Фруктовый поцелуй

— Я не понимаю, какого чёрта вообще делать, — застонал Тео, ударяясь лбом о книжные полки. Драко лишь хмыкнул, возвращаясь к чтению. Он расслабленно сидел в кресле библиотеки, медленно перелистывая страницы ветхого талмуда. За прошедшее время Малфой познал всю прелесть спокойного чтения в более широком объёме. Раньше парень, конечно, тоже любил читать, но считал это чем-то успокаивающим, теперь же, после всех тягот войны, он осознал, как здорово иметь возможность просто водить глазами по строчкам, не боясь, что в спину тебе вонзят нож. Хоть Драко и не считал себя исправившимся, но он точно мог сказать, что двигался к лучшей версии себя. Поэтому умирать от чьей-либо руки совсем не хотелось. — Малфой, алло, я с кем разговариваю? — Нотт помахал ладонью перед лицом блондина, выдёргивая того из задумчивого состояния. — Иди к чёрту, Тео. Между прочим, здесь некоторые люди пытаются заниматься, — раздражающе самодовольно сказал Драко, специально медленно переворачивая страницу книги. Тео наблюдал за ним с тихим растущим бешенством, и после минуты такого лицезрения он нагло выхватил фолиант из рук друга, откидывая его на ближайший стол. Когда книга чудом приземлилась на твёрдую поверхность, Малфой перевёл скучающий взгляд на Нотта, складывая руки на груди. — И что ты хотел этим сказать? — он вскинул брови вверх, начав рассматривать свои ногти. — Только то, что мой друг — полная задница, которая исключительно равнодушна к проблемам такого прекрасного малого, как я! — почти оскорблённо воскликнул Тео, убирая подальше от себя свой учебник с лицом, словно там был навоз соплохвостов, а не просто чернила на пергаменте. — Мерлин, — простонал Драко, закатывая глаза. — Ты хуже девчонки, честное слово. Кажется, даже с ними проще, чем с тобой. Хотя у тебя нет критических дней. — Они у меня сейчас, ведь ты отказываешься принимать участие в организации вечеринки! — глаза Тео возбуждённо и зло расширились, а дыхание сбилось, пока он кричал в святилище знаний. Малфой прижал кулак к губам, не разрешая себе начать смеяться над видом друга и его словами. Он просто качнул головой, не зная, как ещё показать, что всё его внимание сейчас полностью принадлежит Тео. Нотт, видимо, понял свою оплошность и быстро огляделся по сторонам, опасаясь, что кто-то мог услышать его крик. Слава Мерлину, мадам Пинс вышла из библиотеки как раз тогда, когда и начался их животрепещущий разговор. Проведя рукой по каштановым волосам, Тео нахмурился и немного наклонился вперёд, оперевшись локтями о колени. Он соединил указательные пальцы и прижал их к губам, начав о чём-то сосредоточенно размышлять. Драко, смотря на него с лёгким весельем, лишь покачал головой, понимая, что друг просто издевается над ним. Он взглянул в сторону стеллажей с книгами, замечая Грейнджер. Её лохматые буйные волосы сложно было не узнать. Малфой сглотнул, когда она завела прядку за ухо, открывая ему больше своего лица. Её глаза бегали по написанному, и вся она полностью абстрагировалась от внешнего мира, уходя туда, где ей было комфортнее всего. Он не хотел понимать, что с ним происходило. Вот честно. Разумеется, Драко не был дураком или идиотом, поэтому вполне мог отличить ненависть от чёртового интереса. Ему было страшно признаваться самому себе, что Грейнджер не была отталкивающей или противной хотя бы внешне. Всё было как раз-таки наоборот. Он ловил себя на мысли, что часто думал о ней в последнее время. Когда проходили тренировки по квиддичу, Малфой представлял, что будет, если Грейнджер придёт посмотреть на стратегию соперников. Или как она себя поведёт, если Драко предложит ей донести её любимые книги до гриффиндорской башни. Или что она скажет, если он откроет ей дверь и пропустит вперёд. Или… и ещё миллионы или. Потому что на самом деле ему не хватало смелости даже заговорить с ней. Вот тебе и слизеринский принц, как прозвала его Пэнси. Правды в этом выражении было процентов на десять. Он не являлся никаким обольстителем женского пола. Драко был простым парнем, разве что на шестом курсе чуть не убил директора и пытался не покончить с собой. У Малфоя, конечно же, были девушки. Две, если быть точнее. Но одна из них Пэнси, что, наверное, не сильно считается. Хотя тут как посмотреть. В общем, всё сводилось к тому, что у слизеринца просто не было достаточного количества смелости для того, чтобы заговорить с Грейнджер, не боясь, что она пошлёт его далеко и надолго. Парень извинился перед ней и всем остальным Золотым Трио ещё во время его суда, но больше у них не было общих тем для разговора, поэтому он так отчаянно проклинал себя за трусость. Потому что тему можно было придумать. Мерлин, они учатся на одном курсе и в одной школе, это уже располагает к чему-то общему. Но он предпочёл глазеть на неё издалека, как полный кретин. Драко знал, что Грейнджер он точно не нравился. Они за весь год даже не обмолвились ни словом. Она просто училась, мечтая, наверное, поскорее закончить школу, чтобы отправиться к Поттеру и Уизли вместе покорять Аврорат. У неё даже что-то там намечалось с тем же Уизли, о чём твердили все заголовки во время его суда. Малфой ей просто не пара, ведь такие девушки никогда не смотрят в сторону своих обидчиков больше двух секунд. Он вздохнул и отвёл взгляд, что почти физически было сложно сделать. Опустив глаза на свои руки, Драко провёл большим пальцем по метке, скрытой рубашкой и мантией, злясь на свой выбор в прошлом. Конечно, нужно уже было всё отпустить и забыть, стараться начать новую жизнь, но у него почему-то ничего не получалось. А может, он просто был не готов. Или не хотел. Парень не знал. — Я думаю, что тебе необходимо прийти и повеселиться перед началом взрослой жизни, — Тео снова выдернул его из пессимистичных мыслей, легко ударяя по колену, заставляя посмотреть на него, — потому что ты меня уже раздражаешь своей аурой… уныния. Он смешно скривил нос, отчего Драко улыбнулся, откидывая голову назад, опуская затылок на спинку кресла. — Серьёзно, Малфой, сколько можно тухнуть? — Нотт никак не хотел успокаиваться, постоянно норовя его ударить, по всей видимости, надеясь, что мозги друга встанут на место. — Столько, сколько понадобится, — отшутился блондин, зарываясь рукой в волосы. Он набрал в грудь побольше воздуха, собираясь с мыслями. — Тебе проще, Тео, твои родители не здесь. Ты можешь жить так, как тебе захочется. А я — нет. — Бред собачий, — резко перебил его Нотт, хмурясь. — Мои предки не просто далеко, мать в изгнании, а отец, слава тебе Мерлин, уже точно больше никогда не сможет портить мне жизнь, чему я несказанно рад. Но! — он поднял указательный палец, тыча им в Малфоя. — Ты просто боишься, Драко, вот правда. У тебя есть шанс начать жить без указки Люциуса, а ты просто стал примерным мальчиком, который иногда набирается смелости ответить на уроках. Малфой несогласно фыркнул, отворачиваясь. Он не хотел подтверждать слова Тео, потому что это была чистая правда. Драко просто боялся. Хоть Люциус и находился за границей вместе с Нарциссой, ему всё так же казалось, что он обязан спрашивать у отца, как поступить, что сказать и сделать. Блондин ненавидел себя за подобную зависимость, но по какой-то причине не спешил от неё избавляться. — Тебе нужно расслабиться перед экзаменами, как и нам всем, — продолжил Нотт с видом великого мыслителя. — Правда, прекращай походить на неуверенного в себе ботана и возвращайся к жизни. К тому, кем ты был. — А если я не хочу снова становиться тем, кем был? — задумчиво проговорил Драко, поднимая взгляд туда, где предположительно должна была находиться Грейнджер. И не ошибся. Она всё ещё стояла там, полностью углубившись в чтение книги. Малфой был бы идиотом, если бы не признался самому себе, что Гермиона стала очень красивой. Конечно, она никогда не была гадким утёнком, просто её особенностью была непримечательность. Обычность. Даже скромность. В подростковые годы такие вещи не ценятся. Чаще всего та девушка, у которой короче всех юбка, и считается самой привлекательной. В пятнадцать единицы парней задумываются, почему серая мышка отличается от всех их одноклассниц. Они просто смотрят на глубину декольте, не думая о каких-то там чувствах. Поэтому Драко по себе знал, что иметь отношения в таком возрасте — именно серьёзные — можно, но с большим трудом. Вы ещё оба крайне неопытные. Зелёные. Ничего не понимаете в жизни. Вам просто хочется казаться взрослыми. Разумеется, есть исключения из правил. Но это не значит, что в пятнадцать лет ты обязательно найдёшь свою вторую половину и вы с ней проживёте всю жизнь душа в душу. Это всё бред собачий, как и сказал Тео. Но не потому, что Драко не верил в любовь или в возможность найти кого-то стоящего в столь молодом возрасте, а потому, что видел показательный пример. Его родители хоть и любили друг друга столько лет, хоть и стали настоящей семьёй, но Малфой не был уверен, что мама, например, выбрала бы отца, зная, сколько боли он им принесёт. Парень провёл рукой по лбу, чувствуя, как начинает болеть голова от настолько серьёзных мыслей. Возможно, он просто боялся жить, вот и искал тысячу оправданий своей трусости. Кто его знает. — Ну, так что? — нетерпеливо спросил Тео, и Драко понял, что совсем забыл про друга, который ожидал от него хоть каких-то слов. — Я не знаю… — он запнулся, тяжело вздыхая. — Ты прав, ты абсолютно прав, но я не уверен, что хочу что-то изменить. — Естественно хочешь, просто ты запутался и тебе надо понять, с чего начать, — назидательно сказал Нотт, поднимаясь на ноги. — Драко, я в курсе, что этот и прошлый год были для тебя сложными, но это совсем не повод забираться в свою раковину и начинать бояться всего на свете. — С каких пор ты стал таким умным и разумным? — с усмешкой поинтересовался Малфой, замечая, что Грейнджер направляется в их сторону. Он сел ровнее, совсем не отдавая отчёт своим действиям, и снова поправил волосы, надеясь, что они выглядят хоть немного презентабельно. Жаль, что Драко слишком увлёкся, поэтому не увидел уж больно хитрый взгляд Тео, который обещал ему помочь. Не то чтобы его кто-то просил, конечно же, но почему бы и нет? — Я просто забочусь о тебе, — Нотт понял, что Малфой его совсем не слушал, и сделал то, что планировал: — Эй, Грейнджер! — Ты что творишь?! — прорычал шёпотом блондин, мечтая провалиться сквозь землю. Он с паникой в глазах огляделся по сторонам, пытаясь найти способ сбежать незамеченным, но девушка уже посмотрела в их сторону, направляясь прямо к ним. — Твою мать… Тео со спокойной и обворожительной улыбкой на лице покачивался на пятках, спрятав руки в карманы брюк. Он склонил голову набок и наблюдал за приближением девчонки. Гермиона остановилась возле стеллажа, из-за которого вышла, и приподняла брови, немного поражённо смотря на парней перед собой. Если Нотт был олицетворением расслабленности, то Малфой, наоборот, являлся комком напряжения. Кажется, у него на лбу даже вздулась вена от чрезмерного мыслительного процесса. — Нотт, Малфой, вы что-то хотели? — удивлённо спросила девушка, крепче прижимая учебник к груди, словно обороняясь. Драко заметил её защитный жест, опуская глаза. Он сжал ладони в кулаки, не зная, куда себя деть. Тео же, сука последняя, вёл себя излишне притягательно, будто его целью было заставить Грейнджер пасть к ногам. Малфой нахмурился, понимая, что ему совсем не нравится, когда друг ведёт себя так, словно девчонка интересует и его. — Грейнджер, дорогая, скажи, пожалуйста, а ты придёшь на нашу вечеринку в эту субботу? — его голос буквально напоминал карамель, так сладко он лился из него. Гермиона свела брови на переносице, быстро переведя взгляд на Драко. Он не успел спрятать глаза, лишь сглотнул, чувствуя, как сердце в груди слишком предсказуемо замирает. Девушка закусила губу, непонимающе мотнув головой, снова возвращая внимание Тео. А Драко понял, что натурально погибал без её взгляда. Кажется, он в полном дерьме. — Какая вечеринка? Я ни о чём не слышала, — тихо сказала гриффиндорка, кладя книгу на стол. А это что-то говорило о том, что она не боится их и не станет ждать нападения. Малфой почти выдохнул от облегчения. Почти. — Ну как, — Тео подошёл к девушке и закинул руку ей на плечо, немного притягивая к себе, — в эту субботу, в честь окончания нашей учёбы. Там будут все факультеты, поэтому должно быть очень весело. — Так экзамены же… — не успела она договорить, как Нотт продолжил уламывать её. — Гермиона, милая, ну сама посуди. Мы прошли войну, все мы, просто по разные стороны. Мы все устали, — друг мельком взглянул на Драко, видя, как он кипит от ревности. Интересно. — У нас у всех есть кое-какие незавершённые дела, которые нам нужно решить. Поэтому вечеринка — самое подходящее для этого время. — А кто будет заниматься организацией? — уже с улыбкой осведомилась Грейнджер, видимо, окончательно расслабившись в присутствии Тео. Малфой сжал зубы, понимая, что ведёт себя как чёртов имбецил. Он тоже хотел обнять девушку, желательно наедине. Возможно, парень когда-нибудь бы решился на это, но, видя, как Тео спокойно, без каких-либо осложнений закинул ей руку на плечо, Драко всё больше убеждался, что у него нет шансов. Нотт с Грейнджер неплохо общались во время занятий. Они, кажется, даже выполняли какой-то проект в начале года. Друг мог начать разговор с гриффиндоркой, не спровоцировав никаких странных вопросов. Он мог. Но Драко — нет. И от этого стало так больно внутри. — Как кто?! Разумеется, я, — фыркнул Тео, не упуская ни единого изменения на лице Малфоя. — Ну, так что, Гермиона, ты придёшь? Вон Драко очень хотел бы, чтобы ты пришла. Чего?! Блондин замер, растерянно бегая глазами по помещению, не зная, что ему делать. Наверное, он жутко покраснел, потому что шея и лицо неимоверно горели. Грейнджер перевела на него взгляд, словно действительно ожидала, что парень признается в подобном. — Правда, Малфой? — ему показалось, или девушка на полном серьёзе спросила с желанием услышать от него подтверждение слов Тео. Драко сжал челюсть, отчего она едва не сломалась, и кивнул, выдавливая через страх и силу: — Да, Грейнджер, ты будешь желанным гостем. Пора уже окончательно зарыть топор войны. Глаза Гермионы расширились от шока, а рот приоткрылся. Честное слово, Драко думал, что либо поседеет от страха, либо его вырвет прямо на девчонку. Но ему несказанно повезло. Гриффиндорка прочистила горло, даря Малфою свою самую нежную улыбку, от которой он невозможно быстро и сильно поплыл. — Что ж, я обязательно приду, — она мельком посмотрела на Нотта и, взяв свою книгу, снова обратила внимание на Драко. — Увидимся, Малфой. Пока, Тео. — До свидания, дорогая, — сладко пропел Нотт, махая ей на прощание, когда она покинула их скромный уголок. — Я тобой горжусь, сынок. Ах да. Он же был жутко зол. Драко поднял глаза на своего друга, и, видимо, там отчётливо была видна ярость, потому что Тео сделал шаг назад, выставляя вперёд руки, словно извиняясь. — Ну прости, но я должен был хоть что-то сделать! — паникуя, воскликнул Тео, пытаясь успокоить Малфоя. — Ты уже столько времени капаешь слюной в её сторону, на это же просто невыносимо смотреть! Драко расслабленно поднялся на ноги, сжимая кулаки. Единственное, что он сказал, было: — Беги. — Мерлин, помоги! — заорал Нотт, убегая от него так быстро, как только мог. — Помогите, убивают! Насилуют! — Кретин, — прорычал Малфой, пытаясь поймать чёртову истеричку, но он извернулся и выскочил в коридор, всё крича, что его насилуют. — Идиот. Драко покачал головой, усмехаясь поведению друга. Но потом он вспомнил мягкий взгляд Грейнджер и её улыбку, адресованную ему, и решил, что с убийством Нотта можно пока потерпеть. Ведь, как оказалось, он был весьма полезным союзником.

