Драконий язык

В небо по-прежнему выкашливались облака пепла. Это продолжалось уже второй месяц. Под ногами тряслась горячая земля, время от времени разверзавшаяся фумаролами, из которых исходили смрадные пары. В кратере бурлило бирюзовое озеро, время от времени выплескиваясь наружу; смесь концентрированных серной и соляной кислот моментально разъедала землю, и без того полную пепла. В сером мутном воздухе почти все казалось таким же мутным и серым, только пронзительно-желтый налет серы бросался в глаза. Впрочем, мало кому приходило в голову подняться на склоны Красной Горы сейчас, когда извержение должно было вот-вот случиться. Ри’Джарди сноровисто установила штатив. Поставила фотоаппарат, настроила объектив, задумалась над выдержкой. За эти кадры научные журналы могли отвалить немалые деньги… Впрочем, объяснение, близкое сердцу большинства каджитов, у нее было только для отвода глаз. За долгую карьеру Ри’Джарди в «Природе Тамриэля» и еще паре солидных изданий монеты потеряли для нее первостепенное значение. Зато чем дальше, тем сильнее в ее душе разгорался азарт. Сделать кадры, которые еще никто не снимал, — вот что манило ее. Никто не заснял вереницы данмеров, покидавших горящий Альдрун. Покидавших в спешке, захватив с собой только самый необходимый скарб; многие из них кашляли, оценить вид серокожих и красноглазых темных эльфов Ри’Джарди не умела, но кашель вызывал опасения — не все из них доберутся до убежищ живыми, понимала она. Никто — никто! — не осмелился снять грибные дома, почти убитые пеплом и дошедшими до них испарениями вулкана, и рыдающих данмеров из дома Тельванни, их хозяев. Они не просто лишились крова — эти дома значили для них все. Их историю, их семью, их прошлое. Никто не снимал пепельные бататы, сварившиеся в горячей земле. Жар шел изнутри, снизу, раскаляя землю. У несчастных жителей окрестностей Красной Горы земля в прямом смысле горела под ногами. Ри’Джарди засняла и забор из дерева, выгоревший дотла, и ямы, полные темного пламени из преисподней, и налет серы, и кислотные озера, выливавшиеся на поверхность. В школе она изучала географию — им твердили, что вулканические почвы богаты минералами, потому на них бывают прекрасные урожаи. Но вблизи Красной Горы уже давно не бывало урожаев, способных прокормить местных жителей. Данмеры жили здесь, потому что им некуда больше было идти. — Ай! — Ри’Джарди резко подняла хвост: шерсть на его кончике начала тлеть. Ботинки пока выдерживали. Пока. Она отвалила за них бешеные деньги — гонорар за три месяца, зато титановые пластины и специальная мембрана еще спасали ноги от подземного жара. Послышался звук арфы. «Герой наш бесстрашный, он непобедим…» Рингтон. Ри’Джарди достала смартфон. — Каджитка! Уходи оттуда! Ты погибнешь, — орал местный мэр или как он там у них назывался. Ри’Джарди отвела смартфон от уха, повела усами. Голос мэра перебило трещание и шорохи. Связь пропала. Ри’Джарди вскинула фотоаппарат как раз вовремя, чтобы заснять падающую вышку мобильной связи: под ней провалилась земля. Из стремительно расширяющейся дыры выплеснулась неправдоподобно яркая, сверкающая лава и необычайно быстро помчалась вниз по склону. — Каджит хочет сделать еще десяток хороших фото, — фыркнула Ри’Джарди. — Как вовремя эти Тельванни убрались оттуда… Лава изливалась прямо в залив, поднимая облака пара и выжигая воду, словно огненный мост в дыму поднялся к островам — а потом заполыхали и острова. Последние скрюченные и больные грибные дома захлестнуло лавовым потоком. Жидкий огонь пожирал пористые стены, в которых жило столько поколений знатных данмеров. Ри’Джарди было больно на это смотреть, она