поиски нашей луны обречены на провал

отблеск луны и твоих глаз. главное, что запомнилось тем вечером. - луна и правда красива осенью. - малахитовый взгляд устремлен куда-то к небу. глаза, полные блеска и жизнерадостности, несмотря на подступающий апокалипсис. бледная ладонь блондина была сжата рукой, более крепкой и крупной на вид. но, почему-то, лицо всё-таки было обеспокоенным. - что будет завтра? - светлая макушка повернулась. мягкие черты лица, пухловатые, розовые губы, привлекательный разрез глаз - утонуть в этом омуте, буквально, было бы чем-то самым лучшим, пожалуй. он явно взволнован - мелкая, но заметная глазу, дрожь проходила по его телу. - ты боишься? - мягко, так привычно и тепло, спросил длинноволосый. глаза, оттенка темного шоколада, не отрывались от малахитового взгляда. на самом деле, брюнет боялся не меньше. нет, он дьявольски боялся. неизвестность завтрашнего дня пугала. запрещеность, скрытность, подозрения со стороны - это все сдавливало, словно, под прессом. - я не хочу драться с тобой.. - стоило лишь последнему звуку соскочить с губ - темноволосый обхватил выбритый затылок блондина теплой ладонью, подтягивая к себе. «наши поцелуи кажутся мне особенными» - так всегда думали они оба. тепло губ, немного неприличные звуки близости сейчас, переплетающиеся языки. движение за движением - с каждым из которых воздуха в лёгких становилось все меньше. довольно мускулистые бедра парней терлись друг о друга. пускай уже привыкший, матсуно сжимал в кулаке небрежно собранные прядки темных, шелковистых волос кейске, получая в ответ приятное рычание. сейчас, прямо под этой одинокой луной, перед тем, как настанет следущий день, не несущий за собой ничего хорошего, они могут уделить себя друг другу. без пошлостей, формальности или наигранной ненависти - так, как обоим бы хотелось. - все будет хорошо - после восстановления дыхания и возврата в лёгкие воздуха, прислоняя их лбы к друг другу, всматриваясь в малахитовый взгляд, нежно, почти шепотом, сказал кейске. - если все закончится - сбежим? к нашей луне. найдем ее в этом мире и навек останемся под ее светом, м? - скрывая свои переживания, а может, даже приглушая их, парень продолжал. «добрый, беззаботный, а главное - мой» - разум блондина уже, казалось, покидает все плохое. да, он любит его приятный басистый голос, свежий запах от шампуня, бистровые зрачки с отблеском неподдельной искренности. да, он готов следовать за ним в любую точку земного шара. блондин, ошарашенный предложением партнёра, периодично кивнул. такой прекрасный, такой, какого бы кейске укрыл собой, не давая внешнему миру увидеть его или, того хуже, навредить. пальцы крепко и нежно переплетались, создавая замок. змеиный яд этих чувств убивал, заставляя следом заново перерождаться. оставались считанные мгновения до судьбоносной встречи. той встречи, где все кипящие чувства придется забыть, спрятать от чужого взора. только сейчас был маленький шанс вновь коснуться друг друга, посмотреть в глаза и сказать о том, насколько сильно любишь. и плевать на то, что в один момент их могут раскрыть. но от этой путаницы и неизвестности хочется кричать - так, чтобы голос пропал навсегда. ведь на утро мы расстанемся, так почему же ты со мной. ты мог встретить лучи солнца с кем-то другим. но я благодарен, что ты выбрал меня. * светлая макушка, наполненная ненавистью и желанием ринуться в бой, но одновременно страхом и скованностью, суетливо искала цель среди толпы. бистровый взгляд, безразлично устремленный на своего нового командира, красивые руки, к сожелению, спрятанные в карманы, тёмные волосы, с которыми небрежно играл ветер, пробираясь меж прядей - да, именно то, что он искал. баджи кейске. бывший командир первого отряда, перешедший в итоге в другую группировку, - вальгаллу - в белой куртке с изображением обезглавленного ангела на спине. вновь матсуно убеждается в том, что его командиру идет все, что бы тот не надел. широкие плечи, мелькающие из под губ клыки, бледная шея, спрятанная за паклями густых волос - тот самый заветный плод. «если все закончится - сбежим? к нашей луне. найдем ее в этом мире и навек останемся под ее светом, м?». да, чифую вспоминал сейчас слова кейске. он сбежал бы с ним не