***

— Нет, — рыкнула Гермиона, откидывая прочь дурацкое платье, которое напоминало наряд её прабабушки. Девушка отчаянно зарылась руками в волосы, не представляя, что ей делать. До начала вечеринки оставалось всего два часа, а она так и не выбрала, что надеть, и не придумала, что сделать с волосами и лицом. Было ощущение, что весь мир взбунтовался в этот день против Гермионы, ведь она так и не нашла время сходить в Хогсмид или хотя бы более основательно перебрать свой гардероб. Весь день её дёргали непонятно куда и непонятно кто. Постоянно случалось что-то, где была необходима её помощь, и это при том, что она даже не являлась старостой школы. Но кто же знал, что Джинни будет так плохо справляться со своими обязанностями. Когда Макгонагалл прислала ей письмо в середине июля, Грейнджер подумывала согласиться. Но потом начались бесконечные суды и проблемы с журналистами, поэтому она разумно решила позволить своей детской мечте перестать быть таковой и выбрала отдых и свой комфорт, а не желание быть во всём первой. По началу девушка немного жалела, что отказалась от такой привлекательной — во всех смыслах — должности, но позже Гермиона осознала, какой спокойный год у неё вышел. Не было никаких опасностей, от которых необходимо было спасаться. Не было большого количества моментов, из-за которых она сомневалась в своих силах. Она наконец-то почувствовала себя обычной ученицей и девушкой, способной расслабленно читать в библиотеке любые книги, а не только те, которые могут пригодиться, когда понадобится спасать чью-то жизнь. Так что Гермиона нашла в своём положении больше плюсов, нежели минусов, и со спокойной душой, когда того требовали обстоятельства, помогала Джинни. Вот только она не учла, что не все способны расценить желание помочь правильно, а не как слабость. Почему-то большинство людей считают, что когда ты часто помогаешь, не требуя ничего взамен, то на тебе можно ездить. Но это даже близко не так. Вообще не так. Поэтому для Гермионы было шоком, когда Уизли начала немного терять границы. Она не хотела ссориться, но чувствовала, что та подходит к краю и скоро придётся прямо сказать о своём недовольстве. Возможно, более жёстко, чем было ей под силу. Грейнджер опустила голову, разглядывая свой гардероб, словно там могло что-то появиться за те несколько минут, что она буравила пол взглядом. Раздражённо вздохнув, девушка провела рукой по синему платью, снимая его с вешалки. Оно было достаточно обтягивающим, но не фривольным. До колена. От талии немного уходя в колокольчик. Декольте практически отсутствовало, но зато грудь выгодно подчёркивал фасон. Изначально Гермиона и планировала пойти в этом платье, но оно словно отталкивало её от себя. Она надевала его всего раз, когда им с мальчиками выдавали орден Мерлина. Конечно, нет ничего такого в том, что она выйдет в люди в одном и том же наряде несколько раз, но образ всё равно выглядел слишком официально. Поэтому она откинула платье, уже с паникой в глазах пытаясь хоть что-то найти. Как оказалось, ей просто необходим шопинг, потому что приличных нарядов, которые можно надеть на молодёжную вечеринку, у неё нашлось всего парочку. Грейнджер расстроенно села на кровать, не обращая внимания на бардак вокруг неё. Желание идти куда-либо окончательно пропало. Не то чтобы оно сильно присутствовало в девушке изначально, просто хотелось увидеть взгляд Малфоя, который он однажды уже кинул в её сторону. Это было так глупо. Она и Малфой. Просто уму непостижимо. Гермиона застонала, закрыв лицо руками, и упала спиной на постель, забывая о своей проблеме, полностью концентрируясь на несносном слизеринце. Вот кто бы мог подумать, что она начнёт искать Драко в толпе после его странного извинения во время суда. Никто. Вот и она не могла. Гриффиндорка так хорошо помнила, как Малфой отвёл её в сторону от мальчиков, беря за руку и проникновенно заглядывая ей в глаза. Что-то произошло в тот момент, но девушка плохо соображала из-за серых глаз, что затягивали её глубоко в трясину. — Грейнджер, я должен извиниться перед тобой, — он так и не отпустил её руку, продолжая аккуратно прикасаться к ней, словно она была хрустальной. И это так сильно шло вразрез с привычным Малфоем, что девушка просто застыла истуканом. — Ты меньше всего заслужила того, что я совершал по отношению к тебе. Ты не должна была страдать из-за того, что я… потому что я не мог понять, чего хочу от жизни. Я завидовал тебе… — Малфой… — пискнула Гермиона, начиная приходить в себя, но он поднял руку, заставляя её замолчать. — Подожди, иначе я так и не решусь, — быстро выпалил он, зажмуриваясь. — Я завидовал тебе, потому что у тебя было всё, о чём я мечтал: друзья, уважение, любящие родители. Я не понимал, почему всё досталось тебе одной, а мне… А меня все ненавидели. Мне потребовались годы, чтобы осознать, что причина во мне самом. Он резко перестал говорить, сглотнув горечь от своих слов. Взгляд Драко перекочевал на мальчиков, которые тихо переговаривались между собой, ожидая, когда их вызовут для дачи показаний в отношении Долохова. Они изредка поглядывали на Драко и Гермиону, оставаясь настороже. Девушка нежно провела большим пальцем по ладони слизеринца, вырывая его из забвения. Малфой вздрогнул и заглянул ей в глаза, практически моментально лишаясь возможности дышать. Они, кажется, несколько минут пялились друг на друга, пока не послышался крик какого-то мужчины, желающего засадить каждого Пожирателя в тюрьму. Драко набрал в грудь побольше воздуха, возвращаясь обратно в своё тело. Он откашлялся, пока Гермиона хлопала ресницами, пытаясь хоть немного понять, что именно с ней происходит. — Но больше всего я жалею, что не заступился за тебя. — Это правда… — Дай мне закончить, — он пресёк её попытки начать что-то говорить жёстким тоном, отсекающим любые возражения. Его взгляд стал твёрдым, как гранит, будто он таким образом хотел донести до неё нечто важное. — Грейнджер, ты не должна была страдать от её руки. Мне нужно было заступиться за тебя. Несмотря на то, что друзьями нас назвать язык не повернётся, я обязан был это сделать… Его голос сорвался, в то время как Гермиона ощутила собирающиеся на ресницах слёзы. Она моргнула, надеясь, что ей удастся сдержаться, но именно в этот момент Драко снова посмотрел на девушку, нахмурившись от вида её скрытой боли. — Ты не была просто пятном, которое я мог представить, чтобы не подставить самого себя. Ты была мне очень хорошо знакома. Ты была девчонкой, чьё взросление я наблюдал, хоть и не находился в близком окружение. Я… Грейнджер, пожалуйста, прости меня… Девушка уже плакала, почему-то совсем не стыдясь своих слёз. Она всхлипнула, видя, что Драко дёрнулся, наверное, пытаясь её хоть как-то успокоить, и наплевала на взгляды окружающих, резко вставая на носочки, чтобы обнять его. Парень в её руках жутко напрягся, по всей видимости, вообще не представляя, что ему делать. Гермиона улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя его запах. Несмотря на Азкабан, он пах собой. Дурацким парфюмом, который наверняка стоил как целое состояние. И…простым шоколадом. Осознание того, что она знает, как пахнет Малфой, почему-то так сильно ударило её под дых, что девушка до сих пор помнила его запах до мелочей, мечтая узнать, остался ли он прежним. — Спасибо, Драко. Мне нужно было это услышать, — прошептала Гермиона ему на ухо, чувствуя, как он расслабляется и немного неуклюже отвечает на её объятие. Идиллию прервали голоса людей, начавших входить в зал суда. Грейнджер медленно отпустила парня, напоследок заглянув ему в глаза. Ей, наверное, показалось, но взгляд Малфоя на мгновение задержался на её губах. К сожалению, она не была уверена в этом на сто процентов, поэтому так и изводила себя представлениями о том, что бы было, если бы ей удалось потянуться к нему навстречу. Но, конечно же, ничего подобного не было, и её мысли остались лишь безумными мечтами. Гермиона убрала руки от лица, набираясь смелости, чтобы решить, что им с Малфоей просто необходимо поговорить. Ей это нужно. И пусть будет, что будет. Она больше не может постоянно искать его в толпе, чтобы бросить мимолётный взгляд, а потом корить себя за отсутствие гриффиндорской отваги. Самое смешное то, что Грейнджер была в состоянии спокойно оседлать дракона, ограбить банк, но никак не могла заговорить с объектом своей симпатии. Стыд да и только. Резко поднявшись с кровати, девушка решительно оглядела шкаф, где всё было перевёрнуто вверх дном, и поняла, что даже в её гардеробе должно быть хоть что-то цивильное. Иначе можно смело идти и прыгать с Астрономической башни. В гостиной Гриффиндора послышались женские голоса, которые нещадно били по ушным перепонкам Грейнджер. Она зажмурилась, понимая, что у неё начинает болеть голова от столь сильных перепадов настроения и огромного количества неоднозначных воспоминаний. Дверь резко распахнулась и в комнату залетела Джинни, никак не прекращая хихикать над шутками других девочек. Она подняла взгляд на подругу, удивлённо округляя глаза. — Ого, Гермиона, ты собираешься на вечеринку? А мне сказала, что никуда не пойдёшь, — чуть обиженно добавила рыжая в конце, проходя вперёд и плюхаясь на кровать Грейнджер. — Я никуда и не иду, — зло буркнула шатенка, начиная как попало закидывать свои вещи обратно в шкаф, даже забыв, что можно воспользоваться палочкой. Она не хотела, чтобы Джинни хоть что-то знала о её увлечении Малфоем. Она не хотела, чтобы в принципе хоть кто-то что-то знал. Гермиона не знала почему, но считала это слишком личным. Возможно, даже особенным. Глупо, ведь они с Драко от силы пару раз заговорили за весь год, а теперь она собирается на предвыпускную вечеринку, чтобы что? Узнать о его отношении к ней? Спросить, не хочет ли он поцеловать её? Нет, это всё бред. Зря она вообще затеяла идиотский поход на вечеринку, где все будут только пить и творить всякую ахинею. Нет, она никуда не пойдёт. Джинни с подозрением наблюдала за подругой, видя, какой нервной она стала. Конечно, Гермиона всегда была немного взвинченной, особенно когда у неё что-то не получилось, но здесь был совсем другой случай. Она словно нервничала… из-за парня? — Кто он? — спросила Уизли, заставляя шатенку замереть в шоке от того, что кто-то мог догадаться. Девушка медленно сложила свой любимый свитер и убрала его на полку, поворачиваясь лицом к подруге. Она пожала плечами, пытаясь натянуть на себя безмятежный вид. Вот только пальцы на левой руке немного задрожали. — В смысле? — удивлённо приподнятые брови, полное непонимание во взгляде. Идеально. Джинни закатила глаза и несчастно вздохнула, осознавая, как же сложно иногда бывает с Гермионой. Она села по-турецки на постели, слишком предвкущающе улыбаясь. — Колись, кто это? Иначе я умру от любопытства. Грейнджер нахмурилась, складывая руки на груди. Она не собиралась делиться с Уизли подробностями своей личной жизни, вернее, её отсутствием, потому что в последнее время Джинни начала обращаться к ней только тогда, когда ей была необходима помощь с делами старостата. Разумеется, Гермиона прекрасно понимала, что трудные времена есть у всех друзей и компаний, но ей не нравилось, когда её так открыто использовали. И сейчас было ощущение, словно Джинни делает ей одолжение, расспрашивая о проблемах подруги. Да и подруги ли? У них на самом деле было не так много общего. Они общались только потому, что Рон и Гарри были лучшими друзьями, а Уизли являлась сестрой её лучшего друга. Гермиона считала себя реалистом и хорошо видела, что, не сложись всё таким образом, они бы с Джинни никогда не стали общаться. И, кажется, сейчас девушка слишком ясно увидела подтверждение своих мыслей. — Джинни, я честно не понимаю, о чём ты говоришь, — Гермиона всплеснула руками, скованно улыбаясь. — Да Господи, — простонала рыжая, — я говорю о парне, которого ты хочешь впечатлить. — Но я ничего подобного не планировала, — её уже здорово начал напрягать этот разговор. Гермиона не понимала, почему она должна что-то рассказывать, если не хочет. Даже если подруге необходимо узнать какую-то информацию о её личной жизни. Грейнджер всегда не любила таких людей, которые давят на тебя, руководствуясь лишь своими желаниями. И смотря со стороны на отношения таких друзей, девушка радовалась, что мальчики хоть и бывали иногда бесчувственными тюрбанами, но они никогда на давили на неё так сильно, что хотелось сбежать. А Джинни… Джинни иногда злоупотребляла своим статусом её единственной подруги. А по какой причине это происходило, Гермиона, к сожалению, не могла сказать. — А почему у тебя все вещи валяются по комнате? Почему ты выглядишь так, словно планируешь идти на вечеринку, организованную слизеринцами? Почему так тщательно выбираешь наряд? — Уизли продолжала и продолжала давить, даже не представляя, что Гермионе просто хочется закричать на всю комнату, заставляя её замолчать. Она видела, что Джинни интересовалась не со зла, но это были её ещё не раскрывшиеся чувства. Это было её личное дело, которое даже близко не решено. Это был её личный выбор: говорить или нет. Но девушку прямо сейчас лишали подобной возможности, забывая о личном пространстве. — Джинни, я не хочу с тобой ссориться, поэтому давай мы закроем эту тему, — устало сказала Грейнджер, закрывая ладонью глаза. Шатенка отвернулась от подруги, ощущая, как сердце начинает неистово скакать в груди от волнения и страха опоздать на вечеринку, где её будет ждать Малфой. И почему ты в этом так уверена? Гермиона не знала, но очень на это надеялась. Он так посмотрел на неё, когда Теодор сказал, что Драко будет ждать её. Грейнджер показалось, что парень действительно хотел бы видеть её на чёртовой вечеринке, на которую она даже не в состоянии найти подходящий наряд. — Я просто не понимаю, почему так трудно ответить, — фыркнула Джинни, взмахивая волосами. — Неужели это такой секрет? — Для меня — да, — твёрдо сказала шатенка, со скрытой яростью взглянув на подругу. — Я пока не готова говорить на эту тему, и меня расстраивает, что ты не можешь принять моё решение. Уизли опустила глаза на свои руки, пожав плечами. Она выглядела виноватой, но, видимо, не собиралась отступать. — Гермиона, я хочу помочь, а ты отталкиваешь меня, и это неприятно, — было ощущение, что она словно пыталась пристыдить Грейнджер. — Я просто… Мне интересно, почему ты так усиленно бережёшь имя человека, который тебе, кажется, нравится. Гриффиндорка закатила глаза, удивляясь тому, что некоторые люди просто не желают принимать твою позицию, которая их никаким образом не касается. Гермиона так сильно хотела скрыть факт того, что ей по-настоящему нравится Малфой, лишь по той причине, что прекрасно понимала, какие именно слова она услышит в ответ. Её чувства были совсем крохотными. Ещё не распустившимися. Они требовали ухода и нежности. Взаимности. И зная, что многие люди начнут её осуждать за такой выбор, Гермиона не была уверена, что её сердце выдержит столько негативных моментов. Конечно, на её отношение к Малфою, как к человеку, никто не способен повлиять, но нет гарантий, что она сможет отстоять своё мнение. Грейнджер желала бы этого, но, возможно, ей просто нужно чуть больше времени, чтобы окончательно решить, чего она хочет. Или кого. Она просто находилась в небольшом тупике, и ей требовалась подсказка от самого Драко, чтобы найти выход. А Джинни пыталась найти её слабое место, даже не задумываясь, почему она так отчаянно скрывает его. Это было больно. Обидно. От нежелания искренне услышать Гермиону. Грейнджер хмыкнула, опуская подбородок. Она заметила в куче вещей платье шоколадного оттенка, которое подарила её тётя по маминой линии на прошлый день рождения, и прикинула в голове, как оно будет смотреться на ней. — Давай потом поговорим, пожалуйста? — шатенка подняла глаза на Уизли, замечая, как та начинает злиться. Ничего не сказав в ответ, Джинни вскочила с её кровати и поспешила покинуть комнату, напоследок хлопнув дверью. Гермиона пробурчала себе под нос несколько нецензурных слов, решая, что с подругой она разберётся потом, а сейчас самое время наконец определиться с нарядом для вечеринки. Быстро переодевшись, девушка встала напротив зеркала, замирая от увиденной картины. И почему она ни разу не надевала это платье? Оно походило больше на коктейльное, но при этом оставалось весьма скромным и утончённым. Хоть ткань и облепляла тело, всё выглядело очень изысканно и ни капли не вульгарно. Гермиона провела ладонями по бокам, разглядывая себя со всех сторон. Сзади длина юбки была немного ниже, чем спереди, но, опять же, всё смотрелось так правильно, что девушка решила остановить свой выбор на нём. Единственное, что чуть-чуть её всё же смущало, так это вырез на груди. С одной стороны, он был достаточно консервативным, но с другой — при определённом наклоне было чувство, что грудь сейчас вывалится наружу. Гриффиндорка фыркнула, понимая, что ей не угодить. Она махнула рукой, бросая мимолётный взгляд на часы. К сожалению, у неё больше не осталось времени на разглагольствование с самой собой. Поэтому, схватив плойку, которая могла хоть что-то сделать с её волосами, девушка убежала в ванную, начиная наводить красоту. С трудом выпрямив волосы, она сделала лёгкий макияж, подчеркнув чёрным карандашом глаза, и, посмотрев в зеркало, пришла к выводу, что выглядит очень неплохо. Конечно, её всё ещё было легко узнать за всеми этими многочисленными масками, но в то же время она лишь немного приукрасила себя. Снова посмотрев на часы, девушка в панике начала метаться по комнате, резко схватив персиковый бальзам для губ, чтобы нанести его. Бросив в маленькую сумочку всё необходимое, Гермиона выбежала из комнаты, надеясь на лучшее.

