период адаптации

Это не предвзятое отношение и прочая хуета в подобном роде. Поймите правильно, Кацуки консерватор! Машина — это машина и создана она для того чтобы помогать человеку, а не усложнять ему жизнь. Компьютер упрощает жизнь, автомобиль упрощает жизнь, кофемашина делает этот мир чуточку лучше (ровно настолько, чтобы ненавидеть его меньше). Гребанные человеко-подобные хрени делают Кацуки мозг. Особенно сейчас. Особенно когда одну из этих бездушных хреновин приставили ему в напарники. Бакуго об этом не просил. Скажем больше, он подал три жалобы и получил на них один большой и толстый хер от начальства, плюс выговор за мат и плюс угрозу увольнения. Это как удар по яйцам в ментальном плане. Больно, унизительно и вызывает только большее желание послать железного (не)напарника куда подальше. Проблема в том, что Железяка уходить никуда не желает. Проблема в том, что Железяка какой-то экспериментальной модели. Проблема… вообще-то проблем много и детектив Кацуки Бакуго искренне не понимает за что ему весь этот пиздец. Почему он? Почему не Круглолицая? Или Деку? Они б сработались… С Железякой, в смысле. На стол Кацуки опускается пластиковый стаканчик с самым ароматным кофе на свете. — Ваш кофе, детектив Бакуго, — ей богу, какой умник сделал этому закосу под человека разноцветные волосы? — Хуефе. Я пью без молока, — с молоком или сливками, на самом деле. И с ложкой сахара. Но Двумордому отмороженному пластиковому гандону знать об этом не стоит. Диод на виске Двуликого айсберга (ну действительно же Айсберг! Отмороженный напрочь, вечно с этим покерфейсом) меняет оттенок с синего на голубой и обратно. Андроид склоняет голову на бок, но пластиковый стакан со стола Кацуки так и не убирает. — Согласно моему анализу вы врете, — не меняясь в тоне говорит Железяка. — Вы посмотрели вверх, а потом направо. Еще нервно облизнули губу. А так же, я в течении недели наблюдал за… Стакан с кофе Бакуго выплескивает прямо в лицо этой технологической ошибке человечества, а после встряхивает Железку за грудки и почти рычит пластиковому недо-человеку в лицо: — Слушай и запоминай, Барби ты двуликая. Ты за мной не следишь, не набиваешься в друзья напарники и блять не трогаешь меня без особой на то необходимости. Понятно? Еще раз повторишь подобную херню и разберу тебя на винтики, экспериментальна моделька, и отправлю к твоему тупому создателю, — то что на них пялиться пол-отдела — не беда. Обеспокоенная рожа Круглолицей мелькает рядом, где-то рядом раздается голос Дерьмомозга, а вон из кабинета босса выглядывает обеспокоенный Деку. Это не проблема. Это не проблема. Это не проблема. Единственная проблема эта сраная железяка! — Как скажите, детектив Бакуго, — все так же ровно отвечает андроид. Диод на его виске всего на мгновение мигает желтым. * Человек скотина, которая привыкает ко всему. Даже если это что-то отвратительно плохое, рано или поздно ты с этим миришься. Вот и Кацуки, кажется, смирился с Двуликим айсбергом. Тот особо не отсвечивает, но всегда где-то рядом. От этого взгляда мурашки по коже, но кто Бакуго такой, чтобы вестись на тупые предчувствия. Если что-то пойдет не так, он может за себя постоять. Если штатный андроид, экспериментальная глупая моделька даст сбой — Кацуки будет лучше. Минус бесячий напарник. Минус проблема. — Слышь, Железя… — Бакуго замолкает на полуслове и буквально чувствует, как у него дернулся глаз. Двуликий айсберг сначала проводит пальцем по луже крови, потом аккуратно облизывает этот палец. Как ребенок маленький… Или зверье какое-то. — Я считаю, что… — вынимая малец изо рта начинает Двумордый. — Ты блять лизнул улику? Андроид выглядит… растерянным. Черт, да! Эта штука растерялась. — Это для анализа, — спустя секунду неловкого молчания поясняет закос на человека. И вот недоумение уступает место привычному покерфейсу. — Так вот, кровь принадлежит жертве. Это вторая положительная. Судя по расположению брызгов, убийца стоял у нее за спиной и нанес удар кухонным ножом. Кроме пропажи ножа, других странностей не обнаружено. Разрешите продолжить осмотр места преступления? Палец андроида все еще в крови. — Мне похуй для анализа это или нет, но если увижу эту хуйню еще раз ты идешь в утиль. Понятно, Железяка двумордая? — Мое имя SH070, — тихо говорит Двумордый, неотрывая глаз от Кацуки. — Но ваша просьба, детектив Кацуки, будет мною учтена. Ему показалось или Железяка сейчас подъебал его? * Возможно, только возможно, он поторопился с выводами о бесполезности пластикового айсберга. Как услуга «Трезвый водитель» от него был толк. Только «трезвый водитель» молчит в тряпочку, а не грузит мозг ненужной информацией по типу: — Для вашей печени это вредно. И для сосудов, кстати, тоже. Согласно моему анализу… — В жопу, — пьяно стонет Кацуки и прислоняется лбом к холодному стеклу. Башка гудит, а мир превратился в одно огромное темное пятно с неоновыми вставками. — В жопу тебя, твои анализы и все остальное. Судя по всему, на светофоре загорелся красный, машина мягко тормозит. Двуликий безэмоционально уточняет: — Это приказ к действию? — Чего? — мозг не сразу соображает, что происходит. Большая