задумываясь. но вынужден стоять против него с видом абсолютно безразличным. чифую был довольно умным парнем. проблем в учебе никогда не было, из-за чего и отношение к нему со стороны взрослых и учителей не было сильно плохим, несмотря на некую распущенность в поведении. да и смекалка у этого парня была довольно высока. он с лёгкостью замечал мельчайшие детали, намеки, проблемы. от него действительно тяжело скрыть что-то. матсуно не сразу скажет, что подметил что-то странное в чьём-то поведении или в какой-либо ситуации - правда, если оно того не требует. парень устремлено смотрел на брюнета, вглядываясь в любимые, острые черты. «наконец мы встретились взглядами..» - облегчённо, где-то в мыслях, подумал блондин, когда глаза шоколадного оттенка обратили на него внимание. и краешек губ зеленоглазого уж было приподнялся, пока тот не заметил.. как двигались губы баджи. да, матсуно свойственно быть внимательным к мелочам. «будь осторожен, чифую.» - читалось по его устам. будь осторожен. «ты тоже, баджи-сан.» - слабо улыбнулся светловолосый, сглатывая немой ком в горле, получив в ответ еле заметный кивок. ты боишься боли и крови, и все же вонзаешь нож в спину. теперь мы оба мертвы — ты снаружи, а я внутри. * последнее, что ощущал - сухая земля и трясущиеся руки на спине. последнее, что слышал - тишина, покрывающаяся всхлипами и обрывками фраз. последнее, что видел - короткие прядки светлых волос, нависшие на мокром лице, скривленные губы, которые, на самом деле, более пухлые, и глаза, превратившиеся в морскую синеву. слеза за слезой, падающая сверху на лицо кейске. блондин же суетливо кричал, моля о вызове скорой. его хрупкое - с виду - тело тряслось, словно, осиновый лист. вновь и вновь он твердил одно, - «все будет хорошо, баджи-сан» - натягивая улыбку сквозь бегущие по щекам дорожки. глаза баджи "бегали" по прекрасному, заплаканному лицу, стараясь запомнить все до мельчайших деталей. брюнет, ранивший себя самостоятельно, без единого колебания, лежал на коленях своего вице-президента, истекая кровью. главное, что рядом с ним. - как-нибудь.. сможем снова покурить после порции лапши? как в старые-добрые, чифую? - улыбаясь, как очевидный идиот, прошептал шатен лишь для бледных ушей матсуно. баджи был, как на зло, спокоен. губы, подбородок и шея были в крови, на торсе красовался след от ножа. и все же - как всегда, оставался оптимистом. - все, что только пожелаешь, баджи-сан. - уголок губ его немного поднялся. «значит, будет жив? все же хорошо?» - проносилось в мыслях блондина. на его руках окровавленное тело брюнета, который явно подавлял боль. длинноволосый же не произнес и слова боле. видимо, сил не оставалось даже на это. так сначала подумал блондин - перед тем, как ещё теплая ладонь кареглазого обхватила выбритый затылок, сближая лица парней. во рту сразу почувствовался металлический вкус чужой крови. на глазах у 450-ти человек, на земле, с полумертвым кейске - целовался матсуно. и так было плевать на ошарашенные, а может даже осуждаещие, взгляды со всех сторон. но, если ему больно? зачем он это делает? и чифую действительно сделал несколько попыток - отстраниться, аккуратно, дабы не навредить, оттолкнуть парня - но в итоге они оказались четными. брюнет был слишком настойчив, но не груб. несмотря на всю возможную му́ку, кейске проскальзывал в ротовую полость языком, переплетая свой и чифа воедино. он нежно покусывал губы матсуно, как и раньше, слабо оттягивал короткие светлые волосы длинными пальцами. и так могло бы продолжаться вечно, если бы не кончающийся по обычаю воздух. - теперь можно и умереть, не так ли? - через силу усмехнулся брюнет. нефритовая радужка расширилась, из-за сужающегося темного зрачка. что за бред он сейчас несет? да, возможно, было очевидно, что он и правда не протянет до больницы. но только не для чифую. - идиот, скорая уже едет. - взволнованно пробубнил блондин. - черт, почему так долго. - сжимая свободную руку в кулак, он прислушался к звукам. да, там точно сирена. значит, скорая! - слышал, баджи-сан? они едут. они уже тут! все будет хорошо, ты будешь жив, понял. - матсуно улыбнулся краешком губ, нервно смеясь и почему-то ранняя холодные слезы. ладони задрожали ещё сильнее. но кейске