Изменить будущее или книги о Гарри Поттере

— Мне кажется, что нужно сделать небольшой перерыв, — сказала Джоан — Да и родственникам мистера Поттера нужно показать замок. И ещё мне кажется, что кое-кому тоже захочеться послушать эти книги и вставить свои комментарии во время чтения — продолжила она, смотря на чёрного пса, но кроме Гарри на это никто не обратил внимания. Гарри понял, что именно Джоан Роулинг имела ввиду. Похоже со следующей главы Сириус будет слушать книгу уже в образе человека. Все стали вставать со своих мест и выходить из зала. Профессор МакГонагалл решила показать Дурслям замок и территорию, чтобы они не заблудились. Зная характер своих «милых» родственничков, Гарри решил пойти с ними. Реакция дяди оказалась точно такой, как думал Гарри. Он всё время ворчал и шептал «ненормально» или «психи» и смотрел в пол. А вот реакция тёти и кузена Гарри удивили. Тётя тоже строила недовольное лицо, но иногда ненадолго оглядывалась, чтобы получше рассмотреть доспехи или двигающиеся картины и лестницы, а Дадли совсем не скрывал интерес и пытался увидеть всё сразу. Когда они вышли на улицу чтобы Дурсли осмотрели территорию, Дадли долго смотрел на замок, а когда они опять заходили в зал, Дадли заметил потолок, на который сначала не обратил внимания. Пока все заходили, он не мог оторвать от него глаз. Миссис Дурсль тоже стала рассматривать потолок, а её муж только глянул на потолок и, снова опустив глаза, пробормотал что-то напоминающее «ненормально». Когда все снова расселись, Джоан Роулинг снова поднялась. — Я снова прошу вашего внимания. Как я говорила, кое- кому тоже захочеться послушать эти книги. Говорю сразу, многим сначала такое общество не понравится. Но уверяю, что этот человек не такой, каким его считают. Поэтому никаких агрессивных действий в его сторону. — Вы уже скажете, кто этот человек?! — Можно было сказать и повежливее, мистер Малфой. А этот человек — Сириус Блэк. — Что?! — Сириус Блэк?! Двери в зал открылись, и Сириус вошёл в зал. — Всем привет! Не ждали? — поприветствовал собравшихся в зале Сириус, но увидев испуганные взгляды добавил — Да не бойтесь. Я не кусаюсь. Всё были, мягко говоря, в шоке. Позвать Сириуса Блэка! Хотя, если подумать, на сумасшедшего, а тем более убийцу, он похож не был. Он стал пробираться к свободному креслу, находившемуся недалеко от Гарри. Все ждали реакции Гарри, но он как будто и не заметил прихода Блэка. — Давайте наконец-то начнём читать следующую главу. Есть желающие? — Можно мне? — ответила вопросом на вопрос Гермиона. Сириус сел рядом с крестником и его друзьями, а Джоан передала книгу Гермионе. — «Исчезнувшее стекло» — прочитала название главы Гермиона. Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсль обнаружили на своем пороге невесть откуда взявшегося племянника, но Тисовая улица за это время почти не изменилась. — Чтобы за десять лет ничего не изменилось? — удивились близнецы. Солнце вставало над теми же ухоженными садиками и освещало туже самую бронзовую четверку на входной двери дома Дурслей; оно пробиралось в гостиную, оставшуюся почти неизменной с того вечера, когда мистер Дурсль смотрел по телевизору пророческий выпуск новостей. Только стоящие на камине фотографии в рамках свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени. Десять лет назад на фотографиях было запечатлено нечто, напоминавшее большой розовый мяч в разноцветных чепчиках, но с тех пор Дадли Дурсль вырос… Стены зала сотряс громкий смех учеников. К ним присоединился Сириус. Профессора пытались успокоить студентов, но это было бесполезно. Ученики перестали смеяться только когда сами насмеялись. Только взрослые и Дадли не разделяли веселья. … теперь на фотографиях был крупный светловолосый мальчик, сидящий на своем первом велосипеде, кружащийся на ярмарочной карусели, играющий с отцом в компьютерные игры, мальчик в объятиях целующей его матери. Однако ничто на этих фотографиях не говорило о том, что в доме живёт ещё один ребенок. — Ты уже тогда фотографироваться не любил? — спросил Колин Криви. — Нет, Колин. Там другая причина. Тем не менее Гарри Поттер все еще жил здесь, и в настоящий момент он крепко спал, хотя