***

Драко опять посмотрел в сторону двери, ведущей из Выручай-комнаты, и, не увидев Грейнджер, раздражённо отвернулся, понимая, что, скорее всего, она не придёт. Малфой зло опрокинул в себя стакан с виски, совсем не думая о том, что завтра на утро у него будет раскалываться череп. Ему просто было жутко плохо от того, что его единственный шанс поговорить с девчонкой так глупо провалился. Парень подошёл к бару, аккуратно обходя уже изрядно подвыпивших студентов, решая напиться в хлам, чтобы ничего не чувствовать. Давно ему не было так хреново. Драко облокотился локтями о столешницу, выискивая глазами Томаса, который сегодня исполнял обязанности главного бармена на этой паршивой вечеринке. Увидев наполовину пустую бутылку чего-то напоминающего текилу, Малфой схватил её и начал пить прямо из горла. Он вспомнил, как усиленно собирался сюда, готовясь поговорить с Грейнджер. Объяснить ей всё. Драко так отчаянно и глупо надеялся, что они смогут во всём разобраться и у них… может, что-то получится. Но, как обычно, его планам было просто не суждено сбыться. — Милый, а ты чего такой кислый? — резко налетел на него Нотт и начал душить в своих пьяных объятиях, едва не оставляя синяки на шее. — Отстань, Тео, — буркнул Малфой, снова делая глоток обжигающей жидкости. Он уже чувствовал себя пьяным, но не переставал буравить взглядом чёртову дверь, до последнего надеясь на чудо. — А я, кажется, знаю причину твоего тухлого настроения, — шатен упал на соседний от друга стул, подперев подбородок кулаком. — Наша Золотая девочка так и не пришла, да? Разбила тебе сердце? — Слушай, ты… — грубо начал Драко, уже приготовившись послать Нотта далеко и надолго, как наткнулся на его понимающий взгляд и вся спесь с блондина моментально слетела, оставляя только обиду и горечь. — Прости, просто… Малфой зарычал, пряча лицо в ладонях, слишком резко выпрямляя позвоночник, когда рука друга оказалась на его спине. Драко снова влил в себя текилу, уже даже не морщась от её специфичного вкуса. Кажется, её нужно закусывать лаймом, но ему было плевать, потому что главная цель, которую он преследовал, — это нажраться до такой степени, чтобы забыть собственное имя. — Драко, я всё никак понять не могу, почему ты мне раньше ничего не рассказал? — Тео махнул кому-то ладонью за его спиной, снова возвращая всё внимание другу. — Я, конечно, знаю, что у вас с Грейнджер сложная история, но неужели ты думаешь, что я бы не понял? Малфой виновато потёр лоб, не зная, что на это ответить. Он окончательно запутался. Он совсем перестал контролировать свою жизнь, где теперь ему безответно нравилась Грейнджер, которая так жёстко опрокинула его, даже не подозревая, как сильно парень её ждал. Это даже смешно. Впору было написать какой-нибудь дамский роман, где обязательно будут плохой мальчик и хорошая девочка, которые всенепременно влюбятся друг в друга, и в конце все заживут долго и счастливо. Такой бред. Драко осознавал, как предсказуемо то, что ему начала нравиться Грейнджер. Разумеется, он стал другим человеком, исправившимся парнем, у которого только добрые помысли, и на его пути возникает препятствие в виде недоступной девушки. Классический сценарий большинства мыльных опер, которыми зачитывалась Пэнси. Он знал, что ведёт себя глупо и банально ещё и потому, что никак не может решиться просто поговорить с Грейнджер, чтобы поставить хотя бы для себя точку. Но почему же всё так сложно, если при этом всё так просто? Он не понимал. Ему нужно ещё выпить. Драко сделал глоток текилы, смотря на бутылку расфокусированным взглядом. Он увидел, что допил её, и откинул прочь, не желая хоть лишнюю минуту оставаться более-менее трезвым. — Мне стыдно перед ней за своё поведение, — блондин даже не понял, что начал говорить, пока не почувствовал, как его губы шевелятся, выдавая Тео всю подноготную. — Я знаю, что у меня вообще нет шансов. Я… столько боли причинил ей, а Гермиона всё равно меня простила. Блять, ты хоть понимаешь, какая она? — Ох, тебя, кажется, слишком сильно развезло, — сочувственно проговорил Нотт, не дав ему упасть со стула. — Да насрать, — фыркнул Драко и повернул голову как раз в тот момент, когда Грейнджер максимально незаметно и стараясь не привлекать к себе лишнее внимание залетела в Выручай-комнату, кого-то выискивая. Она выглядела… нереально. Конечно же, она выглядела просто потрясающе, по-другому и быть не могло. Иначе это бы было уже не школьная мелодрама. — Ты видел? — севшим голосом спросил Малфой, не в силах оторвать от неё взгляд. Она напомнила ему шоколадную плитку. — Видел, — достаточно спокойно ответил Тео, непроизвольно скользя заинтересованным взглядом по ногам Гермионы, что заметил Драко. Блондин сжал зубы и ударил друга в солнечное сплетение, отвлекая от созерцания ног Грейнджер. — Эй, какого чёрта?! — возмущённо воскликнул Нотт, потирая место удара. — Не смей пялиться на неё, — прорычал Малфой, бесясь только от одной мысли, что кто-то слишком смелый решит подкатить к девушке, в то время как он будет смотреть на это, не в силах изменить хоть что-то. — Мерлин, Драко, завязывай так ревновать. Вы ещё даже не встречаетесь. И я твой друг, между прочим, — чуть ли не обиженно сказал Тео, хмуря брови. — Друг не стал бы так смотреть на девушку друга, которая ему небезразлична, — жёстко процедил парень, не обращая внимания на закатывание глаз Нотта. — Ты просто невыносим. Мне теперь искренне жаль Грейнджер. Бедняжка, — он покачал головой, начав идти в сторону девушки. Драко дёрнулся за ним, но чудом смог ухватиться на столешницу, чтобы не поцеловать пол. Он хотел крикнуть Тео очередную угрозу, но след этого паршивца простыл слишком быстро, и Малфой остался ни с чем. Радовало только то, что Гермиона была практически у него перед глазами, и, в крайнем случае, он мог отпугнуть какого-нибудь её ухажёра, если бы… Если бы у него было на это право. Драко оглянулся за спину, разглядывая бар, решая, что, наверное, стоит притормозить с выпивкой. Он и так уже плохо стоял на ногах, его точно придётся тащить через всю комнату, и это непременно увидит Грейнджер. Обматерив себя последними словами в собственной голове, Малфой постарался принять более расслабленный вид, чтобы, в случае чего, не показать гриффиндорке своей заинтересованности. Он поглядывал на неё время от времени, понимая, что конкретно влип по самые уши. Так глубоко и надолго, что даже страшно задумываться о происходящем с ним. Внезапно Гермиона направилась в сторону ниш, где сидели и обжимались парочки. Драко напрягся, против воли вытягивая шею, чтобы понять, к кому она пошла. Этим кем-то оказался Тео, в очередной раз используя всё своё природное обаяние на полную. Он снова закинул руку на плечо девушки, шепча ей на ухо какие-то шутки, от которых она заливисто засмеялась. Малфой сжал кулак, прикидывая, сможет ли он избить лучшего друга до полусмерти. Конечно, не хотелось бы, но наблюдать, как Тео обхаживает Грейнджер, зная, как сильно она ему нравится, было выше сил Драко. И она тоже хороша. Какого чёрта Гермиона позволяет обнимать её каждому прохожему? Девчонки. Хрен их разберёшь. Здесь нужен не весь мозг, а только его половина, чтобы быть на одном с ними уровне, потому что иначе задание будет заведомо провальным. Драко фыркнул на собственные мысли, замечательно осознавая, что уж Грейнджер точно не была глупой и той особой, что пытается вывести понравившегося парня на ревность посредством таких простых махинаций. Он это знал, но всё равно бесился. И по какой-то причине Малфой совсем забыл уточнить у самого себя, почему он считает, что интересен Гермионе. Но такие вещи чаще всего называют поверхностными. Неважными. Не стоящими должного внимания. — Итак, дорогие мои однокурсники! — крикнул Тео, разведя руки в стороны, словно собрался обнять каждого из присутствующих. — Я так рад видеть вас всех здесь! Вы вообще понимаете, что через две недели мы закончим эту школу? Народ засмеялся и захлопал, выкрикивая какие-то отдельные слова, которые затерялись в толпе. Нотт что-то сказал Гермионе, отчего она скромно улыбнулась, и опять перевёл взгляд на парней и девушек, только не останавливая его, а ища конкретного человека. Когда его глаза нашли Малфоя, он заговорил: — Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать заочно наш выпускной и иметь возможность попрощаться наедине, без преподавателей и родителей, которые будут находиться на балу. Я просто хочу поднять этот бокал за всех нас. За тех, у кого отняли возможность лично отпраздновать с нами. Повисла грустная тишина, и все сделали по глотку алкогольного напитка, который был у большинства в руках, ожидая продолжения речи Тео. Драко тоже выпил немного виски, взяв бутылку из бара, и, когда поднял взгляд на друга, наткнулся на шоколадные глаза, с мягкостью смотрящие на него. Неожиданно ему перестало хватать воздуха, и лишь когда Нотт снова заговорил, Гермиона перестала пытать его своими глазищами, внимательно прислушиваясь к словам слизеринца, пока Драко пытался собрать себя по кусочкам. — Но давайте не будем о грустном, ведь я уверен, что экзамены сдадут не все, — с улыбкой произнёс Тео, и в зале послышались согласные с его высказываем смешки. — Поэтому я просто предлагаю вам всем повеселиться от души, не зря же мы собрались здесь в субботу, верно? Его крик поддержали все молодые люди, начиная благодарить его за организацию праздника. Включили музыку, и возобновилось шевеление толпы. Драко попытался разглядеть Грейнджер, но она либо куда-то отошла, либо просто села на диван, скрывшись из поля его зрения. Раздражённо сжав челюсть, он уже приготовился начать пить, как на его руку опустилась женская ладошка. Нахмурившись и подняв голову, он увидел Асторию, что с улыбкой до ушей глядела на него, водя пальцем по его предплечью. — Привет, Драко, — её сладкий голос немного действовал ему на нервы, в особенности потому, что он знал, для чего именно она снова и снова подходила к нему. Чёртова помолвка, которую Люциус никак не решался окончательно разорвать. Они столько раз обсуждали этот вопрос, что уже и не вспомнить. Но что Малфой точно хорошо помнил, это обещание отца прекратить дурацкую традицию выдавать своё чадо на торги. Увы, но, кажется, им с отцом придётся поссориться ещё не раз, потому что, судя по всему, Астория не была в курсе новостей, а значит, Люциус в очередной — тысячный — раз забыл своё обещание, данное сыну. Как всегда. Ничего не меняется. Главное — стабильность, верно? — Привет, Астория, — тухло ответил Драко, снова вливая в себя виски. — Зачем пожаловала? Девушка робко улыбнулась, вот только эта улыбка напоминала предсмертную судорогу, словно ей тяжело было любезничать с ним. Что, разумеется, взаимно. — Просто хотела поинтересоваться, как у тебя дела, — фальшиво-заигрывающе произнесла она, поднимая указательный палец вверх, подзывая Дина Томаса. — Мартини. — Вообще-то принято в конце таких обращений говорить «пожалуйста», — фыркнул Малфой, когда Томас отошёл сделать заказ. — Или ты слишком высока для такой мелочи, как благодарность? — он ехидно приподнял брови, замечая, как игривость с лица девушки сходит на нет. Драко так хотел отправить её восвояси, но он знал, что Гринграсс хоть и пустышка, но зато её отец является очень влиятельным человеком даже после войны. Не то чтобы его это хоть как-то пугало, просто парень не желал лишних проблем родителям и себе. Несмотря на невыполненное обещание со стороны отца. Он провёл языком по верхнему ряду зубов, пытаясь избавиться от напряжения. Астория поджала свои чересчур идеальные губы, взмахнув волосами. — Знаешь, Драко, мы ведь могли подружиться, если бы ты не вёл себя как последний хам. И не только подружиться, — она красноречиво заглянула ему в глаза и опустила свою ладонь поверх его, начиная поглаживать кожу парня сквозь ткань рубашки. Малфой натянул улыбку на лицо, немного наклоняясь к ней, отчего их носы едва не соприкоснулись. — Знаешь, дорогая Астория, — протянул блондин, проводя рукой по её щеке; глаза девушки закрылись, а она сама потянулась ему навстречу, — а не пойти бы тебе на хуй? Её веки резко поднялись, а лицо исказила гримаса ненависти и злости. Она вскочила со своего барного стула, то открывая рот, то закрывая, так и не найдя слов. Драко наблюдал за ней со скрытым весельем, попивая виски. Он подпёр подбородок кулаком, ожидая взрыва, за которым сможет наблюдать из первого ряда. — Ты просто… — Астория задохнулась, крепче сжимая аккуратный клатч в руке. — Ты…Сволочь, — она тыкнула в него пальцем, повысив голос, отчего самые приближённые к ним люди обернулись взглянуть на представление. — Не стану спорить, — насмешливо сказал Малфой, отворачиваясь от неё, показывая, что она ему больше не интересна. Гринграсс фыркнула и что-то пробурчала себе под нос, видимо, надеясь, что он одумается и попросит прощение. Размечталась. Не родился ещё тот человек, у которого он будет просить прощение. Хотя есть небольшое исключение. Которое сейчас весьма погрустнело, редко поднося шампанское ко рту, потягивая напиток. Грейнджер выглядела подавленной, но Драко ясно помнил, что, когда он начал разговор с Асторией, девчонка была в хорошем расположении духа. Не могла же она… приревновать его? Да нет, это просто бред. Малфой даже не мог быть точно уверен, что интересен ей. У него были лишь подозрения и огромная — ненормальная — надежда. Но это не гарантии. Не факт. Не… действительность. Неожиданно чёртов Тео, кажется, увидел, что Гермиона потухла, и, приобняв её, начал что-то ей говорить. Конечно, они с Ноттом были друзьями, но, если Драко ещё раз заметит, как слизеринец лезет к его Грейнджер, он за себя не ручается. — Друзья, а не хотите сыграть в одну игру, которую я только что придумал? — заигрывающе прокричал Тео, подзывая всех к себе. Моментально послышались одобрительные выкрики и смешки, и толпа начала продвигаться в сторону Нотта. Драко закатил глаза и, схватив стакан со своим горячительным напитком, последовал к другу, лишь догадываясь, какая безумная идея в это раз посетила его долбанутую голову. Бросив короткий взгляд на Грейнджер, Малфой немного закусил губу, видя, что девушка потеряла всё своё хорошее настроение. Он подумал, что можно подойти к ней и попытаться исправить ситуацию, и уже почти, набравшись смелости, приготовился осуществить задуманное, как Тео начал объяснять правила, которые бессовестно пролетели мимо ушей Драко. Лишь когда кто-то к нему обратился, он поднял голову и посмотрел на друга, непонимающе нахмурившись. — В чём дело? — Малфой сделал шаг вперёд, замирая под взглядами толпы. — Вы только гляньте, как он занервничал, — пропел Тео, практически подлетая к нему. — Это твой шанс, придурок, попробуй его упустить, понял? — злым шёпотом сказал друг, толкая его к двери коморки. — А теперь мы выберем счастливых претенденток! Драко окончательно запутался, с нарастающим ужасом озираясь по сторонам. Благо, к нему пришёл на помощь Блейз, коротко объяснив ситуацию: — Тебе нужно будет отгадать всех девушек, которые войдут в эту комнату и поцелуют тебя, — с весёлой и пьяной усмешкой произнёс Забини, снова поворачиваясь к Дафне. — Чего?! — воскликнул он, округляя глаза. — И как я должен это сделать? Шок сковал его тело. Драко словно оказался на берегу, не имея возможности дышать, находясь не в воде. Он схватил ртом больше воздуха, стараясь не поддаваться панике. — Не знаю, будет вроде несколько девчонок, — расслабленно ответил Блейз, вообще не замечая, что творится с Малфоем. — Ещё целоваться и угадывать будет Голдстейн, так что… — Тео, сука, — прорычал парень, оборачиваясь в поисках друга, который, видимо, отбирал девушек для этой идиотской игры. Он подумал подойти к Нотту и отказаться, но потом резко вспомнил слова друга о каком-то шансе и зашагал в направлении коморки, почему-то внутренне чувствуя, что ему просто необходимо оказаться там.

