Королева Леса.

— Эстель… — Владыка Элронд строго поприветствовал следопыта, переводя взгляд на меня. Я была готова, что отец отчитает меня за очередные прогулы уроков вышивания и правил этикета эллет. Но Владыка лишь смерил меня суровым взглядом, явно недовольный моим поведением. — Не успел вернуться, а уже отвлекаешь Таурэтари от занятий? — Рука эльфа мягко легла на плечо Арагорна.

Пусть Владыка и был строг, но его пыл быстро исчезал, если дело касалось нас, его дочерей. Думаю, отец уже привык к моим постоянным побегам. Пока ровесницы учились выкройке, я предпочитала общество своих братьев. Мне нравилось донимать их, отвлекать от дежурства. И в дозоре им приходилось показывать мне приемы боя на мечах. Элрохир даже вырезал для меня лук из дерева Лаваральда, а Элладан натянул тетиву из растительных волокон. Помню, как с трепетом разглядывала подарок: округлый в сечении, с широкими плечами, концы выгнуты в сторону выстрела. Легкий, гладкий на ощупь. Я восхищенно покрутила его в руках, и в глаза бросилась золоченая надпись — «Tauretari», мое имя, значившее «Королева Леса».

Арагорн по-доброму улыбнулся и поприветствовал Владыку на синдарине. Отец же указал рукой в сторону замка, призывая проследовать за ним, и они скрылись из виду. Но перед этим Эстель незаметно подмигнул мне, намекая, что еще вернётся. Уже вечерело, но он все не появлялся. Грустно вздохнув, я забралась на дерево и, устроившись поудобнее, прикрыла веки, позволяя густым, светлым локонам упасть с плеч, потянуться к земле. Медленно погружаясь в сон, я уже не беспокоилась, что тонкие пряди спутаются. Дерево, на котором я устроилась, раскинуло ветви, укрывая листвой от ночного сквозняка. Я слышала его пение, тихое и успокаивающее. Оно усыпляло меня колыбельными, тихо раскачиваясь на ветру. Растения всегда пели вокруг меня, шептались, делились своими тайнами, а я училась их понимать. Помню, как в глубоком детстве мама прикладывала палец к губам, заставляя меня замереть и слушать голоса трав, спешивших поделиться со мной своими знаниями. Тогда я была совсем маленькой. Я старалась не думать о ней. Будучи младшей сестрой, почти не помнила ее и слегка завидовала Арвен и братьям, которые знали маму смеющейся, веселой, беззаботной. А у меня в памяти сразу вставал ее взгляд, полный невыразимого страдания. Только его я запомнила перед тем, как она уплыла на Запад. Поэтому я старалась думать о ее серебристых волосах, о полном невысказанной тайны жесте, которым она подносила к губам палец, о нежном запахе, которым я напитывалась рядом с ней. И в моей дреме она всегда была рядом. Не знаю, сколько времени прошло, но сквозь сон я услышала зов и встрепенулась. Меня искали стражники — слишком молодой принцессе не следовало надолго отлучаться из дворца, как выговаривал мне отец, хотя я считала себя уже достаточно взрослой для прогулок по лесу. Значит, я проспала не меньше трёх часов, а Эстель так и не пришел. Следовало как можно скорее спуститься на землю, но лодыжка вдруг соскользнула с гладкого ствола. Я едва не рухнула и лишь в последний миг успела ухватиться за сучок, вскрикнув от страха. Внизу раздались глухие шаги, кто-то услышал мой страдальческий вопль и поспешил на помощь. Как раз вовремя — ветка, за которую я крепко держалась, хрустнула под пальцами. Треск становился все громче, протяжней. — Помогите… — тихо прошептала я дрожащим от страха голосом, и тут ветвь лопнула, раня ладонь… В первый момент показалось, что я потеряла сознание, и только поэтому не ощутила падения, но потом поняла — я спасена. Меня бережно держали чьи-то сильные руки. Открывать глаза было стыдно… — Таурэтари! — рядом послышался голос Эстеля. — Что с ней? Распахнув глаза, я всмотрелась в лицо своего спасителя. Белокурые волосы, небесно-голубой, мудрый взгляд и удивительно яркие губы — раньше я не видела этого эльфа в Имладрисе, хотя помнила в лицо каждого стражника. Так произошла моя первая встреча с лихолесским принцем.

