиза, лишь сделав вид, что пригубила напиток, отставила бокал обратно. — А знаешь, мама была не очень довольна моим отъездом, — продолжила девушка, облокотившись на спинку кресла. — Почему же? — приподнял брови Антон. — Переживает за меня слишком. Боится, что не справлюсь. Большой город, все дела, а я одна… А может думает, что я ее брошу, — дернула плечом Лиза. — Но ты-то в себя веришь? — Вполне. — Значит, этого достаточно. Честно говоря, мать тоже не всегда довольна моими решениями, но никто не может знать, что лучше для тебя самого, кроме тебя, так ведь? — В таком случае нам остается только следовать зову сердца, — придвинулась ближе Лиза. — Звучит как тост, — усмехнулся Шастун, вновь отпивая из бокала. — Кажется, сейчас уже все, что угодно, звучит так, — хихикнула девушка, невзначай коснувшись руки Антона. Тот, замерев на долю секунды, поднял взгляд к графитовым очам, метнул его к приоткрытым губам под слоем темно-вишневой, будто бархатной, помады и приблизился к собеседнице. Одновременно с этим, прикрыв глаза, Лиза подалась навстречу, практически свесившись со своего кресла, и их губы соприкоснулись в нежном поцелуе. Приоткрыв веки и убедившись, что глаза парня плотно закрыты, девушка занесла левую руку над стаканом Антона с как по волшебству появившимся в ней, заранее открытым маленьким флакончиком. Опрокинув белый порошок в напиток, Лиза незаметно захлопнула пробку и сжала стеклянную колбочку в кулаке, пока вторая рука ложилась на щеку парня. Улыбнувшись и разорвав почти невинный поцелуй, девушка отстранилась, вновь приподняла бокал, безгрешно глядя в лицо, и произнесла: — В таком случае за любовь?       Вспышки света раздражали: в глазах и без того рябило, а из-за них казалось, что темные пятна, прыгающие с бешенной скоростью, вскоре и вовсе перекроют весь обзор, оставив лишь зияющую пустоту. Сердце бухало где-то в ушах. По всему телу нарастал жар. Что-то было не так. — Мне нужно на улицу. Подышать, — силился выговорить Шастун. — Что-то случилось? — Лиза сочувствующе посмотрела на него снизу вверх и поплелась к выходу за парнем, легонько придерживая его за локоть.       Выйдя на прохладный ночной воздух, Лиза поежилась и тут же накинула кожаную куртку. Взглянув на время, девушка нахмурилась: почти четыре — скоро светать начнет. Пора бы поторопиться. Но усталость начинала брать свое: неловко пошатнувшись на неудобных туфлях, безжалостно стирающих ноги в фарш весь вечер, Лиза покопалась в продолговатой золотой сумочке и достала чекушку водки, запрятанную под косметичкой и прочим хламом. Отхлебнув прямо так и скривившись в неудовольствии, девушка мотнула головой, чтобы взбодриться: «Ну, не кофе же пить, ей-богу!» Наконец, чуть придя в себя, блондинка обернулась и к своему разочарованию обнаружила что-то пытающегося объяснить по телефону Шаста, облокотившегося на стену вследствие утраченной возможности стоять самостоятельно. — Да нет, я случайно тебя набрал… Хотел такси вызвать, а тут… — невнятно бормотал Антон. — Ты что там совсем в говнище? Неужели пить до сих пор не научился? Боже, Шаст, сколько тебе вообще лет, а? Взрослый же человек уже! — Не кричи на меня, и так голова раскалывается, — жалобно простонал Шастун. — Ладно, сиди там, где сидишь, и не суйся ни во что, понял? Я сейчас приеду, — донесся жутко злой голос из трубки. Девушка насупилась: еще один. Она точно опоздает. С другой стороны, это хорошо. Кое-кто, правда, будет жутко недоволен, но позлить этого донельзя напыщенного индюка, вечно задирающего нос — отдельный вид счастья. Уже предвкушая перекошенное досадой почти аристократичное лицо, Лиза самодовольно усмехнулась: «К черту, пляшем!» Позволяя себе наконец расслабиться, она снова отпила с горлышка бутылки и окликнула Шастуна: — Ну что ты там? Живой? На вот, глотни, может легче станет. Вообще, справедливости ради, стоит сказать, что она действительно планировала подсыпать ему той дряни гораздо больше, но чуть позже. Так что после такой небольшой дозы парню и вправду должно вскорости полегчать, просто он будет чуть сговорчивее… возможно, чуть больше, чем обычно. А раз уж она и так уже безбожно опаздывает, а, как известно, торопиться надо медленно, то можно и вовсе никуда не спешить. «Никто же не хочет, чтобы ты помер прямо в клубе», — цокнула про себя языком Лиза, принимая назад в руки бутылку и глядя в полные благодарности глаза.