не сказал ничего в ответ. «да, пусть лучше экономит силы до приезда скорой, все правильно!» - мысленно убеждал себя блондин. баджи же сильный, он продержится! все определенно будет хорошо. «баджи не даёт обещаний, которые не сможет выполнить.» скорая на месте. мне плевать на окружающих. ты можешь заменить их всех. нет, ты гораздо лучше. просто хочу видеть тебя рядом даже через сотню лет. * тишина, пропитанная в больничных белых стенах. суетливые медсестры, носящиеся из палаты в палату. переменный запах медикаментов и спирта. огромные окна. кажется, уже успело стемнеть. коридор как и обычно пустой. так даже лучше. ведь, возвращаясь домой, у чифую получится немного дать себе погрустить. но это только тогда. а сейчас рекомендации к настроению совершенно противоположные. ему нужно воодушевиться. пока ехал в больницу, пусть уже не первый раз за неделю и даже за день, все равно равно, переживал. два раза в сутки мастуно посещает белостенное здание. на самом деле, никакого результата за эти прошедшие 2 дня после разборок с вальхаллой не произошло. хорошего результата. скорее, наоборот. как бы врачи не старались - все было насмарку. ножевое ранение у кейске было слишком глубоким. он не приходил в сознание, лежал под аппаратами. чертов придурок. ручка двери. шаг. светлая палата. единственное, что выделяется - густые, шелковистые, тёмные волосы, небрежно разбросанные вокруг бледных плеч на белой подушке. почти бесшумно блондин сделал несколько шагов к больничной койке, присел на корточки и облокачиваясь подбородком на сложенные руки, взглянул на кареглазого. на аккуратных плечах держался белый халат, которой никак не нравился матсуно. слишком он не любил атмосферу больниц и всего, что с ними связано. нефритовый взгляд устремлено глядел на бледное лицо. длинные ресницы, острые черты, пухлые губы, неравномерно падающая прядь вокруг шеи. привычно нежно взял большую ладонь брюнета в свою, некрепко сжимая. - ты же слышишь меня, да? - грустный взгляд опустился на теплую кожу в своей руке. совсем незаметно, но.. может, чифую сейчас немного улыбнулсч? - у тебя красивые руки, баджи-сан. я же смогу когда-нибудь вновь пересчитать пальцы на обоих из них? - блондин большим пальцем свободной руки поглаживал ладонь кейске. на самом деле, чифую безудержно любил тактильность. но, почему-то, только с ним. матсуно часто копался в густых, тёмных волосах, а потом завязывал парню какой-то хвост, который, кстати, очень ему шел; с детским интересом рисовал узоры на теле кареглазого, понятные только ему самому, считал количество его родинок и пальцев на каждой руке. буквально все в этом человеке казалось ему прекрасным. говорить хотелось о многом, но не многое получалось сказать. возможно, тишина была более уместна. мне чуждо время без тебя. хочу запомнить твой образ, чтобы вспоминать, когда ты уйдешь. действительно ли ты говоришь правду? прошу, не разбей мне сердце. * не торопясь, блондин шел в ту же палату, из которой вышел ради кофе и разговора с врачом. откуда-то из коридора послышались громкие звуки суетливости. плохо кому-то, да. хватило секунды, прежде, чем в светлую макушку не ударило лучом озарения, прежде, чем он рванул к палате, роняя из рук горячий напиток. в груди сжалось чувство тревоги, ладони вспотели, а в голове пронеслись все возможные варианты событий. позади кричала уборщица-старушка, которой теперь уберать кофейное пятно на полу. «почему ноги дрожат? почему мне так страшно?» - летало в черепной коробке. завернул за угол. именно его дверь. черт возьми, нет. из палаты туда-сюда носились медсестры. матсуно растолкал девушек в белых халатах, подбегая к больничной койке. где-то на ребрах неудобно поселилось мерзкое ощущение опустошенности и страха. дыхание же испарилось. ребра, казалось, сломаются, словно тоненькая ветка весной, от бьющегося сердца. них живота отяжелел. ноги покрылись мелкой волной мурашек, вызывая подобную редакцию на остальных участках кожи. нефритовый взгляд теперь был заметен лучше из-за широко распахнутых глаз. на плечах будто ощущались камни, из-за чего они просто опустились. кажется, уши забыли о своем истинном предназначении, перестали выполнять должные функции - внешний звук заглушился, перекрывая