спать ему оставалось недолго. Тетя Петунья уже проснулась и подходила к его двери, и через мгновение утреннюю тишину прорезал ее пронзительный визгливый голос: — Подъем! Вставай! Поднимайся! — Разве так можно будить ребёнка! — возмутилась миссис Уизли. Гарри вздрогнул и проснулся. Тетя продолжала барабанить в дверь. — Живо! — провизжала она. Гарри услышал ее удаляющиеся шаги, а затем до него донёсся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Он перевернулся на спину и попытался вспомнить, что же ему снилось. Это был хороший сон. В этом сне он летел по воздуху на мопеде. У него было странное ощущение, что когда-то он уже видел этот сон. — Это был не сон, дружище. — Теперь я знаю. Тетя вернулась к его двери. — Ты что, ещё не встал? — настойчиво поинтересовалась она. — Почти, — уклончиво ответил Гарри. — Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день рождения Дадли, и все должно быть идеально. В ответ Гарри застонал. — Что ты там говоришь? — рявкнула тетя из-за двери. — Нет, ничего. Ничего… День рождения Дадли — как он мог забыть? Гарри медленно выбрался из постели и огляделся в поисках носков. Он обнаружил их под кроватью и, надевая, стряхнул ползающего по ним паука. — Поттер, сколько ты в комнате не убирался, что у тебя там пауки завелись? — спросил Малфой. Гарри решил, что лучше промолчать. Гарри привык к паукам — их было много в чулане под лестницей, а именно в чулане было его место. Несколько секунд стояла тишина, а потом в зале раздались возмущённые крики. — В чулане?! — Это как понимать?! — Дамблдор, я же вам говорила, что эти люди из себя представляют! — Я не думал, что Петунья будет так плохо относится к племяннику. Всем свойственно ошибаться. — У меня другой вопрос, — прервала недовольные возгласы Амелия Боунз — Неужели никто не соизволил узнать, как живёт герой Магической Британии? Ни Дамблдор, ни МакГонагалл, ни кто другой? Минерва МакГонагалл задумалась. А ведь и правда почему она не проверила Гарри? Она же знала где он живёт. Дамблдор тоже подумал, что за всё это время мог проверить мальчика. Или хотя бы послать кого-нибудь убедиться, что с ним всё впорядке. Одевшись, он пошел на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что Дадли подарили новый компьютер, который тот так хотел, еще один телевизор и гоночный велосипед — это не говоря обо всем прочем. — ЕЩЁ один телевизор?! — удивились маглоражённые. Для Гарри оставалось загадкой, почему Дадли хотел гоночный велосипед, ведь кузен был очень толстым и ненавидел физические упражнения — хотя отлупить кого-нибудь он был совсем не против. Амелия Боунз и Минерва МакГонагалл неодобряюще посмотрели на Дурслей. Любимой «грушей» Дадли был Гарри… Сириус так посмотрел на Дурслей, что даже Вернон вжался в кресло. Они вспомнили убийцу, которого показывали по телевизору два года назад. … но Дадли далеко не всегда удавалось поймать кузена. Хотя поверить в то, что Гарри мог быстро бегать, было довольно сложно. — Это так, — подтвердила слова из книги Гермиона — Особенно если бежит на расследование или что-то подобное. — Гарри, как я понял, вы и до меня приключения находили? — поинтересовался Сириус. — И правильно думаешь. У нас ещё ни одного спокойного года в Хогвартсе не было. И похоже не будет. Все в полном недоумении смотрели на Гарри и Сириуса. Сначала Поттер не обратил внимания на приход Блэка, а сейчас они так спокойно разговаривают, как будто они давние друзья. Возможно, именно жизнь в темном чулане привела к тому, что Гарри выглядел меньше и слабее своих сверстников. К тому же он казался еще меньше и тоньше, чем был на самом деле, потому что ему приходилось донашивать старые вещи Дадли, а Дадли был раза в четыре крупнее его, так что одежда висела на Гарри мешком. Всем уже надоело комментировать обращение Дурслей к Гарри, поэтому в их сторону были направлены только осуждающие взгляды. У Гарри было худое лицо, острые коленки, черные волосы и ярко-зеленые глаза. Он носил круглые очки, заклеенные скотчем и только благодаря этому не разваливающиеся — Дадли сломал их, ударив Гарри по носу. Единственное, что Гарри нравилось в собственной внешности — это тонкий шрам на