Береги себя, прохожий

"Есть ли сейчас тучи?" — размышлял парень, устремляя глупый взгляд в небо. Свет этого города — казался таким противным, раздражающим, как и почти все в последнее время, что хоть как-то относилось к его жизни. Огни этого огромного, кишащего безличными серыми фигурами муравейника, не могли вызвать у юноши желанного облегчения, которое приносили звёзды, коих здесь пытаться повидать — зря стараться. Раздражение. Отчаяние. Раздражение. "Сумасшествие" — он взыхает, сгорбившись ворошит жёсткие рыжие волосы, упираясь локтями в худые бедра. "Я заслужил это?" Мысли прыгали с одной на другую и тут же на третью, от которой подобру было бы спасаться и Мён сделает это пока может. Шарит по карманам в поисках хрустящей пустотой пачки. "Интересно, как сейчас Юку" — маленький огонек, вызванный лёгким щелчком зажигалки отражается в глазах, будто их обладатель действительно хотел бы дарить этому пламя бессмертие, вселяя страх в души чужих, но на самом же деле этот жалкий источник тепла мог только дать отсчет жизни очередной никотиновой палочке. Предпоследней. Перед глазами стоял образ круглолицого, всегда навеселе японца, что иногда воспринималось как веселье вызвано определенным градусом ещё более определенных напитков, но нет. Он такой сам по себе. Мелкий даже для Донмёна, шустрый, всегда находящий особенные приключения на мелкую травмированную задницу, с лёгкой ебанцой и, конечно же, шармом. Как он там? Видел ли он Рона после возобновления работы интерната? "Самообман — тоже обман" — сухих губ касается лёгкая насмешливая над самим собой улыбка и плотная бумага, обволакивающая нагревающийся фильтр. Юку неплохой человек, а Рон ещё лучше, но было бы им место в его жизни, объявись они сейчас?.. Его ебанутый братик... Имя этого парня Донмён уже забыл, но все ещё помнит как побаливало горло после стычки с ним, хоть и драться в те времена для парня было, будто помолится перед сном. Воспоминания о чудесных временах отзывались в душе теплом, отсекая от противной... Реальности. У той дружбы был бы шанс даже сейчас, но вот Рон... Донмёна, кажется, простреливает неприятным воспоминанием о том, что дома его, возможно, уже не ждёт любимый человек. Едкий дым, считая секунды до того, чтобы стать откровенно ядерным, приятным потоком выскальзывает из лёгких, а вскоре и меж губ, вздымаясь в небо, где, возможно, есть тучи... "А, возможно, он написал" — тешит себя заведомо стекольной мыслью рыжик и лезет в другой карман, доставая телефон. "Опять повелся" — матерясь про себя, Мён смотрит на почти пустое окошко уведомлений и с очередным чувством разочарования на душе смахивает рекомендации от Ютуба. Смирится с тем, что человек, которого ты любил как никогда сильно и продолжаешь любить больше взаимностью ответить не может — дело не одного вечера, поэтому парень прикидывает в уме через сколько дней отсюда он сможет увидеть Луну и приходит к выводам, что хер знает когда. Грёбаный Д. Возможно, он когда-нибудь отдаст ему Луну, но не в ближайшее время, точно. Очередной болью, будто росчерком ножа по нежной коже проходятся особо яркие воспоминания. "" — Не думаю, что хочу общаться с ней, — Мён неловко потирает шею, неуверенно смотря на чужую тонкую цепочку, которую где-то в районе груди оттягивает замысловатый кулон. Белая майка этому парню откровенно шла. — В ближайшее время я не хочу дарить свое сердце в принципе кому-либо. В ответ он долгое время не получал ничего, кроме белозубой улыбки и горящего взгляда, спрятанного за весельем на почти идеальном лице. Д присел поудобнее, подтягивая к себе правую ногу. — А может именно тот человек, который поймёт тебя и ты будешь чувствовать себя с ним оверахуенно совсем близко? — провокационный вопрос заставил их взгляды пересечься. Один — непонимающий, второй — нечитаемый. Донмен отбросил лишние мысли и перестал вглядываться в лицо друга, отвечая: — Такая логика может сделать из моего сердца проходной двор. Сейчас мне это не нужно. Пухлые губы почти дрогнули в обиде, но вовремя вернули себе смелость на простую улыбку. Их обладатель молча кивнул, демонстрируя не симметричные ямочки на щеках. "" — Чертов прохожий, — сыпал проклятия рыжий. Только теперь парень понимал, что тогда они оба были крайностями. Один влюбленный дебил, состоящий в отношениях с другой, а второй пиздострадающая по бывшему шлюха. Теперь все поменялось. Но они по прежнему противоположности. Белые зубы, милые ямочки, почти лисий прищур глаз. "Как у Рона" — пробегает в голове, но Донмен знает, что дело не в этом. "Дело в том, что я слишком много думаю" — почти со вселенской обидой парень смотрит на почти сотлевшую сигарету и невольно струшенный на белые крассовки пепел. Слишком много он витал в воспоминаниях... Что поделать, если вспомнить действительно было что? Раздосадованно вздыхая, рыжий делает ещё одну затяжку и тут же в своей любимой вредной привычке откидывает окурок в сторону. Стряхивая пепел с обуви, Мён поднимает телефон с бетонного покрытия крыши и опят проверяет уведомления, оправдывая все это проверкой времени. "Малыш" (23:03) "Я соскучился" (23:03) Где-то невдалеке проехала машина скорой помощи, разрывая белый шум улиц пронизливой сереной. Где-то так и пищала последняя капля его самоуважения. Теплая улыбка заняла свое место на милом лице. Донмен знает, что это ложь. Знает, что это — просто привычка и каждое неискренное признание в любви в его сердце будет застревать все так же, как было до этого, но он будет улыбаться этим попыткам, шептать честные слова любви в чувствительное ушко. И весь цирк продолжится. И Донмен станет частью этого прогнившего изнутри муравейника, грея в сердце воспоминания о лучших временах. Парень, не отвечает на сообщения. Повеселев, поднимается на ноги и сует руки в карманы, чтобы в последний раз поднять взгляд к небу и попробовать угадать. В кармане руку жжет пачка сиг и вибрирующий, похоже, от поступающего звонка телефон. Д будет злиться, когда увидит свою пачку сигарет почти пустой, но искренне верящего в то, что на нём все заживёт как на собаке Донмена волнует другое. Действительно ли сейчас небо спряталось за тучами?