Остров скитальцев

POV Иришка Одно из первых моих яркий впечатлений - надпись чёрным маркёром на лбу девушки по имени Луиза: «Не уверен Проверяй». Я очень удивилась, спросила у неё, как так вышло. Оказывается, это ей написал после сеанса психолог! «Ну ничего себе психолог, мне туда срочно надо» - сразу подумала я. Девочка отвела меня к Валентину Андреевичу. Он тут же записал меня на приём. После первой консультации я рыдала. Понятия не имею, что мы обсуждали. У меня вовсе потом было три состояния на сеансах - рыдаю, смеюсь, психую из-за него. Он располагает к себе, с ним комфортно. Магическим образом он моментально выстроил между нами связь пациента и психолога. Потом начались переносы, которые я сама не замечала. Тогда, конечно, я максимально не осознавала что я вообще что-то переношу. Во-первых, естественно, это был образ Демьяна. Даже нет, это был именно он, в основном. Ведь раньше я только с ним чувствовала себя безопасно, защищённой, не одинокой. А главное - он в меня верил. Конечно, тут и отношения с батей, которые надо было пофиксить (о чём не ленился напоминать дурацкий Валя!). Может быть, лишь частично я ещё переносила отцовскую фигуру. Но основой, конечно, был Демьян. Подобной поддержки я раньше не ощущала ни от кого до него. Поэтому-то я и нырнула так быстро и глубоко в эти чувства. Естественно, я заявляла, что мне всё равно, но в глубине души я понимала: это не так. Каждой групповой терапии я ждала, как маны небесной. Я сидела напротив него и наблюдала за ним. Я просто кайфовала от его поведения: легкость, наглость. Казалось у него есть какая-то власть над свободой в этом потоке хаоса и чувств на нашем острове, что невольно завораживало. Мне нравилось вбирать в себя то, что он говорит. Хотя при этом он ведь вёл себя, как редкостная скотина! Подкалывал, сидел с этой своей самодовольной ухмылочкой. Но при этом я всё ещё оставалась в противоречивом состоянии: внешне он максимально нелепый и абсурдный, но даже так меня настолько быстро и сильно зацепил. Как говорит, как себя ведёт. Мудак! Но в больнице его поведение было настолько правильным, что это работало. Внутри меня какой-то диссонанс. Он, Валя то есть, очень нелепый. Очень, понимаете?! Блять! Что вообще это за создание? Но в то же время меня ужасно сильно к нему тянет. Среди эмоций хаос, в мыслях только маты: «Ёбаный ты нахуй, пиздец, но это потрясающе!» Мало того, что на индивидуалках ты так удачно подружился с моей головой и так хорошо мозги мне вправляешь, так ты ещё и на групповухах справляешься со всеми, используя буквально пару фраз! В оставшееся время просто попивая свой бесконечный кофе, рассматривая сидящих, либо вовсе делаешь вид будто спишь! Как это может не злить?! И это пиздец! Просто восхитительно! Всё, что он делает. Вообще всё! Так не бывает. Я же понимаю, что он настолько далек от идеала, что страшно становится. И при этом всё равно он может быть таким... таким. Что? Когда я поняла насколько сильно влипла? Наверное, примерно спустя две недели с моего поступления в больницу. Конечно, я упорно продолжала делать вид, что всё не так. Но я понимала, что на самом деле уже сдала все свои позиции - война проиграна. Война, где воевала лишь я. Условия заранее были невыгодными для меня: вокруг одни и те же лица, ограниченное пространство, за его пределами всё слишком непонятно, но и внутри всё слишком абстрактно. И тут появляется Валёк, который и голос разума, и свет, на который я иду и к которому я тянусь. Просто дело в том, что Валёк меня СЛУШАЛ. (И да, я понимаю, что это его работа). Но он ведь помнил всё, о чем я говорю. У нас происходили такие настоящие и живые диалоги. И да, он так же авторитетен для меня, как