***

После того инцидента пролетела сотня зим, сейчас мне было уже сто тридцать лет. Не срок для эльдэ, но детская угловатость сменилась изяществом и грациозностью. По эльфийским меркам я больше не считалась ребенком. Я стала копией Келебриан: ледяной голубизны глаза, бледная кожа, блестящие пепельные волосы, изящество. Меня часто сравнивали с матушкой, считали красивой, но я-то знала, что с Арвен мне не сравниться, ведь она была копией самой Лютиэн. Я знала, у каждой эльдэ свое предназначение, своя судьба, и все равно ощущала себя в тени красавицы-сестры. О Лютиэн слагали легенды, пели песни, и моя сестра будто переняла на себя частичку того восхищения, что вызывала наша далекая родственница. Когда кто-то из бардов отца касался арфы, выводя новую песнь о прекрасной эльфийке, полюбившей смертного, все взгляды устремлялись к Арвен, ведь именно она была живым воплощением той великой любви. А скоро я поняла, что Арвен Вечерняя Звезда стала не только напоминанием о прошлом, но и сама ступила на путь Лютиэн, полюбив Эстеля. Это казалось естественным, ведь никто не мог сравниться с ней красотой. А мне оставалось только наблюдать за ними со стороны.

***

Перевернув страницу книги, я вздрогнула — что-то зловещее настойчиво вторгалось в душу. Этим утром я впервые почувствовала тьму так близко. Деревья горько шептались, взволнованно раскачивая ветвями. Все вокруг жаловалось на страшный мрак, что приближался к Ривенделлу. Я закрыла уши ладонями, ибо крик природы сводил с ума. Все вокруг говорило, кричало, жаловалось, но я не могла уловить смысл, хотя и сама чувствовала, как приближается что-то ужасное. Мы знали о тьме, всегда помнили о ней, но для нас, рожденных после Второй Эпохи, тьма казалась чем-то далеким, что никогда не подступится к нашим домам, к прекрасным лесам, в которых мы жили. Ведь стоял же нетронутый Лориэн, и в наш лес никогда не проникал враг. А Лихолесье… Оно было далеко. Разве может зло пройти мимо бдительных, остроглазых стражей, вооруженных крепкими луками, бьющими без промаха? Но сейчас я со страхом поняла — может. Оно может в любой миг накрыть мой дом, и все мы окажемся бессильны перед его ужасающей мощью. Я услышала стук подков и, проскользнув на веранду, увидела, как в ворота въехала Арвен, крепко прижимавшая к себе какого-то мальчишку. На ее лице застыло беспокойство. Перепрыгнув через ограду, я поспешила к ней. С лёгкостью стащив бесчувственного подростка с лошади, бережно прижала к себе. Холод его тела обжигал, а тот самый мрак, что тревожил растения, сейчас опутал мерзкими тенетами и меня. — Что с ним? — Я осторожно перехватила маленькое тельце поудобнее. — Моргульский клинок, — шепнула Арвен. — Нужно немедленно показать его Владыке! Я не обратила внимания на просьбу Ундомиэль и понесла мальчика в лечебницу. Он мог стать тенью, если отец не успеет, нужно было действовать быстро. Здесь всегда царило умиротворение и полумрак, который служил отдохновению больных. Сейчас лечебница пустовала — у нас давно не было раненых в пограничных стычках. Я положила мальчика на первую попавшуюся кровать и занялась подготовкой. Отец хорошо учил меня. Растолочь Ателас в миске, добавить заговоренной воды, прошептать мольбу. Я просила валиэ Эстэ помочь ему, излечить своей милостью. Разорвав на мальчике рубашку, приложила смесь к уже чернеющей ране. Он громко стонал и извивался от прикосновений моих пальцев, прижимающих траву, но Арвен крепко удерживала его. Я шептала молитву до тех пор, пока он не обмяк. И только тогда поняла, что это вовсе не ребенок. Хоббит. Я с любопытством и беспокойством вглядывалась в его лицо, ожидая перемен. Дыхание выровнялось. Я справилась. Осталось только наложить повязки на ещё кровоточащую рану. Я повернула голову, коснулась взглядом сестры. — Я слушаю. Арвен подошла к окну и тихо проговорила: — Скоро сама всё поймёшь, Таурэтари. Я пойду за отцом. Закончив перевязку, я заметила, что из кармана расстегнутой рубахи хоббита выпало золотое кольцо. Рука сама потянулась поднять украшение с пола, но при первом прикосновении к металлу пальцы обожгло, а перед глазами всплыло Всевидящее Око. В разум закрались темные мысли, мерзкие думы. Мной овладела жажда власти и силы. Я отскочила. Глоток воздуха, шепот растений немного успокоил и отрезвил. Мрак покинул воображение, но темные стремления всё ещё заставляли вздрагивать. Кольцо звало, манило коснуться, дабы завладеть эльфийским разумом. Но злоба, что скрывалась в нем, ужасала. Я не хотела такой силы, мне она была ни к чему. — Таурэтари! — Владыка неслышно подошёл ко мне и, взяв за руки, всмотрелся в ладони. — Ты прикасалась к кольцу? — строго, но с волнением допрашивал он. Я до сих пор была ошеломлена и не могла открыть рот, только указала пальцем на пол, где лежало кольцо. А потом потеряла сознание. Открыв глаза, я увидела золотые узоры на голубом потолке своей комнаты. Сначала мне показалось, что произошедшее лишь сон, но снова всем своим нутром я ощутила проклятую тьму. Она всё ещё пыталась проникнуть в мой разум, тянула свои мерзкие лапы и одновременно завораживала. Почувствовав меня, кольцо теперь желало попасть в эльфийские руки. Я облачилась в белое шёлковое платье с золотой вышивкой по краю подола. Ткань плотно обхватила грудь, прикрыла плечи, а по рукам спустилась струящейся вуалью. Расчесав белоснежные локоны, я заплела их в тонкие косы, скрепила на затылке, открывая взору острые ушки. Прическу украсил серебряный венец с красными рубинами, в которых искрился свет, оживляя сдержанный наряд.