***

Первый поцелуй ему не понравился. Слишком грязный и слюнявый. Когда Драко сел на предоставленный в коморке стул, он не ожидал, что глаза ему завяжут. Хотя это было вполне предсказуемо, ведь иначе терялся весь смысл. Он усиленно напрягал мозги, надеясь определить внешность таинственной незнакомки. К сожалению, это точно была не Грейнджер. Нет, всё же к счастью, потому что, если бы Гермиона целовалась именно так, он бы как минимум расстроился. А как максимум — сбежал подальше отсюда от горя. Наверное, это был кто-то из Гриффиндора. Странно, но на ум ему приходила только Браун, которая тоже вернулась доучиваться. Она всегда выливала на себя тонну одеколона, совсем не заботясь об окружающих. Драко был прекрасно просвещён касательно данной темы, потому что часто слышал от Пэнси жалобы на Лаванду. Они сидели рядом на травологии, где и так прекрасные ароматы преследуют тебя до конца дня. Да, скорее всего, это была она. Драко передёрнул плечами от мысли, что она вернётся. Не дай Мерлин. Внезапно ему даже стало немного жаль Уизли, ведь на шестом курсе они с ней встречались. Фу. Малфой скривился, понимая, что теперь точно можно утверждать, что он пьян, раз начал сочувствовать такому, как Уизли. Хоть он и извинился перед недругом, но приятелями они не стали. И никогда такого не произойдёт. Но потом Драко вспомнил улыбку Грейнджер, адресованную ему, и понял, что, наверное, своё мнение касательно подобного вопроса он может пересмотреть. Дверь открылась, и вошла новая девушка. Она резко схватила его за уши, притянув к своему лицу, и поцеловала, сразу проникая в рот парня языком. Малфой едва не задохнулся от скорости её движений, не успевая даже вяло отвечать. Его тело замерло, а глаза под повязкой остались открыты, что только усугубляло его вероятную возможность опознать нарушительницу. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Она просто оторвалась от него, напоследок больно ударив по лицу. И вот теперь Драко понял. Астория. Ну конечно же. Девушка покинула его, оставляя в смешанных чувствах. Малфой не понимал, почему такие холодные королевы, которые купаются в мужском внимании, всегда оказываются такими несчастными стервами. Почему они постоянно пытаются испортить жизни других людей, при этом забывая про свою? Драко не знал ответа на свой вопрос, но, возможно, ему подобная тема и не была сильно интересна. Малфой попытался удобнее разместиться на жёстком стуле, но ничего не получилось. Задница уже болела от одного положения, а ногам было слишком тесно в таком маленьком помещении. Вздохнув, он откинул голову назад, не представляя, какого чёрта вообще делает. Ему уж точно не хотелось перецеловать всю женскую половину Хогвартса, так почему он не отказался? Есть одна причина. Такая доставучая, недоступная, недосягаемая причина, от вида которой у него уже давно всё замирает. Драко искренне надеялся, что она придёт на вечеринку. Искренне верил, что им удастся поговорить наедине, где он сможет хотя бы немного узнать о её отношении к нему. Но весь вечер прошёл не так, как парень планировал. Начиная с того момента, как Грейнджер опоздала и даже не подошла к нему поздороваться. Она не была обязана этого делать, но он желал, чтобы девушка подошла и они начали бессмысленный, лёгкий разговор, который потом мог бы перерасти в нечто большее. Боже. Его мысли напоминали мысли тринадцатилетней школьницы. Не в обиду маленьким девочкам. Просто оказывается, что в его голове так много ванили, что впору было утопиться в ней. По самые уши, нещадно болевшие. Двери снова открылись, пропуская в коморку новую гостью. Драко опустил подбородок к груди, приготовившись к унижению, которое незамедлительно последует, когда эта особа полезет к нему с поцелуями. Конечно, чисто с физиологической точки зрения ему было приятно целовать молодых девушек, но внутри всё переворачивалось от отвращения, потому что он-то хотел совсем другого. Другую. Но думать о Грейнджер сейчас вообще не стоило, хотя на месте незнакомой девушке можно было бы представить гриффиндорку. Только вот незадача — ему было противно предавать девчонку в своей голове. Её образ был чем-то чистым, светлым, и портить его своими гнусными фантазиями, целуясь с другой, Малфой точно не хотел. Мерлин, скажи ему в его счастливые пятнадцать, что он станет таким святым, он был никогда не поверил. Ведь в том возрасте кажется, что все девчонки будут твоими и нет никакого смысла заморачиваться о какой-то одной. Но затем наступает момент, когда какая-то неприметная на первый взгляд особа цепляет тебя и ты превращаешься в послушного щенка на привязи. Драко не верил в такие метаморфозы, пока подобное не случилось с ним. И где он теперь? Не может даже смотреть на других, потому что все его мысли и чувства заняты исключительно Грейнджер. Чёрт, какое гадство. Ему так хотелось напиться, возможно, пойти и переспать с первой встречной, чтобы хоть немного ослабить узел в груди, который совсем не собирался рассасываться. Он только становился плотнее и жёстче, видимо, мечтая задушить его глупое сердце к чертям собачьим. Драко хмыкнул, забывая про гостью, всё ещё не приступившую к более активным действиям. Он против воли напрягся, начиная опасаться того, что сюда мог войти какой-нибудь извращенец. Но нос уловил чисто женский запах, и облегчение затопило снежной лавиной. Пахло…персиком. Таким концентрированным, что казалось, будто он попал на одну секунду в сад. Послышался тяжёлый вздох, а потом и суматошные шаги в сторону выхода. Малфой дёрнулся вперёд, вытягивая руку и ловя пальцами женское бедро. Он никак не ожидал, что сможет дотянуться до девушки, но опустив ладонь чуть ниже, парень услышал судорожный вдох. — По правилам ты должна меня поцеловать, — тихо сказал он, боясь её напугать. Драко полностью убрал руку, возвращаясь на своё место. К нему закрались некоторые подозрения, мечтая, чтобы они оказались реальностью. Девушка медленно подошла к нему вплотную и остановилась, касаясь своими коленями его. Малфой сглотнул, почувствовав возбуждение от такого простого контакта. Он сжал ладони в кулаки, опасаясь, что может распустить их. Она резко села к нему на колени, легонько поглаживая затылок и его волосы. Драко подавился собственным вдохом, молясь всем богам, чтобы сейчас на нём восседала Грейнджер. Аккуратно опустив руки на девичьи бёдра, он провёл ими выше, пытаясь на ощупь определить, кто сейчас перед ним. К сожалению, он не обладал ментальной памятью в отношении прикосновений к Грейнджер, потому что единственный раз, когда он трогал её, был возле зала суда. И то Драко запомнил только её руки, а не изгибы тела, о чём уже успел пожалеть тысячи раз. Девушка в его руках напряглась, когда его руки опустились на её шею, мягко поглаживая кожу, подбираясь к волосам. Прямые. Не кудрявые. Осознание этого факта так сильно ударило его под дых, что он опустил ладони, едва не зарычав от разочарования. Но только Малфой собирался отстранить от себя девушку, она прижалась к его губам, оставляя поцелуй со вкусом персика на рту парня. Драко растерялся, закрывая глаза от странных ощущений. Он прижал к себе девчонку, зарываясь руками в её волосы. Её тело было жутко знакомым и изящным, что абсолютно точно путало все его мысли. Малфой не мог в полной мере понять, что вообще с ним происходит. Он мог только целовать незнакомку, потому что в это раз не испытывал отвращения. Фруктовый поцелуй горел на его губах, когда она оторвалась от его рта, несколько секунд восстанавливая дыхание. Веки Драко всё ещё было опущены, и под ними он так отчётливо представил Гермиону, что не сдержался и произнёс её имя: — Грейнджер… Девушка окаменела, заставляя парня нахмуриться и попытаться снять повязку. Он почувствовал, как ногам стало легче, и замер с поднятой к лицу рукой. — Что?.. Драко не успел договорить, потому что девушка моментально вылетела в коридор, оставляя его ни с чем. Блондин свёл брови на переносице, всё-таки стянув с глаз повязку, не понимая, что он сделал не так.

***

Её губы горели. Гермиона неслась по коридору в сторону Гриффиндорской башни, ничего перед собой не видя. Она задыхалась от быстрого бега, но и не думала хоть немного сбавлять свою скорость. Ей нужно было оказаться в своей постели как можно быстрее. Там безопасно. Там нет Малфоя. Там она сможет моментально отключиться, не вспоминая свою самую огромную ошибку в жизни. Грейнджер вообще не понимала, чем она думала. Разумеется, понятно, что головой, но почему она даже не позаботилась о последствиях? Почему решила, что Драко точно её не узнает? Ответа не было. Гриффиндорка остановилась возле портрета Полной дамы, назвала пароль и залетела в гостиную, не обращая внимания на студентов, сидевших у камина. Она поднялась к себе в комнату, радуясь, что остальных девочек нет. Наверное, они всё ещё на вечеринке. И слава Мерлину. Скинув с себя платье, которое хранило воспоминания о прикосновениях Малфоя, Гермиона пошла в душ, желая смыть с себя его касания. Она не хотела в полной мере осознавать свои действия, когда тёрла кожу мочалкой прям до покраснений. Девушка могла только трястись от страха, что о её импульсивном поступке завтра узнает вся школа. Ведь она не знала, что творилось у Драко в голове, когда он целовал её. Она не знала, как именно он её разоблачил. Она была без понятия, что теперь делать. Единственное, на что была способна Гермиона, — это бояться, что завтра все будут смеяться ей в лицо, говоря, какая она наивная дура, раз посмела помечтать о Драко Малфое. Конечно, скорее всего, девушка жутко преувеличивала и драматизировала, но сам факт того, что парень сразу узнал её, пугал до невозможности. Закончив с банными процедурами, Грейнджер посмотрела в зеркало, натыкаясь на своё напуганное отражение. Ей так хотелось перемотать время назад и отказаться от предложения Тео сыграть в эту дурацкую игру. — Душа моя, ну вот что ты теряешь? — заговорщически спросил у неё Нотт, не переставая обнимая за плечи. — Я, конечно, знаю, что Драко тот ещё говнюк, но только слепой не заметит, как ты на него смотришь. — Это так заметно? — пискнула Гермиона, не зная, какой вариант выбрать: упасть в обморок от унижения или свалиться под ноги толпе, чтобы они затоптали её насмерть. Оба были хороши в данной ситуации. Тео закатил глаза, но слишком по-доброму смотря на неё, будто она была младшей сестрой, доставляющей только неприятности. — Дорогая, я не собираюсь шантажировать тебя этой информацией. К тому же ты мне всегда нравилась как человек, и я хочу, чтобы у моего друга всё было хорошо. Так почему же нам не совместить... — Тео, это бесполезно, я неинтересна Малфою, — больше уныло произнесла Гермиона, выдавливая такую же улыбку. Она хотела сказать это по-другому, не так безнадёжно и жалко, но уже было поздно. Парень посмотрел на неё как на дурочку. Он покачал головой, что-то пробурчав себе под нос про нерадивых идиотов, ни на что не способных без него. Вернув всё внимание девушке, он обезоруживающе улыбнулся, начиная чуть ли не заигрывать с ней. Будь Гермиона не так одержима Малфоем, она вполне могла заинтересоваться Тео, но, увы, её привлекали невыносимые хорьки с потрясающей шевелюрой. Она безнадёжна. — Душа моя, я более чем уверен, что даже ты можешь ошибаться, — он остановил её