и Демьян. То, что он говорил, ТАК ВАЖНО. Это ведь реально работало. Я прислушивалась, хоть и очень редко доверяюсь людям. А вокруг Валька так быстро и легко создавалось пространство безопасности, что прям нельзя было «НЕ»! Хотя Демьян меня не раздражал так, как ВАЛЯ. Вообще не раздражал, я бы сказала. По отношению к Вальку же внутри меня всегда бушевал ураган. Даже то, что он говорил неприятную, но настолько необходимую правду. Очень злило! Из-за этого (и того, что он СЛУШАЕТ) его шуточки всегда попадали в цель. А это бесило ещё больше! POV Алиса Вокруг меня густым облаком летает напряжение. Мне тяжело в нем дышать. Всё, что я вижу, - это алый огонёк, за которым следую. Я очень волнуюсь. Это моя первая групповая психотерапия. Катюша успокаивает меня. Хоть мы и лежим сейчас вместе в девятой палате закрытого поста, она знакома с ребятами из открытой части больницы. Её перевели из-за истерики и суицидальных мыслей. (Хотя я продолжаю думать, что сама Судьба свела нас). -Всё нормально. Не переживай так, пошли. - твой голос звенит колокольчиком, показывая мне выход из глубины моего собственного ада. -А? - я не сразу понимаю, что мы оказались в холле второго поста. Резкой волной накатывает смущение. Слишком много незнакомых лиц. А ты уже подталкиваешь меня к общему столу. Я нервно выдаю - Привет. -Это моя соседка по палате, Алиса… - ты рассказываешь что-то про меня, потом переключаешься на кого-то, идёшь всех обнимать. А я всё ещё стою в ступоре. Мнимое ощущение, что ты меня представила, словно я тебе небезразлична, заглушает все мысли, оставляя меня в состоянии чего-то аморфного и счастливого. Пока я варюсь в своём первичном бульоне счастья, мы оказываемся сначала в коридоре, а потом и в конференц зале. Все начинают суетиться, расставлять стулья в круг. Психолог уже сидит на своём месте, ребята тоже потихоньку рассаживаются. Я ставлю последний стул между какой-то девочкой и Катюшей. Она - единственный знакомый человек здесь (кроме психолога, но к нему ближе я сидеть не хочу, скорее наоборот), поэтому я тянусь к ней, как к безопасному пространству. Мне сразу бросается в глаза девушка напротив Валентина Андреевича. Он ухмыляется, словно предвкушает хорошее шоу, и смотрит на неё. Все мы удостоились лишь взгляда вскользь, но когда их взгляды встречаются, они замирают. Это напомнило мне момент из «Тома и Джери», когда кот и мышь замечают друг друга и уже предвкушают: сейчас будет весело. От моих мыслей отвлёк вопрос психолога: -Какие у вас чувства и эмоции сегодня? Чем готовы поделиться? - он делает паузу и протягивает руку в мою сторону. - Не забывайте представляться, так как в нашей группе сегодня появилась Алиса. Ребята встречают эту фразу волной негодования, мол «что? Опять? Ну ла-адно». Я смущаюсь ещё больше. Группа словно замечает мою тревогу, страх быть лишней. Все притихли. - Меня зовут Влася. Вообще-то Владислава, но мне приятнее Влася, чем Влада. Мне нравится солнечная погода. Это даёт надежду, что я могу быть счастливой. - отвечает девушка, на которую кивнул Валентин Андреевич. - А я устал. Да, и меня зовут Игорь. Называйте, как удобно. - продолжает следующий парень, как ни в чем не бывало. - Не хочу ничего делать. Не хочу вообще ничего. Тоска заела, никакое солнышко не поможет. Когда очередь дошла до той самой девушки, которая переглядывалась с психологом, я стала слушать внимательнее. Она меня заинтересовала своим необычным поведением. Интересно, что она за человек. - А меня зовут Ира, но вы зовите меня Ришей, пожалуйста. Не хочу быть Ириной, потому что меня эта версия моего имени БЕСИТ. - мои глаза округлились от уровня экспрессии, которая от неё исходила. - И вообще у меня настрой