***

      Подъехав по указанному адресу, Сергей Матвиенко увидел преинтереснейшую картину: во тьме задворков ночных переулков, недалеко от здания клуба, прямо в луже кружился в своеобразном неловком танце его лучший друг на пару с юной совершенно босой светловолосой девушкой в кроваво-алом платье. — Какого черта? — только и смог выдавить Сергей, подойдя ближе к хохочущей парочке. — О, Сережа… — расплылся в счастливой улыбке Антон. — А это вот Лиза, — он ткнул куда-то неопределенно рукой, сильно при этом покачнувшись, — ты бы знал, как мы тут без тебя скучали… — Да, я вижу, — потер переносицу Сережа. — Быстро в машину! — Не-не-не-не, у нас тут аквадискотека… — Какая аквадискотека? Что ты пил такое, а? А ну иди сюда! Да у тебя же зрачки широкие, глаза как пять копеек! Живо выходи. — Ни за что! — отпрыгнув от тянущихся к нему рук, Шастун понесся на середину лужи, но, не взяв в расчет во всех смыслах подводный камень, грохнулся прямо в грязь, породив огромный фонтан измазавших всех брызг. Не выдержав такого представления, Лиза зашлась громким смехом. Сергей хмыкнул, с сожалением представив, как будет усаживать мокрого и замызганного буйного друга в чистую машину.  — Значит, ты себе новую пассию нашел, — сделал вывод Сергей, когда они уже подъезжали к дому Антона. — Как видишь, — кивнул Шастун. — Так может, теперь пора завязать со всем этим? Меня беспокоит твой образ жизни в последнее время: у тебя дома бутылок больше, чем на винно-водочном заводе. Да и наркотики — это уже слишком, Шаст. — Я знаю, просто последние недели выдались тяжелыми… — устало покачал головой Антон, но через секунду встрепенулся: — Но мы уже решили: я начну новую жизнь. Все с чистого листа. Плюс, я получил достаточно денег в наследство — можно будет исправить все ошибки, сделать все достойно. Так, как мать и дядя всегда хотели. И нам надо это отметить… — Что? Ты вон уже доотмечался… — Да брось. Лиза вон меня на дачу пригласила. Давай. Ты и так сейчас почти всегда в разъездах. Когда мы еще снова увидимся? Мы же давно хотели собраться как раньше, старой компанией. И Юлю зови… — Да, отличная идея, — поддержала Лиза, едва заметно нервно улыбнувшись. — Если на поезд сядем рано утром, то как раз к обеду поспеем. Тут недалеко. — Посмотрим, — мрачно вздохнул Сергей, прекрасно понимая, что спорить с двумя пьяными людьми, уже вбившими себе какой-то бред в голову — вещь бесполезная.

