Выходной день

      Светловолосый мужчина плавно повторил движение рукой, а затем изменил стойку. У него это выходило до того просто и естественно, словно его тело было продолжением природы, словно он был чем-то большим, чем о нём знали. Мужчина никуда не спешил и был спокоен. Такое умиротворение как сейчас мог подарить лишь день, который он мог провести с семьёй.       Он скосил взгляд и проследил за мальчуганом, который старался повторить за ним, но в силу нежного возраста и нехватки опыта получалось не так хорошо, как ему хотелось.       — Следи за дыханием, — улыбнулся он, когда мальчик слишком резко переставил ногу и покачнулся. Ниалл хотел было помочь, но мальчишка был слишком независим и раздражался, когда отец поправлял его на тренировках и только поэтому просто повторил движения один за другим с самого начала. — Контролируй воздух не только вне, но и внутри себя.       — Почему я не могу так, как делаешь ты? — раздражённо выдохнул мальчик, как капля воды похожий на отца. Никкаль часто подшучивала над ним, Ниаллом, что вся её заслуга была только в том, чтобы выносить и родить его копию, но он лучше остальных знал, что сын был похож на него только внешне. Нетерпеливый и свободолюбивый характер тот унаследовал от матери. К слову она точно так же не любила, когда что-то не получалось почти сразу же и порывалась отступить, но после, из-за чистого упрямства возвращалась и заканчивала дело.       — Потому, что ты только учишься, — улыбнулся мужчина и повернулся к сыну, смотря на него снизу вверх. — Ничто не будет получатся только потому, что ты того хочешь. Нужны воля и упорная работа.       — Но мы тренируется уже целый месяц! — недовольно проворчал Аннэр.       Он хотел быть таким же сильным и смелым, как старшие мальчишки. Хотел чтобы им восхищались, а не только его отцом, и когда он попросил папу заняться не только физическими тренировками, но ещё и теми, что развивали его дар, Ниалл согласился, хоть и считал что ему ещё рано и сила не поддаваться сыну только потому, что мальчик так хотел, но упрямство было семейной чертой и в итоге он сдался, заранее предупредив, что ничего простого и лёгкого и ждать не следует.       — Маги тренируются десятилетиями, прежде чем добьются тех выдающихся результатов, о которых ты сейчас думаешь, — спокойно ответил Ниалл сыну, испытывая желание потрепать того по белокурой голове, но они воспитывали его мужчиной, который в свою очередь стал противится излишней нежности. Аннэр даже матери перестал позволять сюсюкаться с ним и целовать в лоб на глазах у кого-то, кроме их маленькой семьи. — Спроси у мамы сколько ей потребовалось времени, чтобы приручить свой огонь.       Мальчик задумался. Он быстро вспомнил тех огненных зверьков, которые мама создавала, те здания что рисовала заставляя пламя противится законам природы и выстраиваться так как ей было нужно. Он восхищался её ожившими яркими иллюзиями ничуть не меньше её эмоциональных рассказов, которыми он заслушивался даже сейчас. в памяти Аннэра так же всплыли маленькие блуждающие костерки, которые освещали те участки их дома, которые хотелось маме. Её озорную улыбку, когда она подшучивал над случайными прохожими в столице или над их соседями. Она с такой лёгкостью управляла огнем, что мальчик не верил, что когда-то могло быть иначе.       Нет. Он совсем не представлял её без огня, как папу без ветерка. Они были неотделимы и он хотел такого же уединения со своим даром, но воздух не доверял ему, сопротивлялся, что заставляло Аннэра злиться. Силы же негативные эмоции не любили и отвергали его попытки наладить контакт.       — Долгое время, долгие два десятка лет всё, что получалось у твоей мамы — слабый огонёк на кончиках пальцев, — Ниалл с улыбкой вспомнил то время, сладкое и безмятежное. Как бы ему хотелось, чтобы для его Никкаль жизнь всегда была такой простой, как ей казалось в тот момент.       — И что она сделала? — воодушевился малыш, представив что отец сейчас выдаст ему секретную формулу, решит его проблему и все тут же наладиться.       — Тренировалась, тренировалась и ещё раз тренировалась, — назидательно ответил Ниалл, а в голове сами собой всплыли те далёкие тренировки. Терпения у Никки было даже меньше, чем у сына, но именно они и помогли ей в итоге. — И она также хмурила брови и морщила нос как ты.       — И ты был с ней такой же терпеливый? — поинтересовался мальчик, с радостью использования разговор как возможность отдохнуть.             Ниалл хмыкнул, вспоминая их тренировки: обоюдные подшучивания, ругательства Никк и прохладные, строгие замечания его самого. Долгие задумчивые взгляды, которые они поняли спустя года и тем не менее единение, связь, которая крепла с каждым днём. Им было весело, было хорошо и он так привык к присутствию Никкаль рядом, что вскоре стал бояться, что её могут у него отнять. Враги или она сама из-за своей неосторожности и неосмотрительности. Тогда-то он время от времени становился строгим, желая уберечь её от всего, но учить её так же спокойно, как делал это с сыном, как делал с Су и Шимуном, с другими студентами… он никогда не мог.       