сегодня спорить и перечить! Потому что состояние никакое, настроения нет, я не выспалась, завтрак невкусный был и вообще всё хуйня ебаная! БЕСИТ. Если что - я предупредила. - закончила она и, нахмурившись, села поглубже на стул, задрав ноги. Следующая девушка улыбнулась: - Немного сложно говорить после такого выступления. - её улыбка стала неловкой. - Меня зовут Маша. Я хочу сегодня продуктивно поработать на групповой. Открыть что-то для себя или помочь кому-то, а может и то, и то. Ещё несколько человек высказались. Я уже не слушала. Я чувствовала, как мои нервы натягиваются подобно струне. Скоро я буду говорить, а в голове ничего кроме тревоги. Это моя первая в жизни групповая психотерапия. Я не знаю, что и как можно говорить. Я думала, что тут есть какие-то правила, но после заявления Иры мне совсем ничего не понятно. Очередь доходит до меня. Я перехожу в состояние «язык проглотила». Ребята смотрят на меня. Вдруг я осознаю, что это не привычный взгляд толпы, которая как бы говорит: «Да господи! Давай рожай! Чего молчишь?». Разные глаза и лица показывают мне одно и то же: поддержку. Резко я тону в ощущении безопасности. Меня ждут, пока я соберусь с духом! Меня и правда ждут! И им не в тягость! Они не осуждают. Но внутри остаётся червь сомнения и я с надеждой смотрю на Катюшу. Она быстро, еле заметно, дважды касается моей коленки и смотрит мне в глаза. Они завораживают. Катюша почти только показывает губами, так тихо шепчет: «смелее». И я ей верю. - Меня зовут Алиса. - я глотаю накопившуюся слюну. Комок нервов снова постепенно поднимается в горле. Но тут я вижу первый кивок от психолога, а потом и ребята словно посылают сигнал: «Вперёд, ты сможешь». Мне даже начинает казаться, что я слышу их голоса. Я встряхиваю головой, отгоняя иллюзии. - На самом деле я очень волнуюсь, потому что это моя первая групповая психотерапия. Вы все такие разные! Я ещё не до конца понимаю, что можно делать и говорить, а чего нельзя. Я даже не знаю, зачем я здесь. Но я постараюсь. Ребята по доброму улыбаются. И мне становится легче. - Это всё? - спрашивает меня Валентин Андреевич. - Если да, то я напомню наши основные правила: 1. Нельзя покидать круг без разрешения всех его членов. 2. Говорим по очереди. 3. Когда появляется кто-то новенький, представляемся снова. - Спасибо. - я кивнула. - Меня зовут Екатерина. Мне нравятся версии моего имени вроде Катерина или Рина, но можете звать меня просто Катюша, как делает большинство. - она говорит, а я наслаждаюсь. - На самом деле я здесь единственная, кроме Валентина, кто знаком со всеми членами группы. Мне кажется забавной необходимость представляться. - Катюша запускает руку в волосы, треплет их, наводя небольшой хаос, и тут же расчесывает пальцами алые пряди. - Я немного переживаю о том, что здесь я ненастоящая. Но … где тогда я настоящая? Я не знаю. Когда Катя договорила, я услышала всхлип. Потом ещё один. И снова. Я повернулась налево и наклонилась, чтобы увидеть девочку за Катюшей и ещё одной девушкой. Она прикрыла лицо руками, из-за чего всхлипы звучали приглушенно. Когда она в очередной раз шмыгнула носом, мы словно все очнулись. Кто-то начал шептать имя «Лида». Казалось, что не только я, но все были слишком погружены в себя, чтобы заметить её, плачущую. Она подняла голову. За мыслями о доверии между мной и Катюшей, за чувствами к этому красноволосому ангелочку с рожками, за переживаниями о знакомстве с её друзьями и первой в моей жизни групповой психотерапией, я не замечала плачущую Лиду. Сэцу во мне упорно твердила, что всем насрать, и я не одна её не заметила, а вся толпа игнорировала эту «ноющую» девушку. Икари же стояла на своём, плача, чувствуя себя такой