взмахом ладони, когда девушка уже приготовилась поспорить. — Ты ведь не знаешь, что творится у него в голове, правильно? И словно в подтверждение словам Тео из коморки вышла Астория, на ходу вытирая губы. Гермиона задалась вопросом: зачем целовать человека, если он тебе противен? Она искренне не понимала. Но потом Грейнджер осознала, что поцелуй всё же состоялся, и настроение резко упало на самое дно. Тео заметил перемены в её поведении, отметив про себя, что эти два дебила просто катастрофично безнадёжны. Во всех смыслах. До невыносимого скрежета зубов. — Давай так, — предложил Нотт, заставляя её посмотреть ему в глаза, — если ты войдёшь в эту комнату и поцелуешь Драко, при этом убедившись в своих чувствах, то я окажусь чёртовым купидоном, даже если у вас ничего не получится. Я же всё равно попытался, верно? — И? — непонимающе протянула Гермиона, боясь представить, на что он намекает. — И если всё пройдёт так, как я предсказал, то ты познакомишь меня с одной маленькой когтевранкой, — слегка смущённо добавил Тео, потупляя взгляд, когда девушка в шоке уставилась на него. — С Полумной? — выдохнула она, не в состоянии поверить в услышанное собственными ушами. — А почему ты сам… — И кто это у меня спрашивает? — усмехнулся Тео, чувствуя себя до ужаса неловко. Бросив на Грейнджер короткий взгляд, он тяжко вздохнул, понимая, что ему необходимо хоть кому-то рассказать о своей проблеме. К тому же она была способна понять его по-настоящему. — Просто… по ней совсем не скажешь, что ей кто-то нужен. В том плане, что она такая недоступная, понимаешь? — Не очень, — Гермиона постаралась ответить спокойно, но улыбка всё равно пробивалась наружу, на что Нотт просто закатил глаза. — Ладно, — он провёл рукой по каштановым волосам, поглядывая за спину девушки. Почему-то теперь она сразу поняла, на кого он все вечер бросал томные взгляда. — Она такая необычная и дружелюбная, но при этом совсем не понимает намёков. — Это Луна, Тео, она такими вещами не сильно заморачивается, — Гермиона прикинула, что можно сделать, задумавшись на секунду. — Возможно, тебе стоит сказать ей прямо о своих чувствах. — Да какие чувства?! — возмутился парень, резко превращаясь в чересчур пофигистичного обалдуя. Но через мгновение он стушевался, снова становясь собой. — Она мне нравится, но я не думаю, что… всё зашло... что всё настолько серьёзно. Я ведь ничего о ней не знаю. — Так пойди и узнай, — хмыкнула Грейнджер, кидая на дверь коморки, где сидел в одиночестве Драко, робкий взгляд. К её несчастью, Тео это заметил и подтолкнул девушки в спину, заставляя идти в направлении двери. Гермиона запротестовала, за что получила смачный шлепок по заднице. — Тео?! Ты что творишь? — ахнула гриффиндорка, не до конца соображая, что происходит. — Как что? Устраиваю твою личную жизнь, — удивлённо ответил парень, заталкивая её в коморку, а сам направился в сторону Лавгуд, на ходу постоянно поправляя волосы. И теперь Гермиона смотрела в зеркало, не понимая, что она натворила. Поцеловала Драко Малфоя. Но не в этом основная проблема, а в том, что он узнал её с завязанными глазами. Грейнджер несчастно простонала, откидывая голову назад. В комнате кто-то хлопнул дверью, отчего она подскочила на месте, прижимая руку к груди. В ванную постучались, а следом послышался взволнованный голос Джинни. — Гермиона, у тебя всё хорошо? — Да, я… Всё в порядке. Я сейчас выйду, — громко сказала девушка, начиная натягивать на себя нижнее бельё и пижаму. Она повесила полотенце на крючок возле раковины и в последний раз посмотрела в зеркало, пытаясь найти хоть какие-то видимые доказательства её преступления. Ничего не найдя, Гермиона покинула ванную комнату, направляясь к своей кровати, где сидела Джинни, ожидая её. — Ты говорила, что не пойдёшь на вечеринку, — обиженно начала рыжая, рассматривая свои ногти с преувеличенным интересом. Грейнджер закусила губу, осознавая, что была слишком строга и резка к подруге пару часов назад. Конечно, Джинни тоже не стоило так настойчиво требовать от неё правды и откровений, но гриффиндорке нужно было быть мягче. Сейчас ей стало очень стыдно за своё поведение, поэтому она решила извиниться, а потом посмотреть по ситуации. — Джинни, прости, просто ты хотела узнать то, что я пока не готова рассказать, — тихо проговорила шатенка, заводя мокрую прядь волос за ухо. Она оглянулась в поисках палочки, пытаясь вспомнить, куда положила её. — Мне всегда тяжело было делиться своими переживаниями, ты же знаешь, так что я хотела оставить это себе, хотя бы до определённого момента. — Но я постоянно с тобой всем делюсь, Гермиона, — возмущённо произнесла Уизли, нахмурившись. — Мне казалось, что мы подруги и должны делиться всем. — Джинни, — Грейнджер сжала пальцами переносицу, забывая про желание высушить волосы, — пойми, все люди разные. Не каждый человек в твоей жизни, которого ты встретишь, будет готов рассказывать о себе всё. Я понимаю, по какой причине ты обижена на меня, но ты словно не хочешь услышать, что я говорю. Уизли отвернулась, складывая руки на груди. Ей совсем не понравилось, что Гермиона начала отчитывать её, как маленькую девочку. — Я просто пытаюсь сказать, что мне нужно время, прежде чем я решусь рассказать тебе всё, слышишь? — последняя попытка найти компромисс, потому что она чувствовала, что терпение даёт сбои, и оставалась буквально секунда до того, как её разорвёт от злости. — Ладно, ты права, — немного недовольно согласилась Джинни, снова смотря на неё. — Я веду себя как ребёнок. Не знаю, что со мной. Гермиона медленно опустила веки, радуясь, что они смогли прийти к общему знаменателю. Она нашла палочку на комоде и, пробормотав заклинание, высушила волосы. Как только влага исчезла, ей даже стало легче думать. Опустившись на кровать, девушка упала на неё спиной, складывая руки на животе. Джинни сосредоточенно водила глазами по лицу подруги, уже почти решив задать очередной вопрос, но, вспомнив уговор, закрыла рот, не зная, что делать дальше. Грейнджер смотрела в потолок, вспоминая ощущение губ Малфоя на своих. Она опустила веки, воспроизводя его кожу под своими пальцами и чувство лёгкого возбуждения от обычного поцелуя. Гермиона так не хотела убегать, уходить от него, но по-другому было нельзя. Она не могла так рисковать, не зная, что ждёт её впереди. Опустив ладонь на лоб, девушка усмехнулась своим мыслям, отмечая, что Малфой и непредсказуемость — практически синонимы. Она могла поспорить на что угодно, что сейчас Драко смеётся на вечеринке, совершенно позабыв, что какая-то там девчонка села к нему на колени и поцеловала. В этом можно было даже не сомневаться. Гермиона вспомнила, как чувствовались его волосы в её пальцах. Вспомнила, какие они мягкие и шелковистые, что просто незаконно по отношению ко всем представительницам женского пола. Такое попросту невозможно, но Малфой и здесь решил выделиться. Вернее, его многочисленные предки. Так хотелось закричать, выпустить наружу все свои переживания касательно слизеринца, но она не могла, потому что не была готова рассказывать хоть кому-то о своих сложных чувствах к нему. Наверное, со стороны это всё звучит как бред. Но иначе Гермиона боялась, что если она всего лишь назовёт роковое имя, то влюблённость к Малфою её захлестнёт подобного цунами, окончательно погребая под собой её жалкое сопротивление. — Гермиона? — шёпотом позвала её Джинни, выдёргивая из сумасшедших мыслей. Грейнджер повернула голову, видя, что подруга чем-то сильно обеспокоена. Она постоянно кусала нижнюю губу, не решаясь поднять глаза на шатенку. Нахмурившись, девушка приняла сидячее положение, кладя ладонь на плечо рыжей. — Джинни, что случилось? — её голос звучал напуганно. — Я… Я чуть не изменила Гарри, — выпалила она, начав плакать. Гермиона в шоке замерла, не в силах выдавить из себя хоть слово. Она просто смотрела на слёзы Уизли, не понимая, что вообще происходит. Джинни подняла на неё мокрые глаза, кажется, приходя к какому-то выводу у себя в голове. — Только прошу тебя, ничего не говори Гарри, я сама всю ему расскажу. Просто… Она начала задыхаться от непрекращающегося потока слёз. Её затрясло, и Гермиона взяла лицо подруги в ладони, вынуждая успокоиться. — Я ничего не скажу Гарри, хорошо? Это только ваше дело. Лишь вы можете с ним разобраться. Я не стану лезть в ваши отношения. Ты и моя подруга тоже, Джин, хорошо? Уизли судорожно кивнула ей, всхлипывая. Она опустила голову на плечо Грейнджер, продолжая вздрагивать всем телом. Гриффиндорка обняла её, поглаживая по волосам. Гермиона задумалась о том, как же иногда сложно построить элементарные дружеские отношения, не говоря уже о романтических. Это постоянная работа. Взаимная работа, которая не даёт выходных и перерывов. В ней нельзя схалтурить или прогулять. Здесь нет штрафов, здесь есть моральная боль от предательства, от потери доверия, от непонимания. Она не раз видела отношения людей со стороны. Гермиона в принципе проводила больше времени за наблюдением, чем за общением. Девушка смотрела, как большинство предают, бросают, говорят обидные слова напоследок. Смотрела и не понимала, почему нельзя сделать по-другому. Почему при уходе от человека всегда нужно задеть его побольнее? Что это за бесчеловечность у людей? Она не знала и не хотела понимать, потому что хватало того, что происходило перед глазами. А заглядывать за закрытые двери чужого счастья Гермиона никогда не собиралась. И теперь она гладит по волосам Джинни, которая точно так же чуть не оступилась. Грейнджер всегда казалось, что уж Уизли, или она сама, никогда не совершит подобную ошибку, но посмотрите на них сейчас. Одна страдает по парню, боясь даже взглянуть на него, при этом не страшась войны и пыток. А другая ревёт, едва не предав любимого человека. Да, жизнь жутко непредсказуема. И единственный главный урок, который запомнила Гермиона, содержал в себе одну простую мысль: нужно тренировать фантазию. Всё. Вы ведь понятия не имеете, где окажетесь завтра и что будет с вами происходить. А так вы будете хоть немного подготовлены. Вот и вся суть. — Что именно случилось, Джинни? — запоздало спросила Гермиона, стараясь не звучать обвиняюще. — Дин… — она заикнулась, проводя ладонями по опухшему лицу, — мы поцеловались. Он делал мне коктейль, а я немного с ним флиртовала. Я даже сама этого не понимала. И потом… когда все уже выпили достаточно много, он оказался рядом со мной. Мне было так одиноко без Гарри, — Уизли всхлипнула и шмыгнула носом. — Мы так редко видимся, что я… я поцеловала Дина. Он ответил, и мы… мы уединились. Грейнджер замерла, пытаясь вспомнить, говорила ли подруга про измену, но ничего подобного не воскресло в памяти, и она продолжила внимательно слушать. — Мы просто целовались, и когда я поняла, что всё заходит далеко, то остановила его. Он ничего не сказал, кажется, всё поняв, но мне было так стыдно. И я убежала, — Джинни закрыла рот ладонью, начиная впадать в истерику. Гермиона лишь крепче обняла её, не представляя, как помочь подруге. Она могла сказать, что та не виновата, такое случается, но эти слова были бы ложью, а врать близкому человеку девушка хотела в последнюю очередь. Поэтому она просто осталась рядом с подругой, решая, что нужные слова сами появятся в голове, когда придёт время.

