Волчий крюк

В воздухе пахло свежестью, влагой и самую чуточку электричеством. Гроза закончилась какое-то время назад, но вышедшее солнце до сих пор не успело осушить густую траву, покрывающую скалы и холмы Вольфендома. Мокрые стебли касались ног через штаны, и в любой другой день Рэйзор бы стащил с ног плотные сапоги и прошёлся бы босиком, но сейчас даже не задумывался об этом. Всё его внимание было приковано к Беннету. — …твоя удача, серьёзно, — продолжал тот, жестикулируя. — Я когда шёл, думал, утону, такой ливень стоял, а дошёл до тебя — дождь закончился. Бр-р, до сих пор в сапогах хлюпает, гадость какая. Давай найдём какое-нибудь место посуше и костёр разведём? И поохотимся! Хочешь есть, Рэйзор? Рэйзор?.. Эй, Рэйзор! Рэйзор моргнул. Он понятия не имел, о чём говорил Беннет. — Да, — сказал он. На всякий случай. Он не много общался с людьми, но знал, что «Да» — хорошее слово. Удобное. Подходит практически ко всему. Судя по тому, как заулыбался Беннет, оно подошло и сейчас. Он вновь отвернулся, закидывая руки за голову, бодро пошёл вперёд, продолжая что-то рассказывать, но Рэйзор потерял нить разговора секунду спустя. Всё дело было в царапине у Беннета на щеке. Рэйзор часто видел на нём царапины. Обычно Беннет заклеивал их. Иногда ходил к Барбаре. Или Рэйзор помогал ему обрабатывать раны, глубокие и неприятные, из-за которых кожа становилась сине-лиловой, как волчий крюк. Но в этой царапине было что-то… Другое. Она была такой тонкой. Даже без крови. Просто длинной розовой полосой, пересекающей щёку. И Рэйзор просто не мог свести с неё глаз. Беннет, кажется, её просто не замечал. Только иногда чесал щёку, будто ему что-то мешалось, и Рэйзор понимал это чувство, этот зуд — как будто мошкара искусала. Но Беннет не морщился, а просто смеялся и снова продолжал рассказывать о своих приключениях за те несколько дней, что они не встречались, а Рэйзор продолжал смотреть на него и не слушать. Царапину безумно хотелось зализать. Рэйзор знал, что этого делать нельзя. Один раз он попытался — лизнул ладонь Беннета, когда тот упал, и Беннет покраснел ярче, чем болтающийся у него на поясе Глаз Бога. Он начал тараторить и запинаться, и махать руками, и то и дело нервно смеяться, а Рэйзор просто стоял перед ним и смотрел, ничего не понимая. В его стае все так друг о друге заботились. Рэйзор понимал, что он человек — но самих людей понимал плохо. Но он был уверен, что уже натыкался в глубине леса на парочки, которые тоже вылизывали друг другу лицо, обычно губы или шею, и хотя делали они это странно, Рэйзор был уверен, что это признак привязанности. Он хотел выразить свою привязанность к Беннету. Он… не понимал, почему это делать нельзя. Даже учитель, когда он опасливо подошёл к ней с вопросом, ничего не объяснила. Но она смеялась, немного, и просила рассказать поподробнее, что именно Рэйзор хотел делать с Беннетом. Рэйзор не знал. Он просто хотел сделать… что-то. Но потом учитель, улыбаясь своей тонкой улыбкой, начала рассказывать что-то про пестики и тычинки и то, откуда берутся волчата, и Рэйзор быстро запутался в её словах, как в огромной неподъёмной охотничьей сети. Он знал, откуда берутся волчата — и категорически не понимал, причём тут может быть Беннет и почему нельзя его просто лизнуть. Рэйзор представлял это: как он подходит и лижет Беннета в щёку, упирается носом в волосы и трётся о него лицом. Зарывается носом в шею. От Беннета всегда вкусно пахло: мясом и землёй, свежим воздухом, дымом. Рэйзор бы раскрыл рот, чтобы получше ощущать его запах, и вылизывал бы его— а Беннет бы, наверное, смеялся. Иногда он хихикал от собственных волос, когда они его щекотали, и каждый раз Рэйзор замирал и смотрел на него. У него был смех, как… И глаза блестели, как… Как… Слова