же ничтожной и бесполезной, как Лида сейчас. Пока личности, подаренные мне шизофренией, спорили, я ощущала эту гражданскую войну, опасаясь, что депрессия скоро начнёт мировую. И снова я ушла куда-то далеко. Мозг упорно не хотел брать во внимание чужие слёзы и переживания, твердя, что нам и самим плохо. Атмосфера вокруг слишком внезапно поменялось. Жалость смешалась в противный коктейль с чувством вины. Ей плохо. Ей настолько ебано, что она уже рыдает в голос. Но НИКТО до этого не захотел быть достаточно внимательным. Валентин Андреевич, упорно не замечая Лидию, спрашивает следующую за Катюшей девушку: -Милана? Твоя очередь. -А? Да. - девушка опустила глаза и стала нервно перебирать пальцами, выдавая свою тревогу. - Да, меня зовут Милана. Я переживаю за Лиду и хочу, чтобы она поскорее высказалась. Лидия оторвала ладони от раскрасневшегося лица и шмыгнула носом. Она заговорила еле слышно: -Меня зовут Лида. И мне очень плохо. Я хочу уйти в палату, если можно. -А меня зовут Валентин Андреевич, меня можно называть так или как-то иначе, но не Валя. Настроение у меня такое, какое должно быть у хорошего психолога во время сеанса групповой терапии. Предлагаю сделать так: - Валентин Андреевич сложил ладони вместе с еле слышным хлопком, привлекая внимание. Пока в нашей маленькой толпе медленно сходило на нет бурление, вызванное эмоциями плачущей участницы, психолог вальяжно закидывает ногу на ногу, почти касаясь лодыжкой колена и облакачивается сверху. Все наконец затихли и он продолжил - Сейчас все выскажут своё мнение, потом мы по кругу проголосуем, можно ли Лидии покинуть нас. Начнём от меня по часовой стрелке, а я замкну круг и подведу итог. Легкая атмосфера, которая была в группе до этого, улетучилась. Психолог распределил между нами ответственность разрешить или запретить Лиде покинуть группу сегодня. Мне сразу стало как-то душно и тяжело дышать. Но процесс уже запущен и его не остановить. Зазвучали голоса, разрезая вязкую тишину, поднялись руки. Сначала высказаться решила взрослая женщина, которую я не замечала до этого. Она единственная была старше нас всех. В основном возраст участников не достигал 29-30 лет, да и психолог, на вид, не далеко ушёл. Я чувствовала себя неловко из-за неё, словно я пришла на сеанс психотерапии с мамой. -Марианна? Вы хотите высказаться первой? - обратился Валентин Андреевич. -Да. Я тут ощущаю себя немного неловко, если честно. Я старше вас всех, поэтому мне хочется о вас позаботиться. - Ира в этот момент издала какой-то недовольный рык, словно дикая кошка, которой приказали «дай лапу». - Я вижу, что Лиде плохо. Если она плачет, значит, ей действительно лучше пойти отдохнуть. У меня сложилось впечатление, словно группа обладает каким-то общим сознанием, которое мгновенно распределяет мнения, мысли и настроения между участниками. Стоит высказаться кому-то и - Бах! - все внезапно частично с тобой согласны. Так получилось и сейчас. Желание заботиться мгновенно смешалось со страхом ответственности. Я, как и многие, просто положилась на мнение Марианны. Она взрослая, наверное, она права. Конечно, я до сих пор ничего не понимала. Да и я никогда не умела выбирать, а тут от выбора КАЖДОГО зависело самочувствие Лиды. Наверное, тогда я была ещё не в состоянии сказать «нет». Катюша словно угадала мои мысли: -Я не считаю, что у меня есть право отказать. - По её тону было понятно, что она не хочет говорить своё мнение. Я улыбнулась, понимая, что я всё-таки ближе для Катюши, хоть она этого ни за что не признает. Она повернулась налево. - Лида, я отпускаю тебя. Ещё несколько человек робко соглашаются с Катюшей. Все их высказывания в итоге сводятся к «ок, иди, мы тебя не