входящую информацию. кровь в жилах верно застыла. кружит. разум в тумане, который рассеит.. кто? - луна будет все также красива, баджи-сан? - стоя в его палате, слушая противное пищание аппаратов, осознавая, что ответа не получит, тараторил матсуно. подошва ботинок напрочь приклеилась к линолеуму в помещении. крепко сжатые кулоки прижаты к бёдрам. голова опущена, волосы обильно скрывают лицо. халат почти падает с плеч на пол. стоит заплакать, но хочется лишь лечь в ближайшую лужу на асфальте. твои обещание - мои цепи. научи искать замок, чтобы снять их. ведь ты покинешь белую комнату. оставляя меня скованным в материализованные железки. * небольшое надгробие с большими буквами. «кейске баджи». рядом одиноко испускаются цветы от пришедших несколько дней назад былых друзей и родственников. от обессиленной матери, что потеряла всю живость, когда-то мелькающую ее глазах. на похоронах ее силком оттаскивали от бездыханного тела сына. она обвинила во всем группировку, наговорила кучу слов в адрес чифую. «вы же были близки, почему ты не спас его? какого черта мой сын отправится под слой сырой земли? почему там не кто-то из ваших чертовых гопников?! чифую, почему ты не предпринял ничего..?». ее можно понять - она потеряла единственного сына. теперь а ее доме будет слишком тихо. что же касается матсуно. практически каждый день его проходит у каменного надгробья. на пару с лапшой, что уже не лезет в горло, и пачкой сигарет, запах которых въелся ещё и в волосы. даже кот порой обходит хозяина стороной из-за мерзкого запаха табака. блондин так чертовски устал улыбаться им. ему бы безумно хотелось отправиться в след за брюнетом. может, вскрыться или сброситься с крыши этого проклятого дома, в подъезде которого ещё стоит коробка с брошенными котятами, что кейске притащил сюда месяц назад. «эта лестничная клетка знает о нас слишком много.» - думал чифую. в этом подъезде они пересекались каждый день, когда шли к школе и обратно. здесь закурили первую украденную сигарету, чтобы мамки не спалили. здесь пьяные возвращались с какой-то хаты. здесь впервые поцеловались.. здесь попрощались в тот день. в этих стенах спрятана целая история. подниматься по ступенькам теперь немного тяжелее, ведь впереди не идёт ноющий баджи про очередной плохой балл или умиляющийся с милого кота на проезжей части. перед лицом не мелькают его волосы с запахом мятного шампуня. матсуно больше не дотронется спиной до холодной стены из-за баджи, прижавшего его к ней. а после кареглазый не поцелует его прямо перед дверью собственной квартиры, зная, что в любой момент может выйти мать. вечно холодная ладонь длинноволосого не пробежит по животу и талии блондина, накрывая волной мурашек. шалавливо не растегнет две верхние пуговицы на рубашке, чтобы покрыть тело чифую отметинами. скрывать их действительно было тяжело - мать, видимо, замечала убывание тонального крема в тюбике. моя рука застряла в земле. кажется, я могу вытащить ее, но не стану. пожалуйста, не останавливай меня. мне тяжело быть порознь. * - я до сих пор помню сколько сахара ты кладешь в этот ужасный горький кофе, на какой руке ты носил резинки для волос и какой завязывал их, в какой позе ты любил засыпать и что больше всего хотел съесть на завтрак. черты твоего лица всегда перед глазами, а запах кожи застрял где-то в районе носовой перегородки. твои руки вечно отпечатались на моем теле, не оставляя и места для проникновения солнечного света. я курю ровно пол сигареты и съедаю половину этой лапши, как и обычно. я чувствую тебя, это же ты? прости меня, я разочаровал даже твою мать. думаю, на твоём месте должен быть я. знаешь, до этого недалеко, видимо. я скучаю по тебе, баджи-сан. смогу ли я снова восхищаться луной в небе? думаешь ли ты, что я предам тебя и найду кого-то иного? я так устал от них. каждый день смотрю на чертов нож - а он умоляет почесать им вены. окно намекает на прогулку по крыше, чтобы прыгнуть ниже. когда иду к тебе, колеса того грузовика предлагают заснуть под их трипом. может, стоит проявить взаимность, чтобы надолго не разлучаться с тобой? этот кот.. он перестал появляться на глазах. ты забрал его настроение с собой? знаешь, эти сигареты действительно ужасны, почему мы курили