***

— Гендальф! Войдя в лазарет, чтобы узнать о состоянии хоббита, я не поверила своим глазам. Рядом с постелью полурослика, на высоком резном стуле, сидел волшебник. Я радостно бросилась к нему в объятья, забыв о длинном платье и манерах, приличествующих взрослой эллет. — Таурэтари, девочка моя! — он по-доброму рассмеялся и погладил меня по спине. — Гендальф, как я рада тебя видеть! — пробормотала я, вжимаясь лицом в серый плащ. — Я тоже рад, лесная дева. Может, я бы так и уснула в теплом кольце рук Митрандира, но пришлось встать, выпрямиться и поправить платье, потому что послышались приближающиеся шаги. В комнату вбежал ещё один хоббит, покрупнее, и тут же бросился на очнувшегося темноволосого полурослика. — Фродо! — воскликнул вбежавший. — Фродо! Наконец ты очнулся! — Стараниями дочери Владыки Элронда ты пошел на поправку, — Митрандир кивнул в мою сторону и присутствующие взглянули на меня. — Мое имя Таурэтари, — представилась я, на миг склонив голову. Полурослики тоже представились. Но признаться, я не запомнила их имён, мое внимание отвлекло легкое прикосновение к плечу. — Добро пожаловать в Ривенделл, Фродо Беггинс, — произнес Владыка за моей спиной, а потом перевел взгляд с хоббита на меня.