держим». И вот снова кто-то в очередной раз говорит: -Да, да, иди! -Конечно! Пока все очень мило обсуждали любовь и заботу, а Лида плакала так, словно ситуация на неё давит, опустив голову и поникнув, где-то справа от меня всё сильнее натягивалась струна. Ира выдавала своё нервное состояние, мельтеша на стуле и не оставляя в покое свои ноги. Она сидела, сложив их в позе бабочки, и мне казалось, что она действительно хочет взлететь. -ДА НЕТ ЖЕ! - Иришка не выдержала. Она всплеснула руками. - Не уходи, Лида. МНЕ ВАЖНО, чтобы ты тут была! Валентин Андреевич едва заметно ухмыльнулся. Это не ушло от внимания Иры: -Валя! Чё ты лыбишся?! БЕСИШЬ! - я вздрогнула от громкого звука, с которым треснула субординация. «Валя»? Серьёзно? Он же просил так не называть… Мою мысль прервал новый всплеск чужих эмоций. - Ты же понимаешь, что происходит! -То есть ты отказываешь Лидии в возможности покинуть круг? - один край улыбки психолога медленно пополз вверх. Валентин предвкушал взрыв и явно его провоцировал. От этих слов Лидия вздрогнула, словно испуганный кролик, и посмотрела на Иру. -НЕТ! Нет, Лида, - обратившись к плачущей, экспрессивная девушка постаралась поубавить эмоций. - если тебе та-ак ебано, то окей. Иди. Но я считаю, что тебе нужно остаться, происходящее здесь важно, в том числе и для тебя. Я хочу, чтобы тебе стало лучше, Лида. От этих слов все как-то притихли. Я прониклась симпатией к этой яркой девушке. Она умеет заявить о себе и своём мнении, что явно выделяется среди участников групповой терапии. Ира не стесняется своих эмоций. -Ой, раскомандовалась! - с тоскующе-равнодушным видом протягивает парень, имя которого я не запомнила. Он сидит, сложив руки в позе Наполеона. От него веет уверенностью и готовностью к победе. -Чи-иво? Толя! - от переизбытка эмоций Ира не находит, что сказать, будто захлебнувшись в словах. - Да иди ты! Ты серьезно это сейчас?! -Ну да! - Толик пожал плечами и сел в ещё более расслабленную позу. -ТОЛЯ! - Иришка снова перевоплощается в моих глазах. Теперь она похожа на уличного кота перед дракой. Парень улыбается ей в ответ, вздёргивая подбородок, словно он и правда победил в драке, которая не успела начаться. Лида поникла. Вроде только-только наконец-то, все вроде бы согласились, что Лида может идти. И она почти ушла, почти выдохнула спокойно, готовая уже вернуться в палату, уснуть и забыть про это утро, как про страшный сон. А она ведь наверняка не хотела сюда сегодня идти. Она знала, что не вывозит, поэтому Лидия хотела просто не придти, ведь это легко и не запрещено, ведь группа открыта. Нельзя лишь уходить из круга, если он уже сформировался сегодня, а про пропуск правила нет. И она уже тысячу раз пожалела, что не смогла решиться пропустить групповую. Если бы она не пришла, всего этого бы не случилось. И ещё Ира подливает масла в огонь. Да, с одной стороны, она поддерживает Лиду, но с другой - она ведь СПОРИТ. Девушка понимает, что Иришка хочет помочь, уделить внимание, но ведь она ЗЛИТСЯ НА ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ из-за Лидии. Я смотрю на плачущую девочку и чувствую себя виноватой. Наверняка это эмпатия меня доводит, но мне всё сложнее наблюдать за Лидой, ведь я понимаю каждое её чувство. Хоть спорит и не Лида, она наверняка ощущает свою вину: Иришка спорит, отстаивая интересы Лидии, а она словно бы тоже конфликтует со всеми устами Иры. Лиде стыдно: она жалостью к себе заставила экспрессивную Иришку сочувствовать, проникнуться всем сердцем. Ира и так была на эмоциях, а Лида ещё и дала направление этим эмоциям. Валентин Андреевич делает вид, что не видит закипающую Иру и назревающий конфликт, что меня пугает. Психолог перекладывает ручку