заканчивались, а воя бы Беннет не понял, потому что плохо понимал язык волков. Да и как бы смог объяснить Рэйзор, что его вой выражает, когда не понимал сам? — …Вчера вот убил трёх слаймов одним ударом! — Беннет до сих пор говорил. Трава, яркая и сочная, почти что доставала до краёв его сапогов. — Просто представляешь? Прыгнул, замахнулся и ка-а-ак врезал! Правда, я потом споткнулся и в озеро завалился, но зато нашёл сундук! С картошкой! Хочешь, принесу тебе потом картошки? Ой, да хочешь, конечно! Я тут, кстати, попробовал её посадить. Она умрёт, я прямо чувствую, но там уже вылез росточек. Он такой маленький, как мой ноготь. Было бы классно вырастить свою картошку, согласись? Можно было бы устроить садик где-нибудь у вашей пещеры. Слушай, а волки едят картошку? Он обернулся к Рэйзору, улыбаясь во весь рот, глядя на него, прямо на него, своими огромными зелёными глазами. Такой восторженный. Рэйзор знал это слово, этот «восторг», сжимающую грудь жадную радость, только из-за Беннета. «Он в таком восторге каждый раз, когда тебя видит», — так, кажется, говорила его учитель. Потом усмехалась, и Рэйзор опять ничего не понимал. Сейчас он этот восторг испытывал. Он смотрел на него, и что-то внутри сжималось и скручивалось, как перед боем, только приятнее. Дыхание перехватывало. Хотелось смотреть на него, и касаться носом, и трогать его волосы, и ластиться. И зализать, наконец, ту царапину, которая розовела у него на щеке. Рэйзор даже не заметил, что Беннет остановился, и теперь уже ему приходилось оборачиваться на него. Он и оборачивался — просто не мог перестать смотреть. Но Беннет приподнял брови — так он делал, когда удивлялся. — Рэйзор, стой, ты куда… — Волки едят картошку, — уверенно сообщил он — и с этими словами гордо и весьма больно свалился с оборвавшейся скалы прямо в кусты.

***

Когда Беннет нашёл его среди кустиков волчьего крюка, встревоженные вопли сменились хохотом. — Ты что, моей неудачей заразился? — спросил он, помогая ему подняться. Рэйзор принял его ладонь, хмурясь. Попытался отряхнуться, но все ладони у него были в липком соке. — Хотя нет, я бы, небось, в пылающие цветы свалился, а ты в волчий крюк! Полечишься сразу! — Лечиться… не надо, — глухо пробурчал Рэйзор, прислушиваясь к телу. Лицо и руки ныли — осмотревшись, он увидел царапины. Похлопал их вымазанной соком ладонью, и почему-то Беннет снова расхохотался, перехватывая Рэйзора под локоть. — Иди сюда! — сказал он и потащил его к ближайшему пеньку. — Архонты всемогущие, ты бы себя просто видел! Рэйзор хмуро уставился на него, но покорно сел на влажный пень, пытаясь оглянуться на Беннета. Тот замотал головой, всё ещё смеясь, и полез в рюкзак. А потом вытащил из него гребень. — Волосы? — спросил Рэйзор непонимающе. — Ты весь в волчьем крюке, — ответил Беннет и вытащил у него из волос смятую ягоду. — Столько запуталось! Ты когда расчёсывался в последний раз? — Когда… Беннет. Расчёсывал, — с трудом произнёс он. Потрогал волосы, ощущая под пальцами колючие крючки и листья. Выдернул пару веточек, но слишком резко, и Беннет, заохав, тут же перехватил его руку. — Ну уж нет, сиди смирно! — потребовал он. — Дай я тебя расчешу! Он встал за ним, и тут же Рэйзор ощутил у себя в волосах пальцы. Тёплые пальцы, уверенные — уверенно дёргающие его за волосы, правда, но всё равно. Почему-то Беннет любил расчёсывать ему волосы. Он даже подарил Рэйзору гребешок — деревянный, простой, который Рэйзор хранил в своём ящике вместе с другими сокровищами. Он редко им пользовался. Пытался расчёсывать свою стаю, но их шерсть была слишком жёсткой, а его пальцы — слишком неуклюжими. А чесать самого себя получалось плохо — он больше выдёргивал волосы, чем их расчёсывал. Но когда за дело брался