***

У него нещадно болела голова. Драко подпёр ладонью подбородок, пытаясь не убить нахрен всех присутствующих в Большом зале людей. Хотелось выть от невозможности проклясть хоть кого-то. Но он просто обвёл помещение хмурым злым взглядом и снова уткнулся в свою тарелку с завтраком, не представляя, что ему делать со странным чувством в груди. Та девчонка была будто и Грейнджер, и не Грейнджер одновременно. Он пытался опознать её в своей собственной голове, но, к сожалению, приходил только к выводу, что окончательно запутался. Малфой предполагал, конечно, что его желания могут не отображать действительность, но надежда умирает последней, как говорится. Поэтому он просто ждал, когда Гермиона спустится в Большой зал, чтобы прочитать по её лицу всё необходимое. За этот год он мастерки научился читать её, как открытую книгу. Жаль только, что его способностей не хватало, чтобы понять, нравится он ей или нет. На самом деле, это даже смешно. Но Драко не было смешно. Давно и долго. — Привет, принцесса, — Тео плюхнулся рядом с ним на скамью за слизеринским столом, не обращая внимания, как Малфой протяжно и несчастно застонал от головной боли. — Кажется, кто-то не в настроении, — пропел он, преувеличенно бодро накладывая себе в тарелку гречневую кашу. Драко повернул голову в сторону друга, начиная буравить его глазами. Нотт как ни в чём не бывало спокойно поглощал еду, даже не удосужившись взглянуть хоть раз на Малфоя. Блондин нахмурился, начав раздражаться от такой приторной картины перед собой. Он фыркнул, заставив Тео наконец-то посмотреть на него. — Что? — поинтересовался он непонимающе, прожевав кашу. — Ты чего такой счастливый, весёлый, бодрый? Аж бесит, — пробурчал Драко, прислоняя ладони к глазам и надавливая ими на веки. — Может, потому, что я вчера не поставил себе цель выпить весь бар? — хмыкнул Нотт, бросая излишне заинтересованный взгляд на вошедшую в Большой зал Лавгуд. — Может, у меня был стимул… или желание оставаться трезвым. Шатен почти вывалил язык, смотря, как Луна садится за свой стол, переговариваясь с какой-то когтевранкой. Он сглотнул, на мгновение опуская глаза, чтобы потом снова впиться в неё озабоченным взглядом, который мог спокойно напугать адекватного человека. Но Полумна не была адекватным человеком, так что… Драко свёл брови на переносице, наблюдая за другом, сдерживая желание пойти и очистить желудок. Он скривился, опуская руки на стол. — Тео, блять, ты серьёзно?! Полоумная Лавгуд? — тихо прошипел парень, наклоняясь ближе к слизеринцу, замершему с ложкой в руке. — Да она же… — Ещё хоть слово, и я тебе врежу, — сурово произнёс Нотт, посмотрев ему прямо в глаза. — Я не шучу, Драко. Не зли меня. Я не хочу с тобой ссориться. К тому же, спешу напомнить, что я ни слова не сказал тебе про Грейнджер, когда понял, что ты ею заинтересован. Смысл слов Тео всё ещё доходил до пьяного Малфоя, когда в Большой зал под ручку с очередной рыжей Уизли вошла Грейнджер. Она расслабленно улыбалась, посмеиваясь над какими-то словами подружки. Драко сжал ладони в кулаки, не в силах оторвать от неё взгляд. Гермиона села за стол, оглядываясь по сторонам. Когда пришло время слизеринцев, она кивнула Нотту и снова вернула своё внимание Джинни. А Драко кипел. Он так хотел получить один её взгляд после вечеринки, что теперь, когда этого не произошло, ярость и обида на самого себя словно начали душить его непрекращающимся потоком сожалений. У него был такой шанс взять и поговорить. Объясниться. Показать своё настоящее лицо рядом с ней, как бы слащаво и романтично это ни звучало. Но он просто струсил. Как и всегда. Драко опустил подбородок, понимая, что только мучает себя. Ему стоило либо начать действовать, либо прекратить подобные пытки, потому что через неделю чёртов последний экзамен, означающий конец. Конец школе. Урокам. Нравоучениям преподавателей. И конец Грейнджер. Он больше не сможет смотреть на неё исподтишка. Больше не сможет улавливать какие-то слова, касающиеся Гермионы, чтобы потом продумать сюжет с ними. Больше не будет возможности наблюдать за её настроением и мечтать однажды поднять его. Малфой так облажался. Как и всегда. — Значит, ты и Лавгуд? — хмуро спросил парень, пытаясь отвлечься от своих внутренних переживаний похождениями друга. Тео отодвинул от себя уже пустую тарелку, принимаясь за тыквенный сок. Он вытер губы салфеткой, пару секунд подбирая точную формулировку своим мыслям. — Да, но пока ещё не совсем, — добавил он в конце не очень уверенно. — И как это понимать? — нахмурился Малфой, смотря, как Нотт тяжко вздыхает и откидывает голову назад, раздумывая над ответом. — Так, что я просто не знаю. Мы хорошо поговорили на вечеринке, договорились о свидании, но пока мы не вместе. В смысле, я это планирую, если у нас всё начнёт складываться, но… — Короче, понятно, — хмыкнул Драко, расслабленно начиная потягивать сок, поглядывая на Грейнджер. Не чаще одного раза в минуту. Или больше. Он не считал. — Розовые сопли. — Кто бы говорил, — ощетинился Нотт, откидывая салфетку немного злым движением. — Можно подумать, что ты с Грейнджер только потрахушки представляешь. Нет. — Да, а что я ещё должен представлять? — слишком искусственно усмехнулся Драко, качая головой в знак согласия своим словам, но внутри всё перевернулось от подобной лжи. — Нежели ты думаешь, что мне хочется слушать о том, как прошёл её день или что она успела сделать, а что нет? Мне не интересны такие вещи о ней. Я просто хочу её трахнуть, потому что тогда она перестать преследовать меня во время дрочки. Малфою захотелось блевануть. Вот прямо здесь и сейчас. Его жутко затошнило после своего короткого монолога, потому что он откровенно врал. Не только другу, но и самому себе. Драко, естественно, боялся показаться слюнтяем даже себе. Он не считал, что пускать слюни на недосягаемую девушку нормально, и это уже точно не в его стиле. Парня вообще считали чуть ли не секс-гигантом, в постели которого побывал весь Хогвартс, так что он старался не ударить в грязь лицом и не испортить свою репутацию. Все эти прикрытия, придуманные им, не более, чем защита. Он был весьма ранимым. Всегда был таким. Только о такой его особенности никто не знал, потому что Драко считал себя тем ещё нюней в некоторых моментах. В таких, как, например, подойти к понравившейся девушке и заговорить с ней. Нет, это же не по сценарию. Надо мучиться годами, чтобы все представительницы прекрасного пола потом умилялись и говорили: «какой хороший мальчик». Фу, гадость. Но это было его реальностью. Конечно, Малфой мог преувеличивать, злясь на себя за многие вещи, но что оставалось неизменным, так это его трусость. Которая тоже осталась с ним по сей день. Драко ненавидел себя за неё. Потому что она почти сломала ему жизнь. Почти разрушила всё то, что было ему дорого. Но теперь нет смысла ворошить прошлое, поэтому он предпочёл простые страдания издалека, не задумываясь о будущем. Хотя стоило. Стоило ещё в том самый момент, когда он впервые понял, что Грейнджер, оказывается, довольно симпатичная девушка. А потом… дело пошло по наклонной. Пока Драко пребывал в своих мыслях, Тео смотрел на него как на маленького ребёнка, требующего всё объяснять ему на пальцах. Он покачал головой, кидая короткий взгляд на Гермиону. Девушка спокойно завтракала, переговариваясь с Уизли и другими гриффиндорцами, но Нотт научился за время наблюдения за этими двумя идиотами подмечать некоторые детали, не видимые другим. Например, сейчас Грейнджер наклоняет голову, словно кивает словам друзей, и, кажется, что ничего такого за этим жестом не стоит. Но на самом деле, девчонка делает так, чтобы незаметно взглянуть на Малфоя, опасаясь быть пойманной за своим маленьким секретом. Тео хмыкнул, понимая, что они точно нашли друг друга. О, определённо. — Ты ведь сам понимаешь, что нагло врёшь, — фыркнул шатен, ловя улыбку Луны, чувствуя, как настроение вопреки пессимистичной туче рядом всё равно повышается. — Ты влюблён в Грейнджер, признай уже наконец. — И что мне это даст? — уныло осведомился Малфой, ковыряя заусенец на большом пальце. Он даже не стал отпираться, потому что абсолютно не видел смысла в подобном, хотя пару минут назад утверждал совершенно обратное. Биполярное расстройство в студию. Нотт закатил глаза, уже не выдерживая и мечтая просто схватить двух клинических кретинов за руку и запереть их в комнате на ключ. Хотя он уже пытался провернуть такое вчера, и это не сработало. — А что со вчерашним конкурсом поцелуев, а? Не думаешь, что там могла быть Грейнджер? — парень бросил на Драко хитрый взгляд, но тот был слишком погружён в свой собственный период самобичевания, поэтому проигнорировал такой открытый ответ на все свои вопросы в глазах друга. — Сомневаюсь, но была одна девушка, которая чем-то напомнила мне её, — пробормотал Малфой, снова смотря на гриффиндорский стол. — И? Почему ты даже не допускаешь мысли, что это была Грейнджер? — Тео был в шаге от убийства, честное слово. Он уже чувствовал, что его волосы шевелятся от бешенства на такой явный тупизм со стороны блондина. Наверное, в мозгах Малфоя не хватает мозгошмыгов. — Нет, это не может быть она, я уверен, — отчаянно произнёс Драко, моментально превращаясь из более-менее крутого парня в пятнадцатилетнюю школьницу, которая разочаровалась в том, что единорогов не существует. У него дёргался глаз, и это единственное, что спасло Малфоя от скорейшей смерти. Тео с трудом сдержал желание застонать на весь Большой зал и разразиться потопом слёз, потому что у него просто не осталось сил. Это же уму непостижимо быть таким слепым идиотом. — Ладно, как знаешь, — буркнул Нотт, решая поскорее пойти на уроки, чтобы не взять грех на душу. К тому же он был уверен, что, скажи парень по поводу Грейнджер обратное, что ей тоже нравится Малфой, Драко бы всё равно не поверил. Ну, не повезло человеку развить дедуктивные способности, что поделать. Здесь можно только посочувствовать. — Ага, увидимся, — блондин махнул рукой, опуская голову на свой завтрак, к которому он практически не притронулся. Тео молча покинул Большой зал, не понимая, почему люди, когда влюбляются, становятся слепыми котятами. Вот правда, неужели так сложно заметить или поверить в ответную симпатию. Или дело в том, что многим просто нравится страдать, а не любить? Интересный вопрос, стоит