между пальцами, и как бы невзначай говорит: -Я вижу все уже готовы к голосованию. Тогда начнём. - он передаёт невидимую эстафету левой рукой. Один за другим ребята говорят «Да». Ира пропускает свою очередь, желая высказаться последней. Ни один человек не отказал Лиде, что взбесило Иришку ещё больше: -Вы сейчас серьёзно? Все согласны? - возмущение, исходящее от девушки, все упорно игнорировали. Я была поражена ощущением, что её по сути агрессивные эмоции не вызывают такие ассоциации. Её раздражение воспринималось скорее как экспрессия, аффективная акцентуация характера, но никак не агрессия. - Тогда и я отпускаю Лиду. Но знайте, что я всё ещё против. -Я тоже не против, как и все мы. Лидия, - психолог обратился к главной героине обсуждения. - можете идти. Уход Лиды больше напоминал нервный побег. Она уронила тетрадь, потеребила свои смарт часы, с жутким скрипом перетащила стул, замерла в дверях. Перед окончательным отступлением девушка слегка поклонилась, словно она героиня какой-то дорамы, и неловко протароторила: -До свидания всем. С-спа-спасибо. Когда дверь хлопнула и в коридоре послышались торопливые шаги, я осознала, что от шока, связанного с вызванным диссонансом, Лидия даже перестала плакать. Она ощутила, что запустила механизм, который теперь не остановить и который продолжит работать и БЕЗ НЕЁ. Словно она затронула какой-то наш общий триггер, надавила на опасную точку, хоть и ненароком. Всепоглощающей стала вина за резонанс в нашем маленьком обществе, вызванный слезами Лиды. -Ты вот сейчас серьёзно это сказал? - Ира упрямо смотрела в глаза нашего психолога, пытаясь прожечь дыру в нем насквозь. - Я! Я же сказала! Блядь! Валя, Я ПРОТИВ. -Ну ты же разрешила ей уйти. - пожал плечами Валентин Андреевич, словно бы говоря «сама виновата». -Могла бы сказать нет, если тебя это так задевает. - поддакнул Толя. С оглушительным звуком струна наконец-то лопнула. Резкой волной настроение группы изменилось. Катюша мгновенно отстранилась от происходящего, словно её здесь нет. Я с опаской смотрела на Иришку, готовую порвать Толика. -Тебе вообще, блядь, всегда похуй! Молчи теперь, всё! - Ира дёрнула напряженными руками, словно пытаясь скинуть хоть часть переполнявших её эмоций. -Я считаю, что мы правильно поступили. Человеку плохо, мы позволили ей уйти и отдохнуть. - встряла Марианна. - Почему вы ругаетесь? -Действительно. Не думаю, что сама Лида хотела здесь оставаться. - пожала плечами Влася. Игорь тяжело вздохнул. Ему явно не нравилось происходящее. Он не хотел участвовать в конфликте, не хотел даже просто находиться рядом. Сегодня он говорил по телефону со своей матерью. Она снова была нетрезвая. Он нахмурился и снова раздраженно выпустил воздух из лёгких. Будь его воля, Игорь бы ушёл, но если он захочет покинуть круг, он лишь поднимет новую волну споров. А к этому он был не готов. Игорёша лишь помахал головой и подумал: «Нафиг-нафиг-нафиг!». -Да вы что, не понимаете все что ли?! Лида - часть всего здесь происходящего! Нельзя было вот так просто сказать «да, если плохо, иди»! - Ира продолжала злиться одновременно на всех, но казалось, что злится она на кого-то конкретного. То, как она упорно смотрела на местного психолога, давало некие догадки на вопрос «на кого?», но не подсказывало почему. -Ну так если ей действительно плохо. Мы что должны были держать её? - возразила Луиза. -Нет! Дело вообще не в этом. А в том, что мы должны были сказать ей, что нам ВАЖНО, что она с нами. - попыталась объяснить Ира, но, встретив непонимание, махнула рукой. - Ну вас всех. -Ира, мы же позаботились о Лиде. - с улыбкой кота Леопольда сказала Марианна, чем вызвала новую волну ярости собеседницы. -Да это же не