Беннет, было даже… приятно. — Я могу сам, — всё равно сказал он, если вдруг Беннет не хотел этим заниматься. Но тот только рассмеялся, и Рэйзор чувствовал, как он выпутывает ягоды из волос. — Да зачем, ты чего. Лупикал ведь должны друг о друге заботиться, да? — радостно спросил он. Каждый раз, когда он говорил это — когда признавал, что они с ним семья, — говорить становилось только сложнее. — …Да, — произнёс Рэйзор. И замолчал. Беннет продолжил говорить о чём-то. Что-то о ягодах — Рэйзор быстро перестал слушать. Ему было тяжело слушать так много слов, он путался в них, не успевал понимать — но ему нравилось. Слушать. Кли, и учителя, и Беннета тоже. Особенно Беннета. Особенно когда тот зарывался пальцами в волосы, массируя кожу головы и почёсывая её ногтями. — Слушай, я тут до следующего утра не управлюсь! У тебя тут целый ягодный сад! — Он хихикнул, и Рэйзор не выдержал. Обернулся к нему. — Ой, ты чего? Беннет улыбался ему. В руках у него был всё тот же гребень, а ещё пригоршня волчьего крюка. Он держал его так, словно хотел собрать побольше, но когда Рэйзор уставился на него — протянул ягоды ему. — Бери, — сказал он. — Они мятые, но съесть-то всё равно можно. О, кстати! Замри! Он раздавил пару ягод в руках, а потом неожиданно коснулся лица Рэйзора. Провёл по щеке, как будто погладил. Улыбнулся, но уже не так широко, а как-то… тайно, словно не ему, а самому себе. — А то у тебя тут царапина, — сказал он. — Надо обработать. Рэйзор посмотрел на собственную руку. Пальцы слипались от сока, и он развёл их в стороны, а потом поднял взгляд на Беннета, сглатывая то самое странное чувство, стоящее в горле. — Тоже, — сказал он. — Царапина. И осторожно коснулся его лица кончиком пальца. Когтей у него не было, и он не боялся поранить его — но всё равно не привык трогать. Не привык… гладить, почти так же, как сам Беннет гладил деревенских котов и собак. Аккуратно. По всей царапине, которая заблестела от сока. Из горла Беннета вырвался звук. Похожий на вздох, выбитый из него силой. На носу выступил красный румянец, и он заморгал, очень часто, и Рэйзор погладил его ещё раз. Просто так, потому что обрабатывать царапину было не нужно, но и перестать он не мог. А потом Беннет судорожно втянул в себя воздух. — Сп… Сп… Кхм, спасибо большое! — выпалил он. — Ха-ха, я даже не заметил, это когда я умудрился? Наверное, ветку задел, или когда поскользнулся, или, ну, в общем, да, в общем, спасибо, я, эм, спасибо, Рэйзор, давай отвернись уже, пожалуйста, я больше не могу! Он развернул его силой, пока Рэйзор просто непонимающе на него смотрел, и тут же за спиной послышался хлопок, словно он стукнул ладонями себя по лицу. Прямо как тогда, когда Рэйзор лизнул его в первый и единственный раз. Но почему… Задуматься он не успел. Тёплые руки обвили его за плечи, и в нечёсанные волосы уткнулось лицо. — Ты меня убиваешь, — пробормотал Беннет, переводя дыхание. — Спасибо. — Не убивать, — с сомнением произнёс Рэйзор, не очень понимая реакции. — Лупикал должен заботиться. Он ощутил, как Беннет выдохнул ему в волосы. На мгновение крепче сжал руки, крепче упёрся лицом в волосы. Как будто делал то, что Рэйзор хотел. Как будто ластился. Значит, и ему можно было? Надо было спросить. Надо было спросить, и он собирался — но пока что просто сидел и старался не шевелиться, пока сам Беннет не завозился у него за спиной. Хлопнул себя по щекам снова. — Так, ладно! — слишком громко и бодро сказал он. — Давай я тебя расчешу, а потом пойдём на охоту! Устроит? — Да, — серьёзно ответил Рэйзор. И подумал — он поймает им самого крупного кабана, а потом спросит. И если Беннет разрешит себя трогать — то сам повиснет на нём, как волчий крюк, и его не выпутают уже никаким гребнем. Главное — чтобы он сказал «да».