***

— Скажи, что это не ты подсадила Антона на какую-то дрянь? — больно схватив за локоть девушку, прошипел Сергей, пока Шастун пошел умываться. — Нет, не я, — состроила испуганно-удивленное лицо Лиза, отпрянув вглубь кухни, насколько позволяла хватка. — Он раньше такой дуростью не занимался, многое конечно было… но все-таки. — Да я почем знаю? Только сегодня его встретила. — Ладно, — смягчился Сергей, выпуская затрепетавшую, как птица в клетке, конечность. — Извини. Просто за ним, — он кивнул в сторону коридора, — нужен глаз да глаз. — Да уж. А вы с ним хорошие друзья, верно? — попыталась наладить контакт девушка. — Да, вместе росли, — с улыбкой вспомнил старые беззаботные времена мужчина и, заметив приподнятую бровь собеседницы, пояснил: — компания у нас была с одного двора. — Понятно, — кивнула Лиза, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. «Плохо», — она прекрасно видела косые взгляды Сергея в ее сторону. Желая хоть как-то разрядить обстановку, девушка обернулась в поисках чайника и спустя пару мгновений чиркнула спичкой, разжигая старую замызганную пригоревшим жиром плиту. Сергей же, прислонившись к стене, неподвижно стоял нервирующей статуей, и сверлил глазами спину новой знакомой. — Откуда шрам? — как гром среди ясного неба, свалился вопрос на хрупкие плечи. Лиза едва удержалась, чтобы не вздрогнуть: «неужели его так сильно видно?»  А еще через секунду из ванной донесся грохот. — Говорю же, глаз да глаз… Пойду помогу ему хоть чем. А то пугает меня его состояние, — вздохнул Матвиенко. — Ну да… — с облегчением выдохнула Лиза и повела плечами, чувствуя призрачный порез, тянущийся между лопатками уродливым бугром до самой поясницы. Из мрачных мыслей и разглядывания пожелтевших обоев девушку вывел надрывный свист чайника. Выглянув в коридор и убедившись, что мужчина точно ушел, Лиза подскочила к вещам, брошенным на стул, выудила еще парочку флакончиков с дозами, засуетилась в попытках найти чай и чистые кружки. К моменту, когда Сергей  вынырнул из ванны, хлопнув дверью с облупившейся краской, стол был худо-бедно накрыт. Лизе даже удалось найти окаменевшее печенье времен палеолита. Есть бы она его, конечно, не рискнула, но выглядело красиво. — Взяла на себя смелость заварить нам чай. Будешь? — невинно улыбнулась она. Вскоре, сложив на столе руки, как прилежная ученица, Лиза уже слушала непрерывный поток анекдотов и баек, бесчисленное количество веселых историй про приключения Сергея с Шастом, нажитые на не самую трезвую голову. — Юля — это твоя девушка? — невзначай спросила она, не раз уже упомянутое имя. — Да. Самое прекрасное, что было у меня, — озарился теплой улыбкой Сергей, мечтательно глядя куда-то в верхний угол кухни. — Она знает, где ты? — Не совсем. Сказал ей просто, что Шасту срочно понадобилась помощь. Лиза, прикрыв зевок рукой, не выдержала и все-таки обернулась из любопытства, решив понять, куда столь тщательно смотрит Сергей уже минуты две. К ее разочарованию это было лишь темнеющее слева под потолком пятно в виде котенка, а может, лисицы. Послышался глухой стук о дерево — Сергей умиротворенно сопел, повиснув на стуле и уронив голову аккурат между полупустой чашкой и хрустальной вазочкой с печеньем. «Ну наконец-то,» — Лиза раз десятый за последний час проверила время на мобильнике. — Твой друг уснул, — сообщила она скрипнувшему дверью ванной Антону, который вышел в одном полотенце. Подойдя к нему и всучив бутылку, Лиза потрепала парня по щеке: — Собирайся, солнце — на поезд опоздаем. Я уже вызвала такси. По пути попьешь водички. — А Сережа? — А Сережу мы с собой возьмем. В голове все еще молочной рекой плыл туман, так что сил спорить и возражать не было, и Антону не оставалось ничего другого, кроме как пожать плечами и двинуться навстречу их сумасбродной идее. — А, и еще. — Девушка с сожалением посмотрела на темно-бордовые замшевые туфли, — можно я во что-нибудь переобуюсь?

***

      Без пятнадцати пять. Жутко уставшая и помятая девушка в вечернем платье и нежно розовых пушистых тапочках с ушками и вышитыми на носках пяточками шагала по вокзалу по направлению к камерам хранения. Если быть знакомым с ситуацией поближе, можно было бы узнать еще парочку интересных фактов: тапочки были чуть великоваты и принадлежали бывшей Антона. Впрочем, все то было лучше, чем туфли, в которых удобно только сидеть. Люди постоянно оборачивались, провожая незнакомку взглядом, коим одаривают обычно местных городских сумасшедших, но Лизе было совершенно плевать. Сейчас главное было усадить тех двоих на поезд. В такие моменты она даже жалела, что в эту глушь нельзя добраться по-другому. Забрав небольшой походный рюкзак, припрятанный на всякий случай, Лиза вернулась к двум парням и окинула их оценивающим взглядом: Шастун уже вновь оживился и что-то щебетал Матвиенко, поддерживая его двумя руками. Сергей же находился в полной прострации и, кажется, вообще слабо понимал, что происходит. Но идти он мог, хоть и с помощью, что уже было хорошо.       С силой зажмурив глаза и вновь открыв их, девушка двинула плечом, поправляя тяжелый рюкзак. Осознание того, что поездочка будет еще та, скрашивало воспоминание о виски в рюкзаке. — Эта работа меня доконает, — единственное, что пронеслось в голове девушки, когда она коснулась ею подушки, свернувшись на верхней полке купе после второй волны веселья.       Жужжание и противный писк. Лиза простонала и потерла отекшее лицо руками, растирая остатки макияжа. «Что опять?» — ей удалось поспать совсем немного. Телефон Сергея светился и вибрировал, в то время как его хозяин крепко спал. Тихонько соскользнув с полки и выпорхнув с мобильником в коридор, Лиза вперила сонные глаза в экран: «Любимая». Недолго думая, девушка взяла трубку. Послышался приятный голос: — Алло, Сережа, где ты? Сереж, что-то случилось? Ты так убежал резко ночью… Только не молчи. — Юля? — Да… А вы кто? — перестала тараторить женщина. — Любовница. Не звоните сюда больше, — Лиза скинула трубку и со спокойной душой пошла досыпать свои законные полтора часа до станции.