забота! Это же похуистичное отношение какое-то! - возмутилась Иришка. -Ты думаешь, мы должны были заставить её остаться? - подлил масла в огонь Валентин Андреевич. Толя быстро закивал и протянул руку в сторону Иры, всем своим видом спрашивая её: -Ты что, садистка? Хотела поиздеваться над страдающим человеком? - Толик в этот момент выглядел, как сытый кот. Между ним и Валентином произошел немой диалог, суть которого казалось бы ясна только им двоим, но это не ускользнуло от моего внимания. По улыбке психолога было видно, что ему нравится перехваченная у него самого инициатива в игре кошки-мышки. -Это не я, а ВЫ садисты! - произошёл долгожданный взрыв. Именно про такие ситуации говорят «пиздец подкрался незаметно, хотя виден был издалека». - Нет, вы - тупые, обесценивающие люди. Просто заткнитесь уже! Лида ушла, а вы уже 20 минут это обсуждаете! А ведь ей плохо! Мы должны были поддержать её, сказать ей, что она важна, как и её чувства! А в вас никакого сочувствия! Мы могли бы помочь ей справиться со сложившейся ситуацией, а теперь я даже не знаю, как можно ей помочь. ПОТОМУ ЧТО МЫ ВСЕ ОТВЕРНУЛИСЬ ОТ НЕЁ!!! - голос Риши дрожал от гнева и чего-то ещё. -Ребята, не ругайтесь. - проговорил местный Леопольд в лице Марианны. Я тихо прыснула от того, насколько это прозвучало похоже на «давайте жить дружно». Ира кинула вправо взгляд полный ненависти. -Да мы не ругаемся! - зарычала в ответ Ира. -ТЫ ругаешься. - ухмыльнулся Толя. - Она же не просто так ушла. Она сразу сказала, что ей плохо. Это её выбор. И точка. Она взрослый человек в конце концов. Уважай её волю. -Действительно, Ира, - обратился к девушке Игорь. - хватит спорить с Толей. Тем более, что он прав. -Я спорю?! - возмутилась Иришка, не веря своим ушам. От переизбытка эмоций у неё побежали слёзы, она протирала их руками и тут же смахивала с пальцев, активно жестикулируя. - Да я вот как раз наоборот пытаюсь вам сказать, что всё уже! ОТПУСТИЛИ! ПОЗДНО, СУКА, ПИТЬ БОРЖОМИ! Погнали дальше нахуй! А вы всё одно по одному судачите «ой правильно», «ой неправильно»! А сначала такие «иди, иди, конечно», блядь! - Ира грозно сверкнула взглядом, наклонившись в сторону Игоря. - И ВООБЩЕ, Я НЕ С ТОБОЙ ГОВОРЮ, НЕ ЗАГОРАЖИВАЙ МНЕ ТОЛЮ. -Мы все равно правы. - стоял на своём Толя, делая максимально самодовольный вид. - Хотя бы потому что нас большинство. -ДА КАК ЖЕ ТЫ НЕ…! -Завязывайте свою семейную ссору, голубки. - со скукой зевнул психолог, прервав Ришу на полуслове и делая вид, что ему оооооочень надоело за этим наблюдать. Но даже мне, шокированой происходящим, было очевидно, что ему было как-то даже слишком интересно. -Ууууу, сука - плачь Иры превратился в сдавленный вой, потому что она закрыла рот ладонями. Взглянув из-под опущенных на лицо волос прямо перед собой, она протянула. - Дурацкий Валёк! Беси-и-и-ишь! Марианна уже хотела сказать очередную ванильную реплику из серии «мир, дружба, жвачка», но её перебил психолог: -Алиса, - Валентин Андреевич посмотрел на меня. Все притихли и повернулись ко мне. Я резко почувствовала себя на сцене под светом прожектора. - завидуешь? Я прислушалась к своим чувствам: страх, тревога, вина, желание одновременно сбежать и поучаствовать в обсуждении… но зависть? Нет, вроде нет. Я помотала головой. -Посмотри, как себя ведёт Ирина. - он протянул ладонь, объясняя. Его перебили: -А как я себя веду? - с вызовом спросила Иришка. - Я сразу предупредила, что у меня настрой перечить и спорить. -Вот именно. Что это за поведение, Алиса? - продолжил допрашивать меня психолог. -Не знаю. - моя депрессия и тревога слились в единого монстра, которому очень нравится питаться моими эмоциями в подобных ситуациях. Я почувствовала себя