***

Кольцо Всевластия… Вещь, которая могла вернуть силы Саурону, сейчас находилась в Ривенделле. Эльфы, так старательно изгоняющие тьму в своих краях, позволили злу нарушить покой, подобраться слишком близко. Растения взволнованно шептались, понурив ветви, а животные бежали от чувства опасности. Птицы смолкли, темные облака собрались над долиной, скрывая свет солнца. Обстановка тревожила, заставляла эльфийские сердца сжиматься в груди, и не многие осмеливались покинуть дома. Обширные сады и террасы пустовали. Эллет не решались выйти на прогулку к реке Бруинен, хотя ещё вчера они толпились у клумб. Я спокойно направлялась к реке, желая расслабиться в объятиях озорной сестры, вздохнуть спокойно и отвлечься от гнетущего зова кольца. Это влечение к тьме и рыдания природы подавляли, голова была готова взорваться от натиска силы. Все мои мысли занимал кусок металла, что сверкал во тьме, окутывающей его. Признаться, я жаждала вновь прикоснуться к нему… ощутить жар, струящийся от пальцев к груди, обволакивая внутренности черной силой. Но я гнала эти мысли. Во власти, что обещало кольцо, я не нуждалась, хоть разум и слабел. Но пока слышались отрезвляющие речи растений, моя рука не могла потянуться ко злу и рассудок не поддавался. Прохладная вода приятно окутала тело и заговорила со мной. Ее шепот утешал, успокаивал, позволял забыться. Я поудобнее улеглась у берега, откинувшись на корни дуба, что безжалостно вымыла река, и расслабилась. Шёлковое платье осталось висеть на ветке того же дуба, а венец покоился на траве. Меня не беспокоило, что кто-то мог увидеть, как я наслаждаюсь лаской прозрачной воды — мало кто спускался сюда, а в такую погоду никто и не сунулся бы к буйной реке. Но я ошиблась… — Леди Таурэтари! По тропе спускалась Айнон — моя служанка. Она спешила к реке, но даже сейчас высокородная эльфийка пыталась сохранить величие, гордо вскинув подбородок и элегантно приподняв подол сверкающего синего платья так, что из-под него неприлично выглянули тонкие голени. — Я вас повсюду искала! — Поймав мой взгляд, устремлённый на ее ноги, эллет отпустила подол и отряхнула юбку. — Владыка просил найти вас и передать, что на рассвете состоится совет. Он желает, чтобы вы присутствовали, — быстро выкрикнула она и, не дождавшись ответа, бросилась обратно. Айнон ненавидела меня, я знала. Конечно, ведь до этого она находилась среди спутниц Арвен, а теперь, по приказу отца, оказалась у меня в услужении. И вместо того, чтобы наслаждаться балами, должна была ходить за той, что проводила время в лесу, болтая с животными и совершенствуясь в стрельбе из лука. Я не забуду ее лицо, полное гнева и истерики, когда на очередной вылазке в лес она испачкала и порвала свое шикарное платье в попытке догнать меня. А когда на нее напал орк… Я и сейчас не смогла удержаться от громкого смеха, вспоминая лицо Айнон. Я тогда перерезала глотку подобравшейся к ней твари, и кровь хлынула прямо на нее, заливая рот и глаза. Айнон ещё долго тряслась от ужаса, пока не рухнула без сознания, и тащить ее пришлось мне, сразу после спасения ее жизни. Вечерело. Но даже сквозь плотные тучи пробивался яркий закат — у тьмы не хватало сил скрыть небо, медленно заливающееся красным золотом. На лице сама собой появилась улыбка. Меня радовало, что зло не способно было скрыть все самое светлое в этом мире, значит, и я могу надеяться, что мой свет не погаснет, даже если кольцо протянет ко мне лапы. Сильно похолодало. Вода остыла, призывая меня, наконец, выбраться из реки и одеться. Но так не хотелось снова попадать в липкую паутину тьмы, что лень оказалась сильнее, а сон — слишком манящим. Но не только моральное истощение было тому причиной. Вода убаюкивала, покачивая волнами мое тело, и совсем тихо, ровно, запела. Глаза невольно закрылись. Но перед тем, как забыться, я уловила звук шагов и хруст сухой земли под чьими-то сапогами. Расслабленное тело пошло ко дну, но я не смогла открыть глаза и пошевелиться. Все это походило на кошмар, сердце бешено забилось в груди, но когда влага попала в лёгкие, неприятно раздирая носоглотку, до меня дошло… Я и правда тону! Я изо всех сил старалась проснуться, вынырнуть, но тщетно. Тело ломило от жуткого изнурения, глаза не открывались. Давясь от нехватки воздуха, я инстинктивно вдохнула, ожидая, что вода ринется в лёгкие, но в ноздри проник чистый воздух. Я успокоилась. Попытка что-нибудь сказать не удалась — с губ слетел лишь измученный стон, прийти в себя не удавалось. Но ведь я только что чувствовала, как спины касаются чужие, горячие руки, а голову аккуратно кладут на землю. А затем слышала удаляющиеся шаги… Лишь после того, как спаситель исчез, я смогла открыть глаза и подняться. Не долго думая натянула на уже высохшее тело платье звездного цвета. А когда принялась надевать венец, нащупала в волосах что-то твердое. На моей ладони оказалась маленькая зелёная пуговка в виде листа.