подумать об этом на досуге. — Тео! — знакомый голос, позвавший его, разлил тёплое молоко в груди, и на лице парня расцвела глуповатая улыбка до ушей. — Привет, Луна, — его тон напоминал розовые сердечки, что все девчонки дарят друг другу на четырнадцатое февраля. Такой же приторный и сладкий, от которого невыносимо сводит зубы. — Привет, — робко сказала она, немного потупив взгляд. Но, видимо, набравшись смелости, девушка подняла голову и посмотрела ему прямо в душу своими нереально голубыми омутами. — Тео, что скажешь, если я приглашу тебя на выпускной? Чёрт. Забавно, а можно ли умереть в восемнадцать от остановки сердца на почве ненормальной радости? Наверное, нет, но он всё же попытается. Нотт открыл рот, не в состоянии сказать своё немного истерично-жуткое «да». Он провёл ладонью по волосам, пытаясь скрыть напряжение и волнение, и упёр руки в бока, чувствуя, как сумка с несколькими учебниками, которые он закинул туда утром, неприятно давит на бедро от чрезмерной скованности тела. Луна улыбнулась, полностью обезоруживая его и забирая неплохие мозги Тео себе в коллекцию, видимо. Она, кажется, поняла, что он нервничает, потому что подошла к нему чуть ближе, медленно беря за руку, начиная водить по костяшкам парня своими хрупкими пальцами, считая мелкие шрамы от драк в подростковом возрасте. Во время его бурной молодости. — Если ты не хочешь, то, конечно же, можешь отказаться. А если хочешь, то тебе достаточно просто кивнуть, — спокойно проговорила Лавгуд, не отрывая от его глаз своего гипнотического взгляда. Как только до Тео дошло, что она сказала, он закивал как китайский болванчик, не в силах прекратить вести себя подобно полному идиоту. Луна хихикнула, прикрыв свободной рукой рот. Она снова сократила между ними расстояние, аккуратно опуская свою голову ему на грудь. Нотт задохнулся, чувствуя приятную тяжесть на себе, а также запах волос девушки. Наверное, так пахнут луга или хвойные леса, потому что единственное, что Тео мог предположить, это запах травы, деревьев и молока. Она пахла как самый настоящий сад, куда ты приезжаешь на каникулы к бабушке. У него тоже такое было в детстве, и сейчас он словно вернулся в самое беззаботное время в своей жизни. Тео закрыл глаза и опустил подбородок на её макушку, обнимая вдоль талии, не обращая внимания на сумку, упавшую с его плеча на пол. Он мягко коснулся губами волос Луны, почему-то уверенный в том, что у них всё точно сложится. Может, в другой жизни у них и мог выйти несчастливый финал, но в этой всё будет совсем иначе. В этой они оба постараются поработать для совместного счастья. Луна немного отстранилась от него, заглядывая ему в глаза. Тео нежно заправил прядь волнистых волос ей за ухо, боясь спугнуть такой эфемерный момент в его жизни. Когда она встала на носочки, чтобы поцеловать парня, он даже не удивился. Это почувствовалось как необходимость. Как жажда, которую нужно утолить. Она положила руки ему на грудь в области сердца, и Тео на мгновение испугался, что Лавгуд поймёт, какое воздействие оказывает на него даже обычным своим присутствием. Но девушка только аккуратнее, чем, возможно, требовалось, обняла его за шею, медленно отпуская губы парня. Они стояли посреди школьного коридора на пороге прошлой жизни. Они стояли посреди школьного коридора на пороге будущей жизни. Есть два пути. Есть два варианта, и каждый из них правильный. И только вам решать, какой станет отправной точкой. Тео подумал, что отлично звучит «будущей жизни». Но ещё лучше «на пороге настоящей».

***

Драко усиленно моргнул, пытаясь перестать клевать носом на ровном месте. Он принял уже две порции антипохмельного зелья, и всё без толку. Прошла лишь головная боль, а всё остальное осталось с ним. Даже тошнота, которая была для него не характерна, если судить по прошлым его попыткам побить собственный рекорд в распитии алкоголя. Малфой тяжело вздохнул, слушая вполуха слова Слизнорта. Единственное, что он понял, это необходимость приготовить какое-то зелье, которое они выберут сами. Сегодня был последний день учебы, и многие профессора старались не загрузить студентов и так известным материалом, а просто с ними поговорить и попрощаться. Даже Макгонагалл на трансфигурации не стала рассказывать им какой-нибудь бесполезный материал, предпочитая расспросить своих учеников об их планах на будущее. Но Слизнорт давно уже был в курсе желания, например, Томаса попробовать себя в квиддиче, а Лавгуд — в колдомедицине. Он тщательно собирал информацию о всех присутствующих в этом кабинете, чтобы потом, возможно, пополнить свою известную полку. На которую Драко не суждено было попасть. Зато фотография Грейнджер уже давно готовилась занять своё место на столь почётном стенде, о чём не постеснялся ей сообщить профессор зельеварения, заставляя гриффиндорку покраснеть. Малфой мог с уверенность сказать, что за этот год неплохо изучил Гермиону, и поэтому сразу понял, что она вовсе не польщена, как подумали остальные, а просто не знает, куда себя деть от столь пристального внимания, которое было ей неприятно. Раньше парень всегда подозревал, что Золотое Трио обожало купаться в лучах славы и им нравилось попадать на первые полосы «Пророка». Но если с тем же Уизли он не прогадал, то вот Грейнджер оказалась другой. Ей не приносило удовольствие постоянное перемывание собственных косточек. Ей не было приятно слушать о том, какая она замечательная. И это ему, на удивление, в ней нравилось. Сильно. Больше, чем требовалось. Драко мельком взглянул на сосредоточенную девушку, которая внимательно слушала профессора, изредка что-то записывая себе в тетрадь. Даже в последний день учёбы она оставалась собранной и серьёзной, в то время как другие предпочитали играть в морской бой на куске пергамента. Малфой лишь фыркнул, ловя её взгляд. Сердце подскочило к груди, когда глаза Гермионы прошлись по нему в странной эмоции, словно опасаясь удара в спину. Драко сжал челюсть, понимая, что она могла истолковать его реакцию на её вид совершенно иначе, нежели как всё было на самом деле. Ему хотелось хорошенько ударить себя, но он сдержался, краем уха слыша последние наставления Слизнорта: — И, дорогие студенты, пожалуйста, не забывайте помешивать зелья согласно инструкциям в учебнике, а не основываясь на своих предпочтениях. Это в первую очередь относится к Вам, мистер Финниган. Симус возмущённо посмотрел на профессора, открывая рот от негодования. — Именно, молодой человек. Я потом не хочу снова отмывать свой класс от Ваших подвигов, — слегка обиженно произнёс Слизнорт, игнорируя злой взгляд гриффиндорца. — Приступаем! Он хлопнул в ладони, и в классе неожиданно все зашевелись, вызывая у Драко ассоциации с муравейником, где все также бегают и делают непонятно что. Парень повернул голову в сторону молчаливого Тео, который обычно никогда не затыкался, и увидел отвратительную картину. Они с Лавгуд вообще не отлипали друг от друга с тех пор, как зашли в помещение. Ладно то, что девчонка села с ними. Малфой мог это стерпеть. Так теперь она поработила его лучшего друга, просто съедая его последние мозги. Жалкие остатки, которыми Тео и так редко пользовался. Драко нахмурился и толкнул его плечом, заставляя обратить на себя внимание. Нотт раздражённо свёл брови на переносице, взглянув на него. Он закатил глаза, когда увидел злость ко всему живому на лице Малфоя, и стал смотреть на него в ответ, надеясь услышать претензию, очевидно, крутившуюся на языке слизеринца. — Ну? — Может, хватит уже обжиматься, смотреть тошно, — выплюнул Драко, бросая на Грейнджер короткий взгляд. Она всё ещё что-то писала у себя в тетради, не отрываясь от своего занятия ни на секунду. Такая серьёзная, вы посмотрите. — Завидуй молча, — просто сказал Тео и опять попал в плен голубых глаз Луны, решая игнорировать Драко до конца урока. Малфой едва не взорвался от ярости на Нотта, обещая себе, что обязательно проклянёт его. Покачав головой, ненавидя всё на этом чёртовом земном шаре, он встал, намереваясь взять ингредиенты для зелий. В самом начале урока Драко хоть немного, но услышал слова Слизнорта. Точнее, последнее задание, которое они должны были выполнить идеально, чтоб иметь возможность повысить свой балл перед экзаменом зельеварения. Увидев, как Грейнджер тоже встала и начала двигаться в сторону стеллажа с ингредиентами, он замер, делая вид, что рассматривает нашивку на своей мантии. К счастью, все были заняты своими делами, чтобы заметить, как странно ведёт себя Малфой. Девушка остановилась у стеллажа, начиная смеряться со своими записями в тетради, аккуратно беря нужные склянки. Драко не сдержался и, подойдя к ней, встал за спиной Гермионы, отмечая, какая она маленькая рядом с ним. Парень почувствовал лёгкий аромат, исходящий от её волос, и наклонил голову, пытаясь вспомнить, где мог ощутить его. Не заметив, что он находится слишком вплотную к Грейнджер, Малфой глубже втянул в себя запах, едва не упав на гриффиндорку. Гермиона пискнула, когда ощутила мужское тело за своей спиной, и, обернувшись, наткнулась на поражённое лицо Драко, который смотрел на неё, как на восьмое чудо света. Или как на тайну, что поддалась его разгадке. — Это была ты… — выдохнул он, повергая девушку в шок. Грейнджер напугано моргнула, не зная, что ей делать. Она в панике начала бегать глазами по классу, пытаясь придумать хоть какую-то отговорку не вести с ним диалог. Не самый приятный для неё, однозначно. — Это была ты, — теперь не осталось места удивлению, и на его место пришло только утверждение, а ещё и негодование. — Грейнджер, ты… — Мне пора идти, — выпалила Гермиона, боясь представить, что может последовать дальше за его словами. — Мне правда пора. Она начала отступать от парня к двери, абсолютно забывая, что они вообще-то на уроке. Драко нахмурился, сначала не совсем понимая, куда девушка идёт. Но когда до него дошло, он открыл рот, намереваясь задержать её, правда не успел, потому что Гермиона вылетела в коридор, игнорируя крики Слизнорта, который интересовался, что произошло. А Малфой стоял на том же месте, не в силах пошевелиться. Он оказался таким кретином, что даже не смешно. С самого начала ответ был у него перед глазами, лежал прямо на ладони, но он предпочёл ничего не замечать, лелея свой страх быть отвергнутым. Так банально. Так жизненно. К сожалению.