Никкаль всегда была особенной. С той самой встречи в Доме Детей.       — Он ругался и делал едкие замечания, — раздался звонкий женский голос за их спинами. — Знал бы ты сколько ругательств я от него услышала.       Оба обернулись и увидели молодую, всё ещё юную женщину с яркими как пламя волосами. Она могла бы и сейчас сойти за невинную девушку, впереди у которой была вся жизнь и которая смотрела на всё широко распахнутыми глазами, веря в лучшее. Отчасти она такой была: юная, прекрасная, но к своим годам познавшая и горечь потерь и увидевшая всю несправедливость мира. Они предпочитали не вспоминать о темных днях, но они заставили её повзрослеть и тем не менее именно Никк научила всех снова улыбаться и верить в светлое будущее, которое они и построили общими усилиями.       Никкаль держала правую ладонь на слишком большом для её обычно хрупкой фигуре животе и продвигалась к ним медленно, едва заметно перекатываясь с ноги на ногу. Она была на сносях, со дня на день собиралась подарить любимому мужу ещё одного ребёнка, маленькое очаровательное чудо, как продолжение их любви. В последние дни ей было особенно тяжело ходить. Как и стоять, сидеть, лежать, но она не жаловалась. Как же могла? Это было всё ради новой жизни, которая скоро увидит свет.       Ниалл с огромной нежностью посмотрел на жену, хотя и планировал отчитать её за то, что покинула их комнаты. Он строго настрого приказал ей не перенапрягаться, но когда это Никкаль слушала его?       — Правда? — поинтересовался мальчик, подскочив к матери и пытаясь обнять ту, но ручки были ещё маленькие и естественно у него ничего не получилось.       — Нет, — рассмеялась она, ероша волосы сына и ещё больше веселясь, когда он стал хмурится. — Твой папа — лучший учитель из тех, с кем я была когда-либо знакома. Он знает о чём говорит.       — Папа сказал, что у тебя тоже не сразу получилось, — продолжил мальчик с интересом, желая получить подтверждение или опровержения словам родителя, а может просто пытаясь, как она когда-то, увильнуть от урока и отвлечь взрослых разговором.       — Да. Так и было, но в итоге я научилась всему, чему следовало, — согласилась Никкаль, а затем встряхнула рукой, сделала из огня жеребца и заставила того замереть посреди зала, а потом приказала угаснуть.       Аннэр воодушевился и отбежал на прежнее место, готовый продолжить тренировку с отцом. Ниалл улыбнулся, отмечая как в очередной раз, всего несколькими словами, его обожаемая супруга делала то, на что у него могло уйти много времени. Восхищающийся отцом, пытающийся быть похожим на него Аннэр тем не менее беспрекословно слушался мать, а она умела найти к нему нужный подход, не прилагая к этому излишних усилий.       Пока сын повторял стойку и те движения, которые они разучивали сегодня, повторяя как мантру отцовские слова, про то, что воздух был его продолжением, Ниалл подошел к жене, приобнял и оставил на её губах короткий поцелуй. Затем ещё один и ещё.       — Аннэр увидит, — улыбаясь сказала она, но на деле и вовсе не переживала по этому поводу. Поцелуи не были тем, чего они стыдились и тем не менее она пыталась напомнить ему, что их могут увидеть и им тем более не стоит увлекаться.       — Тебе действительно не следовало покидать комнаты, — прошептал он, прикасаясь губами к её виску. — Что если ты устанешь? Тебе не тяжело? Ты чего-то хочешь? Может позвать целителей?       — Всё в порядке, — мягко возразила она и указала на мягкое кресло рядом с тем местом, где занимался Аннэр. — Мне просто захотелось понаблюдать за моими мужчинами. Я не буду вас отвлекать. Честно-честно. Я просто посижу вон там.        — Ты всегда отвлекаешь меня, когда находишься рядом, — тихо прошептал ей на ухо Ниалл и положил руку на её большой живот. Скоро они и с этой душой познакомятся. Когда-то он думал, что у него никогда не будет семьи, а теперь… теперь у него были они. Он больше не был одинок и не знал какие силы благодарить за это счастье.        Никки ничего не ответила, а потянулась к нему и снова поцеловала. Его губы были всегда мягкие и с привкусом мёда, а взгляд изумрудных глаз говорил то, что когда-то она боялась у неё никогда не будет. «Ты дома»       — Папа, так что? Ты идешь? — неожиданно прервал их идиллию нетерпеливый голос мальчика и оба рассмеялись. — Ты же обещал научить меня.        — Уже иду, — громко отозвался Ниалл, но при этом бережно и неторопливо довёл жену до кресла, усадил, укрыл пледом и кивнул в сторону хмурящегося мальчугана. — Кого-то он мне напоминает. Всё ещё уверена, что он — моя копия?