лбу, напоминавший молнию. — Ты же ненавидишь свой шрам? — Тогда я не знал откуда он. Шрам был у него с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который он задал тете Петунье, был как раз о том, откуда у него взялся этот шрам. —Ты получил его в автокатастрофе, в которой погибли твои родители, — отрезала тетя… На Дурслей снова направились злобные взгляды. Первыми тишину нарушили Сириус и Римус. — Это как понимать?! — Вам так сложно было сказать правду? — Мы же не могли сказать маленькому ребёнку что его родителей убили! — начала оправдываться миссис Дурсль. — А что мешало сказать правду позже? Ближе к его одиннадцатилетию! И не приставай ко мне со своими вопросами. «Не приставай ко мне со своими вопросами» — это было первое правило, которому он должен был следовать, чтобы жить в мире с Дурслями. Миссис Уизли тоже уже не могла оставаться в стороне и обратилась к Дурслям: — Детям свойственно задовать вопросы! Нельзя им это запрещать! Когда Гарри переворачивал подрумянившиеся ломтики бекона, в кухню вошел дядя Вернон. — Причешись! — рявкнул он вместо утреннего приветствия. — Гарри, я не понимаю как живя с этими людьми у тебя получилось стать собой. — Ну знаешь, Гермиона, это они могут говорить как хотят, а я обязательно должен быть вежливым. И попробуй что-нибудь не так сказать или ещё хуже нагрубить. Примерно раз в неделю дядя Вернон смотрел на Гарри поверх газеты и кричал, что племянника надо подстричь. Наверное, Гарри стригли чаще, чем остальных его одноклассников, но это не давало никакого результата, потому что его волосы так и торчали во все стороны, к тому же они очень быстро отрастали. Сириус усмехнулся. — Это у вас семейное. Гарри мог лишь улыбнуться крёстному. К моменту когда на кухне появились Дадли и его мать, Гарри уже вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом. Дадли как две капли воды походил на своего папашу. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые волосы аккуратно лежали на большой жирной голове. Тетя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а Гарри говорил про себя, что Дадли похож на свинью в парике. Ученики снова рассмеялись. И как и в прошлый раз не смеялись только взрослые (исключая Сириуса) и Дадли. Дадли понимал, что заслужил такое обращение. Ведь это из-за него в школе издевались над Гарри. Когда смех стал стихать, близнецы Уизли выговорили: — Гарри, почему ты с нами… -… Так не шутишь? — С вами мне всё равно не сравнится. Гарри с трудом расставил на столе тарелки с яйцами и беконом — там почти не было свободного места. Дадли в это время считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось. — Тридцать шесть, — Сколько?! — Что, Малфой, удивляешься как мало? — Ты издеваешься, Поттер? Даже для меня это много! — Можно я вас перебью? — попросила Амелия Боунз — Тоесть племяннику вы не можете купить одежду, а сыну тридцать шесть подарков на День рождения можете?! — произнес он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году. — Ему ещё и мало?! — Дорогой, ты забыл о подарке от тетушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тетя Петунья. — Ладно, но тогда получается всего тридцать семь. — Лицо Дадли покраснело. Гарри, сразу заметив, что у Дадли вот-вот приключится очередной приступ ярости, начал поспешно поглощать бекон, опасаясь, как бы кузен не перевернул стол. — Он переворачивал стол? — Было дело. — Это ненормально. Если он уже стол переворачивал, что дальше будет! Тетя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность. — Мы купим тебе ещё два подарка, сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Ещё два подарочка. Ты доволен? Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьезная и сложная работа. Наконец он открыл рот. — Значит… — медленно выговорил он. — Значит, их у меня будет тридцать… тридцать… — Гарри, твоему кузену ведь одиннадцать исполнялось? — Да. — И он не мог сложить тридцать семь и два?! — Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тетя Петунья. — А-а-а! — Уже привставший было Дадли тяжело плюхнулся обратно на стул. — Тогда ладно… Дядя Верной выдавил из себя смешок — Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Он взъерошил волосы на голове Дадли. Тут зазвонил телефон, и тетя Петунья метнулась к аппарату. А Гарри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру, самолёт с дистанционным управлением, коробочки с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофон. Магглораждённые раскрыли рты. Малфой удивился такой реакции. — Что? Это дорогие подарки? — Я так скажу, Малфой. Очень дорогие! Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тетя Петунья вернулась к столу вид у нее был разозленный и вместе с тем озабоченный. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого. — У «этого» вобще-то имя есть! — крикнула Джинни Уизли. Тетя махнула рукой в сторону Гарри. Рот Дадли раскрылся от ужаса, а Гарри ощутил, как сердце радостно подпрыгнуло у него в груди. Каждый год в день рождения Дадли Дурсли на целый день отвозили сына и его друга в Лондон, а там водили их на аттракционы, в кафе и в кино. Гарри же оставляли с миссис Фигг, сумасшедшей старухой, жившей в двух кварталах от Дурслей. Гарри ненавидел этот день. Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками, а его хозяйка заставляла Гарри любоваться фотографиями многочисленных кошек, живших у нее в разные годы. — А почему и тебя нельзя брать с собой? — поинтересовался Рон. — У них спроси, — сказал Гарри, махнув рукой в сторону родственников, — Хотя могу предложить, что им просто на меня денег тратить не хотелось. — И что теперь? — злобно спросила тетя Петунья, с ненавистью глядя на Гарри, словно это он все подстроил. Гарри знал, что ему следует пожалеть миссис Фигг и ее сломанную ногу, но это было непросто, потому что теперь целый год отделял его от того дня, когда ему снова придется рассматривать снимки Снежинки, мистера Лапки и Хохолка. —Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя. — Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку. — И это взаимно. — Гарри, а это случайно не та которую ты …? — Да, Рон. Это она. Не говори сейчас. Потом веселее будет. Дурсли часто говорили о Гарри так, словно его здесь не было или словно он был настолько туп, что все равно не мог понять, что речь идёт именно о нем. — А как насчёт твоей подруги? Забыл, как ее зовут… Ах, да, Ивонн. — Она отдыхает на Майорке, — отрезала тетя Петунья. — Вы можете оставить меня одного, — вставил Гарри, надеясь, что его предложение всем понравится и он наконец посмотрит по телевизору именно те передачи, которые ему интересны, а может быть, ему даже удастся поиграть на новом компьютере Дадли. Вид у тети Петуньи был такой, словно она проглотила лимон. — У неё всегда такой вид, — пробубнил Снегг. — И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она. — Но я ведь не собираюсь взрывать дом, — возразил Гарри, но его уже никто не слушал. — Может быть… — медленно начала тетя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой… и оставить в машине у зоопарка… — Детей нельзя оставлять одних в машине! — возразила Гермиона. — Гермиона, им всё равно. Если бы что-то случилось, они бы больше о машине горевали. — Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон. Дадли громко разрыдался. То есть на самом деле он вовсе не плакал, последний раз настоящие слезы лились из него много лет назад, но он знал, что стоит ему состроить жалобную физиономию и завыть, как мать сделает для него все, что он пожелает. Миссис Уизли снова обратилась к Дурслям: — Нельзя показывать детям, что они могут чего-то добиться слёзами и истериками! — Согласна, — поддержала её миссис Малфой — Мы конечно баловали Драко, но после истерик он ничего не получал. — Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь, мамочка не позволит ему испортить твой день рождения! — вскричала миссис Дурсль, крепко обнимая сына. — Я… Я не хочу… Не хоч-ч-чу, чтобы он ехал с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми. — Он… Он всегда все по-по-портит! Миссис Дурсль обняла Дадли, а тот высунулся из-за спины матери и, повернувшись к Гарри, состроил отвратительную гримасу. В этот момент раздался звонок в дверь. — О господи, это они! — В голосе тети Петуньи звучало отчаяние. Через минуту в кухню вошёл лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Учителя были в ужасе. И это ещё только дети! Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач. — Конечно. Перед другом не хочеться позориться. Полчаса спустя Гарри, не смевший поверить в свое счастье, сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли и впервые в своей жизни ехал в зоопарк. Тетя с дядей так и не придумали, на кого его можно оставить. Но прежде чем Гарри сел в машину, дядя Вернон отвёл его в сторону. — Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнес он, склонившись к Гарри, и лицо его побагровело. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своем чулане взаперти до самого Рождества! —Я буду хорошо себя вести! — пообещал Гарри. — Честное слово… Но дядя Вернон не поверил ему. Ему никто никогда не верил. — И с тех пор это не изменилось, — сказал Гарри, смотря на министра. Проблема заключалась в том, что с Гарри часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно объяснять Дурслям, что он тут ни при чем. — Возможно очень даже причём. — Тогда я этого не знал. Однажды тетя Петунья заявила, что ей надоело, что Гарри возвращается из парикмахерской в таком виде, словно вовсе там не был. Взяв кухонные ножницы, она обкорнала его почти налысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, «спрятать этот ужасный шрам». Дадли весь вечер изводил Гарри глупыми насмешками, и Гарри не спал всю ночь, представляя себе, каким посмешищем он станет в школе, где над ним и так издевались из-за мешковатой одежды и заклеенных скотчем очков. Однако на следующее утро он обнаружил, что его волосы снова успели отрасти и выглядит он точно также, как выглядел до того, как тетя Петунья решила его подстричь. За это ему запретили целую неделю выходить из чулана, хотя он пытался заверить Дурслей, что понятия не имеет, почему волосы отросли так быстро. Молли снова не выдержала. Она не собиралась молчать, и выскажет этим людям всё что думает. — Нельзя наказывать за магические выбросы! Вы понимаете, что дети не могут их контролировать! — Петунья, я же писал вам об этом в письме, — напомнил Дамблдор. — А если бы Гарри понял, что все странности происходят из-за него?! А так как вы его за это наказываете, он бы стал подавлять свои силы! Это могло плохо кончиться! — О чём вы говорите? — не поняла Петунья. — Он мог стать обскуром! — Кем? — Обскур — это ребенок-волшебник, который вынужден скрывать или подавлять свои силы, в результате чего внутри него образуется паразитический сгусток темной энергии, своего рода астральная опухоль. Из-за этого носители обскура редко доживают и до десяти лет. Обычно обскур появляется у детей из стран или семей, где магия находится под запретом. Когда обскур теряет над собой контроль, он принимает форму обскури. В этой форме обскур практически не управляем и имеет огромную мощь и разрушает всё на своём пути. Слушатели начали переваривать информацию. И эта информация была не из приятных. В другой раз тетя Петунья пыталась заставить его надеть старый джемпер Дадли — ужасный, просто отвратительный джемпер, коричневый с оранжевыми кругами. Чем больше усилий она прикладывала, чтобы натянуть джемпер на Гарри, тем меньше он становился, и, в конце концов, съежился настолько, что с трудом налез бы на куклу, но уж никак не на Гарри. К счастью, тетя Петунья решила, что джемпер сел после стирки, и Гарри избежал наказания. Был еще случай, когда Гарри натерпелся неприятностей из-за того, что его заметили на крыше школьной столовой. В тот день Дадли и его компания, как обычно, гонялись за Гарри, который пытался от них ускользнуть, и в какой-то момент он, к собственному удивлению — и к удивлению всех остальных, — оказался на трубе. — Поттер, а как именно это было? — поинтересовался профессор Флитвик- Вы леветировали? — Нет. Я просто стал перепрыгивать через мусорные баки, а через секунду оказался на крыше. — Это же трансгрессия! У многих и после Хогвартса не получается ей овладеть, а у вас это магический выброс! Классная руководительница Гарри послала Дурслям гневное письмо, в котором написала, что он лазает по крыше школы. Гарри пытался объяснить дяде Вернону что он всего лишь хотел перепрыгнуть через