***

— Гермиона, может, ты всё же сходишь на ужин? Сколько можно сидеть и тухнуть в комнате? — с искренним желанием помочь поинтересовалась Джинни, поправляя свои волосы, смотря в зеркало. Грейнджер лишь пожала плечами, продолжая готовиться к последнему экзамену — трансфигурации. С тех пор, как она убежала с урока, Малфой караулил её везде, где только мог. Но Гермиона оказалась хитрее, нося с собой карту Гарри, чтобы точно не пересечься с парнем. Она выходила из своей комнаты в случае только крайней необходимости, то есть на экзамены. У Драко было три попытки поймать её, чтобы поговорить, но кто же знал, что у Гермионы обнаружится такой дар играть в прятки? Никто. Поэтому она пользовалась своей возможностью бегать от Малфоя по полной, понимая, что на выпуском ей точно никуда не деться от него. — Мне не очень хочется, Джинни, куда-то выходить, — тихо ответила гриффиндорка, надеясь, что Уизли оставит эту тему. Но во многих вещах она всё ещё осталась до жути наивной. Рыжая повернулась к ней и впилась в лицо серьёзным взглядом, где скользило какое-то понимание. Она присела на край кровати девушки, немного медля, прежде чем начать говорить. — Гермиона, я в курсе, что произошло на той вечеринке, — так просто сказала Уизли, что Грейнджер широко распахнула глаза, с трудом поверив в услышанное. — Откуда ты знаешь? — её голос сел. От него остался только шок и ужас. Джинни улыбнулась, расслабленно подвигаясь к ней ближе. — Мне рассказал Тео. Малфой ходит темнее тучи уже несколько дней, и когда я спросила у него, что произошло с нашей слизеринской принцессой, он поведал мне интересную историю, где вы являетесь двумя действующими лицами, — насмешливо посвятила её Джинни, очевидно, практически дословно процитировав Нотта. В чём Гермиона ни капли не сомневалась. Наглый предатель. — И что ты думаешь? — шёпотом спросила Грейнджер, откладывая книгу, понимая, что сейчас ей точно не до чтения. Джинни вздохнула, будто имела дело со своим ребёнком, которому необходимо дать совет по поводу занятия сексом. Она перевела взгляд на стол подруги, где царил творческий беспорядок, и легонько толкнула её плечо своим, растягивая губы в ласковой усмешке. — Нужно просто взять и поговорить с ним. — Что, так просто? — удивление на лице Гермионы рассмешило Уизли, и пока она успокаивалась, девушка хмыкнула, осознавая, наверное, как смешно выглядят её переживания. — Да, именно так, — отсмеявшись, произнесла рыжая. — Вам нужно просто поговорить, и все проблемы решатся. — А как у вас с Гарри? — она попыталась перевести тему, чтобы не обсуждать своё глупое поведение, но, кажется, Джинни сразу раскусила её замысел, только предпочтя всё же ответить. — Он отнёсся с пониманием, — немного скованно выдавила Уизли, теряя весь беззаботный вид. — Он… Конечно, ему было неприятно, но когда я рассказала ему о своих чувствах; о переживаниях, что он может найти кого-то ещё, пока я тут жду его, он сказал мне, что главное то, что нам удалось увидеть наши проблемы раньше, чем они по-настоящему возникли. — Молодец, — прошептала Гермиона, видя яркую и гордую улыбку на лице подруги. — Да, он у меня такой, — чуть-чуть смущённо проговорила Джинни, краснея. — Я так понимаю, вы ещё и закрепили перемирие, — усмехнулась Грейнджер, закатывая глаза, когда Уизли наигранно-возмущённо открыла рот, чтобы начать оправдываться. — Даже если так, я тебе всё равно ничего расскажу. Ведь кто-то был против всяких подробностей. — Джинни, я тебя умоляю, не заставляй меня слушать о размере достоинства моего лучшего друга, потому что моя психика не настолько крепка, как тебе кажется, — быстро проговорила Гермиона, не выдерживая серьёзности происходящего, захохотав, приложив руку к животу. Уизли подхватила её смех, и они вместе смеялись несколько минут, не в силах успокоиться и взять себя руки. Когда животы болели от чрезмерного количества сжатий, а глаза слезились во всю, девушки легли на кровать, начиная переговариваться о любой мелочи, которая приходила им в голову. Гермиона подумала, что рада примирению с Джинни. Несмотря на некоторые разногласия, которые были у них ещё не так давно, у подруг получилось услышать друг друга и пойти навстречу ради собственной дружбы. Наверное, в этом прелесть того, что тебя окружают правильные люди, необходимые тебе. Ведь если, например, Гарри не прислушался бы к Джинни, не попытался понять её, то их отношения закончились тут же. Он проявил мудрость и зрелость, потому что ошибиться может каждый. Каждый может сделать неправильный выбор. Конечно, это вечный вопрос и у всех будет на него ответ разный, но не стоит забывать, что иногда нужно дать шанс. Иногда это того стоит. Если же человек начинает злоупотреблять твоей добротой, пониманием, воспринимая это за слабость, то нужно отказываться от него, несмотря на замечательное общее прошлое. Но в некоторых моментах необходимо поставить себя на место другого и понять, что ты также можешь сделать неправильный выбор. Поэтому не забывайте, что мы все люди. Со своими тараканами, которые не всем могут быть по душе. Но тем, кому они понравятся, возможно, можно давать некоторую скидку. Иногда. Очень редко. Совсем редко-редко. Неожиданный стук в дверь выдернул Гермиону из беззаботного времяпровождения, и она вскочила с постели, крича: — Войдите! Дверь открылась, и показалось лицо Лаванды. Она немного странно улыбнулась девушке, кивая себе за спину. — Гермиона, к тебе гость. Он ждёт тебя возле портрета Полной дамы. — Почти лёгок на помине, — усмехнулась Джинни, резко сталкивая Грейнджер с кровати, не обращая внимания на визг и прочие возмущения.

***

Драко был в шаге от бегства. Он не понимал, какого чёрта вообще послушал Тео, который практически слёзно его уговаривал позвать Грейнджер для разговора наедине. Малфой преследовал её всю неделю, но она всё равно упорно пряталась от него. Поэтому сегодня он принял решение послать девчонку куда подальше, раз она не хочет с ним просто поговорить. Только вот если он так ей противен, зачем она поцеловал его? Он запутался. Окончательно запутался, не осознавая, для чего сейчас стоит возле гриффиндорской башни, ловя недоумённые взгляды львят, заходящих к себе в логово. Он чувствовал себя последним идиотом. Нет, не так. Драко был им. Только он хотел психануть, собираясь уйти в подземелье, чтобы продолжить готовиться к экзамену по трансфигурации и зализывать свои раны, как портрет отодвинулся в сторону и показалась лохматая голова Гермионы. Девушка моментально обняла себя за плечи, когда почувствовала слегка прохладный воздух, касающийся её кожи. Драко среагировал мгновенно. Он даже не сразу понял, что вообще сделал, снимая с себя мантию и закутывая в неё Гермиону. Она с шоком в шоколадных омутах смотрела на него, чувствуя, как внутри всё переворачивается вверх дном, опасаясь убить её. Малфой сглотнул, отходя от девушки назад, не зная, куда деть глаза и как спрятать покрасневшие щёки. Кажется, он немного погорячился, когда решил, что избавился от симпатии к гриффиндорке. Сильно жёстко. — Ты хотел поговорить со мной, Малфой, — тихо начала Гермиона, чтобы хоть как-то заполнить тишину между ними. Она крепче сжала в ладонях мантию парня, чувствуя его запах, который ей снился по ночам с тех пор, как они поцеловались. Чёрт, всего лишь поцелуй, а ощущение такое, что она родила от него дюжину детей. Странное сравнение. Девушка нахмурилась и покачала головой, стараясь прогнать подобный бред подальше. — Да, так и есть, — Драко прочистил горло, решаясь хоть раз побыть чёртовым гриффиндорцем и попробовать не сбежать перед первой трудностью на пути. — Я хотел обсудить с тобой тот поцелуй. — Какой? — она свела брови на переносице, изображая непонимание. — Грейнджер, давай не будем, хватит притворяться, — жёстко отрезал Малфой, заставляя её потупить взгляд, начиная рассматривать трещины на полу. — Я знаю, что это была ты, — начал он с главного, не зная, как продолжить. — Я только не могу понять зачем. Гермиона задохнулась, боясь пошевелиться. Драко задал тот самый вопрос так легко, так спокойно, что она растерялась, не в состоянии сказать ему хоть что-то. А Малфой в это время мучился от догадки, что она просто развлекалась, как и все тогда, и тот несчастный поцелуй ничего для неё не значил. Девушка подняла взгляд на слизеринца, замечая слишком уязвимое выражение у него на лице. Она внезапно осознала, по какой причине Драко мог столько времени ходить за ней, пытаясь узнать правду. У неё просто открылись глаза. Гермиона почувствовала себя такой дурой, что впору было разбежаться и со всей силы приложиться о стену. Но вместо этого она предпочла ответить честно, даже не страшась возможной боли. — Я давно хотела тебя поцеловать. Ещё с того момента, когда ты извинился передо мной в суде, — её голос дрожал, но она не позволяла себе остановиться, опасаясь, что смелости не хватит для откровенного признания. — Весь этот год я никак не решалась заговорить с тобой. Мне казалось, что ты меня всё ещё ненавидишь. — Я никогда тебя не ненавидел, — поражённо воскликнул Драко, делая один шаг к ней, не замечая, как близко они теперь находились друг от друга. — Я давно понял, что ты гораздо лучше меня. Грейнджер… Я тоже пытался решиться пригласить тебя куда-нибудь, чтобы попробовать… чтобы попытаться… — Понять, подходим ли мы друг другу? — с лучезарной улыбкой спросила Гермиона, чувствуя, что ещё хоть слово от него таким проникновенным тоном и она точно разрыдается. Малфой подвинулся к ней ближе, чуть сильнее наклоняясь к её лицу. Он не отрывал от девушки своего взгляда, аккуратно опуская ладонь на её прохладную щёку. Прикосновение отпечаталось в области сердца, заставляя на секунду потеряться в реальности. — Да, — выдохнул он, осознавая, что ему, возможно, можно поцеловать её. — Я и сейчас хочу пригласить тебя куда-нибудь. — Хорошо, — прошептала Гермиона, переводя взгляд на его губы. — Что хорошо? — Драко потёрся своим носом о её, ловя судорожный вздох со стороны девушки. — Приглашай, — прошептала она, немного растягивая губы в улыбке, ожидая от него каких-либо действий. — Куда? — нахмурился Малфой, совсем запутавшись. — Ммм? — Да к чёрту! — прошипел Драко, резко прижимаясь к её губам. Грейнджер едва не заплакала от облегчения, зарываясь руками в его волосы. Парень подхватил её под бёдра, вынуждая обхватить его талию ногами, продолжая самозабвенно целовать девушку, не веря, что всё это по-настоящему. Если бы они оба набрались смелости сделать первый шаг, то всё могло сложиться по-другому. Если бы хоть кто-то из них попытался переступить свой страх, то они могли уже давно быть вместе. Если бы да кабы. Столько их, что не сосчитать. Но главное, что им всё же удалось найти дорогу к своему счастью. Хоть и с помощью прекрасного и недооценённого купидона. Но они всё равно остались двумя идиотами, которые ни на что без меня не способны. Пожалуйста, Господи Боже, дай их детям побольше мозгов, потому что я ну просто не выдерживаю. С любовью, дорогой Тео.