ничтожной и ничего не значащей. Опустила голову. Втянула шею. Отвернулась. Колени медленно поползли к груди, хотя до этого я достаточно расслабленно расположила согнутые ноги на широком стуле. -Давай спрошу по-другому. - Валентин Андреевич поставил локти себе на ноги и, указав на меня ручкой, поставил подбородок на замок из рук. - Ты смогла бы вести себя, как Риша? - переведя полный любопытства взгляд на неё. Тут все окончательно перестали всё понимать. Зато меня внезапно осенило: -Нет! -радостно и громко ответила я, улыбаясь и возвращаясь в расслабленную позу. - Для меня это слишком агрессивно! -Кто-то чувствует агрессию и опасность, исходящие от этого солнца? - психолог кивнул, указывая на Иру. Кто-то тут же помахал головой. Кто-то нахмурил брови и сжал губы, задумавшись. А кто-то пожал плечами. Некоторые же делали вид, что их здесь нет, например, Катюша и Игорь. Для меня наконец-то стало очевидным, куда клонит Валентин Андреевич. На прошлой индивидуальной консультации мы обсуждали, что я сама себе не разрешаю проявлять агрессию, так как это опасно и вообще обижает и ущемляет других людей. Но когда это делает Ира - никто не чувствовал этого. Её эмоции воспринимались легко. Мы словно позволяли ей выговориться, словно она злится на начальника, к которому мы вообще не имеем никакого отношения. Её злость не вызывала чувство стыда. Я бы даже сказала, что она вызывала спокойствие, так как бурлящее обсуждение помогло сбросить напряжение, которое летало в воздухе с ухода Лиды. Все ждали объяснения от меня, так как было очевидно, что психолог ничего разжевывать не собирался. И я была готова высказаться: -Мне нельзя злиться. Когда я, по своему мнению, проявляю какую-то агрессию, я очень жестоко себя наказываю. - слова полились рекой. Я почувствовала безопасность, доверие, желание высказаться. - Особенно часто это происходит в гипомании. Я имею ввиду, что становлюсь такой же экспрессивной, как Ириша сейчас. А после, в депрессии, я себя корю за то, что доставляю неудобства людям. Да, у меня биполярно аффективное расстройство, я не сказала, простите… В общем, оказывается, что всё не так страшно. -Ха! Конечно, всё совсем не страшно! - засмеялась Ира. - И вообще, почему ты сейчас извиняешься? Твои эмоции, это всего лишь твои эмоции. Тут как с мнениями: соглашаться или нет - это выбор каждого человека. Если кто-то воспринимает твои яркие эмоции, как агрессию, ЭТО ИХ ПРОБЛЕМЫ. Она говорила это так, словно рассказывает ребёнку какие-то совершенно очевидные вещи. И с каждым её словом мне становилось всё легче. Я улыбнулась так широко, насколько вообще способен суицидальный шизофреник в депрессии: -Ты просто шикарна! - я коротко засмеялась от облегчения. - Риша, ты можешь стать моим гуру агрессии? -Да пожалуйста! - усмехнувшись, но продолжая шмыгать носом, ответила мне она, не забыв бросить недовольный взгляд на Валентина. Это был судьбоносный момент и начало большой дружбы. Тут я четко заметила для себя, что мне было бы полезно у тебя поучиться в каких-то аспектах, Иришка. -Да без проблем! - Иришка набрала в лёгкие побольше воздуха и взмахнула руками, словно птица свободы, что парит во время полёта. - Берешь и посылаешь всех наху-у-уй! -Не-ет, я так ещё не умею! - я округлила глаза и широко улыбнулась. Ребята засмеялись. -Я злюсь тут вообще-то! А им смешно! - сама смеясь отреагировала Иришка, смахнув последние слезы с глаз. Слева от меня разливался тихий смех. Подобно волшебным колокольчикам, эти звуки рождали в моем сердце желание жить. Но тогда я ещё не знала об этом целебном свойстве смеха Катюши. Зато у меня появилось безопасное пространство, где не страшно быть странной, и самый настоящий гуру агрессии.