понимала, что испытывают жители, но ничем не могла помочь им. Только запечатлеть их горе на электронной катушке. В небо взметнулось новое облако пепла — на сей раз особенно густое и темное, а потом начало твориться что-то странное. Кратер Красной Горы треснул, и туча темного пламени побежала вниз. «Вот так и погиб тот город, что каджит проходил в школе, — подумала Ри’Джарди, — его потом откопали через тысячу лет. Азура, какие там были красивые фрески на домах! Бедные его жители!» Думалось как-то отстраненно. Пока что и лава, и пепельная туча неслись с другой стороны, а Ри’Джарди снимала их издали. Под ногами гудело и рокотало, штатив пошатывался, и его приходилось придерживать — тогда он шатался вместе с Ри’Джарди. Она снимала и снимала, и вдруг поняла, что не все данмеры не успели покинуть Садрит Мор. Как не все успели покинуть гораздо более близкий к Красной Горе Альдрун и с десяток окрестных деревень. Ее катушки с жужжанием и щелчками запечатлевали гибель этих данмеров… Внезапно послышался тяжелый рокот, и кратер Красной Горы треснул с другой стороны. — Дран кхрасса! — выругалась Ри’Джарди. Она очутилась на острове между двумя реками лавы. Жар обдавал ее до такой степени, что шерсть трещала и сворачивалась в крохотные клубочки. Спасти ее было некому, да и невозможно, и она снимала и снимала — и все-таки пыталась позвонить, сама не зная, кому. Местной редакции «Природы Тамриэля»? Их эвакуировали, если они не погибли под лавовыми потоками и не задохнулись в пепле. Спасателям? То же самое. До нее не добрался бы уже никакой вертолет, даже военный, не то что спасательный… Смартфон не работал; она сама видела, как рухнула вышка, набирая номера скорее, чтобы успокоиться. Когда-то отец заставил ее записать странные слова, которые он называл драконьим языком. «Ты из рода Драконорожденных, дочка, — твердил он, — эти слова однажды спасут тебя и весь мир». Тогда Ри’Джарди свято верила ему, когда выросла — перестала, но «драконий язык» из уважения к родителям переносила из гаджета в гаджет. Это было их сказкой, их шуткой, чем-то, что бывает только между самыми близкими каджитами. А сейчас она открыла файл, прочла и выкрикнула: — Фус Ро Да! Огромный валун внизу, оказавшийся на траектории ее Крика, сорвался и покатился вниз. Земля содрогнулась, Ри’Джарди поехала вниз вместе со штативом и едва успела подхватить фотоаппарат с драгоценными кадрами. «Меня не станет, — отрешенно подумала она, — а мои последние кадры найдут, найдут и опубликуют…» — О Да Винг! Ничего не произошло, и Ри’Джарди с горечью отметила, что сказка разбилась в самый неподходящий момент. Ну, что стоило еще какому-нибудь камню скатиться к даэдра? Конечно, это было бы совпадением. Но она все еще верила бы, что ее папа — Драконорожденный. И сама она — особенная… С этой верой легче умирать в потоках пылающей лавы. Гигантская тень пала на нее. — Давно ты не призывала меня, маленькая дова, — прохрипел голос, такой же низкий и глубокий, как и рокот Красной Горы. — Что ты здесь делаешь? — Фотографии, — сказала Ри’Джарди. Сил на то, чтобы что-то спрашивать или объяснять, не оставалось. — Что тебе нужно от меня, маленькая дова? Она осмелилась поднять голову. И щелкнула затвором — потому что она всегда делала это при виде необычных явлений и существ. Так она поступила при виде арестованных культистов Ситиса, так — при виде живого, настоящего Темного Ящера, и при виде двемерских развалин, и при виде фалмера, точно вышедшего из древних легенд, и при виде драгоценностей ярла Элисиф, помнивших мятеж Ульрика Буревестника в незапамятные времена… Драгоценности, кстати, были так себе, корявенькие. Ярл