их пачками? - перескакивая с темы на тему в собственном монологе, блондин вертел в руках полупустую пачку табака. обычно, ее со смехом выхватывал кейске. а когда курил всегда выглядел разбито. у него действительно были красивые пальцы. а сигарета лишь украшала их. у матсуно же было иначе. он всегда что-то говорил, пока дым покрывал стенки его ротовой полости, а запах никотина впитывался в кожу. лишь ладонь брюнета, когда тот выхватывал окурок с губ зеленоглазого, заставлял замолчать. ведь «сейчас он докурит и обязательно поцелует меня». это было обыденно. они довольно разные и по-своему уникальны. но самая важная схожесть - они искренне сильно любили друг друга. - я жалею, что позволил тебе умереть. - он продолжал, всячески игнорируя мокрые щеки и пелену в глазах. - что впринципе не уберёг от этого места. я хочу уйти за тобой. забери меня, прошу. мне тяжко здесь без тебя. - с мольбой кричал блондин на бетонную табличку с чёрными иероглифами. ему стоит выплакаться. потому парень склоняется и прижимает ладони к лицу. внутри все рвало, будто тигриными когтями. чертов камень на сердце становился тяжелее. ему ни капли не лучше, когда он плачет. голову прострелило от адской боли. руки, кажется, снова трясутся. «как же омерзительно выглядеть таким слабаком.» - не переставая думал зеленоглазый, но ничего не мог поделать. в квартире блондина, где когда-то очень часто проводил время кейске, сейчас не так шумно. атмосфера поменялась ещё в тот день, после несчастной драки. мать парня конечно это замечала. а когда узнала о смерти его друга, то поняла все сразу же. сколько бы женщина не пыталась - поднять сыну настроение не получалось нисколечко. в итоге она просто дала ему побыть на едине с самим собой, ведь баджи был единственным, кого чифую воспринимал настолько серьезно. темноволосый был хорошим другом из маленькой семьи - возможно, даже ее членом. сейчас матсуно почти не бывает дома, а от разговоров уходит. под глазами всегда красные опухшие мешки, руки постоянно в карманах, через которые просвечивается прямоугольная пачка, по всей видимости, табака, а мягкие светлые волосы покрывает черный капюшон. ее мальчик был сильным по своей натуре, потом он смирится и сможет жить дальше. значимое количество слез, нервов и всхлипов. все это в миг прекратил маленкий силуэт. блондин поднял заплаканные глаза на надгробие кейске - рядом с ним уселся небольшой чёрный кот и заинтересованно оглядел матсуно. чифую был неравнодушен к животным, в основном, это было из-за баджи, ведь тот до беспамятства любил их. парень вытянул вперёд ладони, подзывая к себе питомца. тот поднял хвост, плавно подошёл к незнакомцу и туловищем начал тереться о влажные руки зеленоглазого. уголки губ блондина приподнялись вверх. он по-хозяйски взял животное на руки, рассматривая с макушки до лапок. мягкими подушечками кот потянулся в сторону, закрытой толстовской, шеи. на подобные действия матсуно усмехнулся и аккуратно прижал того к груди. «коты замечательные, ты им нравишься.» - сказал бы баджи сейчас. от осознания этого на щеку парня упала холодная слезинка. по коже прошёлся легкий ветерок, забираясь через толстовку, что немного оголяла шею, на которой почувствовалось еле различимое, мягкое и приятное давление, что напоминало то ли сухие губы, то ли грубые подушечки пальцев. - люблю тебя, фую. - до болезненного крика родной, басистый голос, заставляющий вздрогнуть. блондин оглянулся по сторонам, посмотрел на кота, который непонимающим взглядом глядел на него. нижняя губа дрогнула. казалось, слезы польются вновь. кот выпрыгнул из белоснежных ладоней и улёгся на сложенных ногах матсуно. - и я тебя, кейске. - искренне улыбнувшись зеленоглазый посмотрел на надгробие. самое любимое место баджи у чифую - его шея. темноволосый всегда целовал светлый участок кожи, всегда прикасался. шея парня была безудержно красивой. белоснежная, тонкая, с привлекательным переходом к челюсти или плечам. а багровые пятна на ней до чёртиков нравились кареглазому. потому тот, как нелепый фетишист, покрывал ими блондина. даже сквозь сырость и одиночество вечно люблю тебя и отдаю свое сердце. эта луна светит так прекрасно лишь в твоём присутствие. так что появись ночью в моем сне.