прохладная ладонь опускается на колено Бакуго и весь мир со стремительной скоростью приобретает и четкость, и ясность, и вся что блять можно. — Я бы мог вас растянуть, — успокаивающим тоном произносит Железяка, поглаживая колено Кацуки. — Я знаю пару десятков расслабляющих техник и знаю, как сделать человеку приятно. Если это ваш прямой приказ, то… Если разнести голову этому пластиковому говнюку из табельного, будет ли это достаточной причиной к увольнению? Загорается зеленый свет, рука пропадает с колена Кацуки, а машина плавно сворачивает на шоссе. — Слышь, Двумордый, — рука неосознанно тянется к кобуре и замирает… На лице Двуликой железяки играет еле заметная саркастичная ухмылка. Ухмылка блять! — Срань господня… Ты! — Я уже говорил, вам детектив, мое имя… — Имя-хуимя, — со смехом выдыхает Бакуго и откидывает голову на спинку кресла. — Какая дрянь научила тебя этой херне? — Каминари-сан подсказал. На самом деле он сказал, что вы цените жесткие подстебы, — беззазрения совести сдал его андройд. — Судя по всему он был прав. Пикачу получит завтра пизды, но Железное сердце прав. Прикол на миллион. Кому расскажешь не поверишь. — К хуям твое SH как тебя там, — Бакуго тыкает Половинчатое недоразумение пальцем в плечо. — Будешь «Шото». — Как скажите, детектив. Диод на виске пластикого придурка неуверенно мигает оранжевым. * Конечно же, все идет не по плану. Сраный дилер-химик решает, что вылить кислоту в лицо представителю правопорядка топовая идея. Не учел он, пожалуй, одного. Андроида в напарниках у Кацуки. Туда-сюда носят полицейские, кто-то собирает улики, криминалисты носятся с камерами, вон там за оградой уже топчутся жадные до сенсаций журналюги и… Двуликий айсберг теперь полностью оправдывает свою кличку. Как не посмотри. Шрам-ожог на синтетической коже выглядит странно и даже пугающе. Левый глаз от контакта с химией стал ярче или это какой-то защитный слой слез? Кто-то из техников говорит, что мол, все нормально. Никакие функции не повреждены. Шото все еще рабочая лошадка. Разве что для профилактики можно и обратно его отправить. Чтоб рожу подлатали. Синий и красный цвет мигалок причудливо разукрашивает темный переулок в яркие цвета. — Бакуго, осторожно! В следующую секунду пара сильных рук оттаскивает его от входа в лабораторию, а в лицо Серединки на половинку прилетает склянка непойми чего. Звук шипения, ругань и непродолжительная схватка. Дилер-лох лежит под андроидом с заломанными руками. Бакуго тихо ругается себе под нос и закуривает. * Двумордый осторожно касается ожога пальцами и неуверенно нажимает на него. Как ребенок, который вечно трогает дырку от выпавшего зуба. — Хорош теребонькать рожу, — Бакуго поворачивает ключи в замке зажигания и машина оживает. — У слова «теребонькать» немногое другое значение, — заторможенно отвечает Шото. — Мы едем в участок. Хотелось бы. Но Яги дал Кацуки выходной, а значит и напарнику он тоже причитается. Как пострадавшей стороне. — Неа, мы едем ко мне, Двумордый. * Он говорит, что его могут отправить на перепрошивку. И доп диагностику. Они едут мучительно долго, а Кацуки ловит себя на мысли, что голос Железяки снова звучит чересчур монотонно. Словно они вновь в начале пути и не было этих полугода притирок между ними. Диод на виске Двуликого мигает желтым-оранжевым и дважды красным. Голос у него тихий и отстраненный. Он говорит: — Они могут скопировать мои данные и дать мне новое тело. По сути эту буду я, только без этой прически и этого повреждения. И других повреждений. — Не моли хуйни. Шрамы красят мужика. А перепрошивка тебя явно не нужна. — Ты не эксперт, детектив. Его голос позорно дает петуха только сейчас и он опускает голову слишком низко. Кацуки не идиот, а еще консерватор. Железяка не имеет чувств. Железяка не может испытывать человеческие чувства. Не может быть напугана. Не может сомневаться. Не может… шутить. Смеяться над шутками. Чесать кошек за ушком и умиленно ворковать над ними. Железяка не может дать совет. Не может быть хорошим слушателем. Не может забирать напившегося и буянящего Кацуки из бара каждую пятницу. Железяка не может. А Шото может. — Это дефект. В разноцветных глазах нет слез и пиздец какое упущение разработчиков. Кацуки тяжело вздыхает и кладет руку на щеку Шото. Проводит пальцами по месту от ожога. Дожили, черт возьми. — Хуект, — устало передразнивает Бакуго, а потом прижимается лбом ко лбу Шото. — Слушай сюда, Двумордый. Это не дефект, не поломка и не ошибка. Ты самый блядски нормальный человек, которого я знаю. Твоя тупая бестолковая рожа бесит меня не так сильно как все остальные. И временами хоть и думаю, что ты пиздец отмороженный, ты все еще самый понимающий и адекватный парень, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Я буду драться с твоим разработчиком и дам ему пизды если он хоть отверткой в твою сторону укажет. Ты понял? Так что подобрал нюни и успокоился. Тебе еще кошек сегодня чесать. Диод мерцает желтым и оранжевым, а Шото неуверенно целует Кацуки в нос. И этот поцелуй, почти невинный, кажется куда интимнее всего, что Кацуки Бакуго испытал в романтическом плане в своей жизни.