Элисиф хранила их ради исторической ценности, но никогда не надевала, а потом и вовсе сдала в музей. Но впервые за почти шестьсот лет народ Тамриэля увидел их именно на снимках Ри’Джарди. И настоящего дракона, невозмутимо парящего над ней, пошевеливая крыльями, — тоже. Она засняла часть его брюха и задних лап, потому что у нее не было возможности выбрать удачную позицию, и про себя молилась Азуре, чтобы он как-нибудь повернулся к ней мордой. — Попробуй ухватиться за мое крыло и залезть на него, маленькая дова, — посоветовал дракон. Ри’Джарди отбросила штатив, надела фотоаппарат через плечо и подпрыгнула, цепляясь за кожистый край крыла. Лезть было неудобно, но на том месте, где она только что стояла, уже поднялся дымок, а штатив упал и начал тлеть. Тогда Одавинг закинул ее движением крыла к себе на спину, пробурчал что-то на драконьем языке — настоящем драконьем языке, которого Ри’Джарди не знала, — и рывком взлетел вверх. Голова у нее закружилась; Ри’Джарди боялась высоты и почти не сомневалась, что сейчас она упадет вниз, в разверзающуюся вулканическую геенну. Но тяжесть фотоаппарата направила ее мысли по иному пути. Трясущимися руками Ри’Джарди сделала снимок, сохраняя для читателей горящие города и затянутую пеплом землю с высоты драконьего полета. И еще. И еще… — С кем ты собираешься сражаться ныне, маленькая дова? — послышался хрипловатый низкий голос Одавинга. — Каджит? Сражаться… Ну… С выпредактором, наверное, — прошептала Ри’Джарди, не забывая щелкать. — Он такой сквалыга, видит же, что фото — бомба, сам с руками оторвет, а заплатить норовит по самой низкой ставке… — Моя спина для героев, а не для торговцев, — хмыкнул Одавинг, закладывая вираж так резко, что Ри’Джарди завизжала, вцепившись в шипы у него на спине. — Куда ты направлялась? Ри’Джарди перевела дух. Ей было все равно, куда, лишь бы подальше от Ввандерфелла, погибающего под палящей тучей. Только что заснятой палящей тучей — и единственным свидетелем ее схождения были они с Одавингом. — В Рифтен, — наконец произнесла она. — Там у нас головной офис. Ты не думай, каджит с тобой поделится… Кстати, а как ты прилетел так вовремя? Каджит впервые видит дракона! — Ты же позвала меня, маленькая дова, — пророкотал Одавинг. — Ты издала Ту’ум призыва и еще спрашиваешь? Это такие шутки нынче в ходу у Драконорожденных? — Но каджит… Ввандерфелл удалялся, в воздухе, холодном и горьком, висела пепельная взвесь, и Ри’Джарди закашлялась. Ужас произошедшего наконец нагнал ее, она разрыдалась и зашептала, выталкивая слова: — Каджит… каджит хотел заснять… снимки… ученые бы больше поняли про извержения… для людей, для всех… лучшие снимки… лава, лава, вокруг лава, каджит бы сгорел, каджит боялся, больше всего боялся, что катушка пропадет вместе с ним… Слезы текли по усам, падая на темно-алую чешую Одавинга. Он не перебивал ее — слушал, мерно взмахивая крыльями. Каждый взмах уносил их далеко-далеко, будто на самолете, и вдалеке уже показались небоскребы Рифтена и бережно законсервированные древние шпили крепости в центре города. Если бы Ри’Джарди не была в таких растрепанных чувствах, она бы смогла высмотреть и высотку, на тридцатом этаже которой была их редакция. — Каджит не герой и не воин, — завершила Ри’Джарди. — Каджит просто фотограф, который занимается съемками природы. Одавинг повернул голову. Взглянул на нее холодными, мудрыми рептильными глазами. — Твой давний предок, предыдущий Драконорожденный, был героем, — произнес он. — Он сразил Алдуина, а затем не знал покоя. Был и магом, и вором, и убийцей. Ради чего он сражался? Я не знаю. И он не знал. Ты же стала героем, маленькая Дова, ради людей.