***

      Душно. Душно и неудобно, а еще жарко как в Аду. И пахнет перегаром… Вырвавшись из объятий липкого сна, Антон не сразу понял, где оказался. Постепенно обрывки воспоминаний и диалогов соединялись во что-то более-менее стоящее. Значит, они действительно решили рвануть на дачу к этой девице. Да еще и на поезде. Гении, что еще сказать. Встав, задев ногой пустую бутылку и едва не упав, Шастун направился в уборную и уже в коридоре столкнулся с Лизой. — Проснулся уже? Отлично. Нам скоро выходить.        «Туманы» — гласила надпись на покореженной ржавой табличке маленькой затерянной среди лесов и болот станции. Вокруг было тихо и, кажется, не было ни души. Даже ветер успокоился, стараясь не тревожить столь глухие места. Десять утра — показывали часы на телефоне. Антон нахмурился: сколько же они ехали? Голова до сих пор трещала, а вспомнить некоторые детали ночных приключений не удавалось вовсе. Уныло взглянув на густой мрачный лес, через который им нужно было пройти, по заверениям Лизы, пару километров, Шастун двинулся за ней к лестнице. Спустившись с холма станции в заросшую бурьяном канаву, троица отыскала узенькую тропку и двинулась в лес, параллельно слушая ругань Сережи о том, что его потащили в это дурацкое путешествие.       Тропа петляла, раз за разом огибая овраги и выкорчеванные с корнями, поросшие мхом деревья. Лес тонул в щебете птиц и жужжании насекомых. Где-то справа в кустарнике кто-то щелкнул, ступив на ветку. Казалось, лес совершенно не собирался редеть, лишь сгущаясь по мере их продвижения. Антон напряженно оглядывался по сторонам, совершенно не понимая, как они еще не заблудились в этих дебрях. Со связью и навигатором пришлось распрощаться, как только компания отошла от станции. Резко встав как вкопанный, Шастун пропустил нагло преградившую путь жирную черную гадину, скрывшуюся под кустом малины. — Что случилось? — заметила его промедление Лиза. — Мы уже почти пришли. — Ничего, просто чуть на змею не наступил. — А, ну да, у нас их тут много, так что лучше смотрите под ноги.       Вскоре меж плотно переплетенных деревьев и кустарников стали угадываться небольшие просветы чистого, нетронутого пространства, и троица вышла на поросшую травой лесную дорогу. На ней чуть поодаль, притаившись в тени, стоял черный Рендж Ровер. На водительском кресле, откинувшись назад и прикрыв глаза, мирно дремал мужчина лет сорока. Ухмыльнувшись, Лиза бесцеремонно постучала по темному тонированному стеклу, встретив недовольный взгляд голубых глаз. — Ты опоздала, — грубо открыв дверь и задев ею девушку, (Лиза прекрасно знала: будь его воля, он бы ее этой дверью и прихлопнул), отчеканил голубоглазый. — Как жаль. Я потом обязательно поплачу, если не забуду. — Ты бы лучше меньше паясничала. Глядишь, и не оказалась бы в розовых тапках посреди леса, — скептично обвел глазами наряд девушки мужчина. — Во-первых, они крутые, — выдвинув правую ногу чуть вперед, продемонстрировала чуть испачкавшийся и свалявшийся мех на тапочке Лиза. — А во-вторых… — Это он? — договорить девушке не удалось: мужчина посмотрел на высокого шатена в белом худи, подошедшего к машине вслед за ней. Лиза, хоть и знала, что это скорее утверждение, все равно кивнула в ответ. — Это Арсений, мой брат, — махнув рукой, представила водителя Лиза. — Для своих можно просто Сеня, — невинно улыбаясь во все тридцать два зуба, добавила девушка, с наслаждением ловя беспомощную и бурлящую ненависть в океане синих очей, что обещала вылиться в скорую и жестокую расправу.