мусорные баки, стоявшие за столовой, и сам не понял, как оказался на крыше, но тот молча запер его в кладовке и ушел. Самому себе Гарри объяснил, что, когда он прыгал через баки, его подхватил порыв ветра — потому так все и получилось. — Слабое объяснение. — Гермиона, это было единственное объяснение, которое пришло мне в голову. Как бы ты сама это себе объяснила, не зная о магии? Но сегодня все должно было пойти просто отлично. Гарри даже не жалел о том, что находится в компании Дадли и Пирса, — ведь ему посчастливилось провести день не в школе, не в чулане и не в пропахшей кабачками гостиной миссис Фигг. А за такую возможность Гарри готов был дорого заплатить. Всю дорогу дядя Вернон жаловался тете Петунье на окружающий мир. Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на Гарри, на совет директоров банка, с которым была связана его фирма, и снова на Гарри. Банк и Гарри были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами. Однако сегодня главным объектом претензий дяди Вернона стали мопеды. — Мопеды — это святое! — возразил Сириус — И кстати о мопедах… Хагрид, мой мопед всё ещё у тебя? — Ну да. В целости и сохранности. — Можно будет его забрать? — Конечно. — Спасибо огромное! — Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганье! — проворчал он, когда их обогнал мопед. — А мне на днях приснился мопед, — неожиданно для всех, включая себя самого, произнес Гарри, вдруг вспомнив свой сон. — Он летел по небу. — Зря ты это сказал, Гарри. — Поверь, Гермиона, я сразу это понял. Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину. К счастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся к Гарри — его лицо напоминало гигантскую свеклу с усами. — Гарри, ну у тебя и сравнения! — засмеялись близнецы. — МОПЕДЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — проорал он. — Летают! — снова возразил Сириус. Дадли и Пирс дружно захихикали. — Да, я знаю, — быстро сказал Гарри. — Это был просто сон. Он уже пожалел, что открыл рот. Дурсли терпеть не могли, когда он задавал вопросы, но ещё больше они ненавидели, когда он говорил о чем-то странном, и не имело значения, был ли это сон или он увидел что-то такое в мультфильме. Дурсли сразу начинали сходить с ума, словно им казалось, что это его собственные идеи. Совершенно лишние и очень опасные идеи. Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а Гарри достался фруктовый лёд с лимонным вкусом — и то только потому, что они не успели увести его от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет третий мальчик. Но Гарри и этому был рад, он с удовольствием лизал фруктовый лед, наблюдая за чешущей голову гориллой, — горилла была вылитый Дадли, только с темными волосами. Ученики в который раз начали смеяться. Учителя уже даже не пытались из останавливать. Всё равно ничего не получится. Гарри давно не было такого прекрасного утра. Правда, он был настороже и старался держаться чуть в стороне от Дурслей, потому что к полудню заметил, что Дадли и Пирсу уже надоело смотреть на животных, а значит, они могут решить заняться своим любимым делом — попытаться избить его. Но пока все обходилось. Они пообедали в ресторанчике, находившемся на территории зоопарка. А когда Дадли закатил истерику по поводу слишком маленького куска торта, дядя Вернон заказал ему кусок побольше, а остатки маленького достались Гарри. Впоследствии Гарри говорил себе, что начало дня было чересчур хорошим для того, чтобы таким же оказался и его конец. — Не думала, что ты такой пессимист, Гарри. — Джинни, я не пессимист! — Ага, а судя по последнему прочитанному предложению даже оптимист. После обеда они пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещёнными окошками прятались рептилии. Там, за стеклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Гарри было интересно абсолютно все, но Дадли и Пирс настаивали на том, чтобы побыстрее пойти туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны, способные задушить человека в своих объятиях Дадли быстро нашел самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепешку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами. Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца. — Пусть она проснется, — произнес он плаксивым тоном, обращаясь к отцу. Дядя Верной постучал по стеклу, но змея продолжала спать. — Давай ещё! — скомандовал Дадли. Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась. — Мне скучно! — завыл Дадли и поплёлся прочь, громко шаркая ногами. Гарри встал на освободившееся место перед окошком и уставился на змею. Он бы не удивился, если бы оказалось, что та умерла от скуки, ведь змея была абсолютно одна, и ее окружали лишь глупые люди, целый день стучавшие по стеклу, чтобы заставить ее двигаться. Это было даже хуже, чем жить в чулане, единственным посетителем которого была тетя Петунья, барабанящая в дверь, чтобы тебя разбудить. По крайней мере, Гарри мог выходить из чулана и бродить по всему дому. Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с головой Гарри. Змея ему подмигнула. — Гарри, тебе это точно не показалось? — Нет, Гермиона, не показалось. — Но змеи не могут мигать. Это… — Гермиона, не начинай лекцию. Я не знаю как, но тогда змея точно мне подмигнула. Может это как-то связано с тем, что я змееуст. Римус и Сириус посмотрели на Гарри - Ты змееуст?! - Да что вы все так реагируете! Ну да, змееуст, и что? Я знаю, что это что-то вроде признака тёмных магов и так далее, но это же бред! Гарри смотрел на нее, выпучив глаза. Потом быстро оглянулся, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего, — к счастью, вокруг никого не было. Он снова повернулся к змее и тоже подмигнул ей. Змея указала головой в сторону дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на Гарри, словно говоря: «И так каждый день». — Я понимаю, — пробормотал Гарри, хотя и не был уверен, что змея слышит его через толстое стекло. — Наверное, это ужасно надоедает. — Поттер, неужели тебе не показалось странным, что Змея тебя понимает? — Со мной до этого уже столько странностей приключилось, что я уже перестал удивляться. Змея энергично закивала головой. — Кстати, откуда вы родом? — поинтересовался Гарри. Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и Гарри тут же перевел взгляд на нее. «Боа констриктор, Бразилия», — прочитал он. — Наверное, там было куда лучше, чем здесь? Боа констриктор снова махнул хвостом в сторону таблички, и Гарри прочитал: «Данная змея родилась и выросла в зоопарке». — А понимаю, значит, вы никогда не были в Бразилии? Змея замотала головой. В этот самый миг за спиной Гарри раздался истошный крик Пирса, Гарри и змея подпрыгнули от неожиданности. — Гарри, это надо было заснять! Это же просто уникальный случай — прыгающая змея! — Прости, Фред. Ну вот камеры с собой не было. — ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ! Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли. — Пошел отсюда, ты, — пробурчал он, толкнув Гарри в ребро. — Это я сейчас тебя в ребро толкну! — Джинни! — Мам, ну должен же кто-то поставить его на место! Гарри, не ожидавший удара, упал на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса. Гарри сел и открыл от удивления рот — стекло, за которым сидел удав, исчезло. — А вот и объяснение названия главы. Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками выбегали из террариума. Гарри готов был поклясться, что, стремительно проползая мимо него, змея отчетливо прошипела: — Бразилия — вот куда я отправлюсь… С-с-спасибо, амиго… — Какая тебе вежливая змея попалась! — близнецы снова не смогли удержаться от комментария. Владелец террариума был в шоке. — Тут любой бы был в шоке. — Но тут ведь было стекло, — непрестанно повторял он. — Куда исчезло стекло? Директор зоопарка лично поднес тете Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли жуткую чушь. Гарри видел, как змея, проползая мимо них, просто притворилась, что хочет схватить их за ноги, но когда они уже сидели в машине дяди Вернона, Дадли рассказывал, как она чуть не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить. Но самым худшим для Гарри было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнес: — А Гарри разговаривал с ней — ведь так, Гарри? — А он не мог промолчать?! — Это риторический вопрос. Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся к Гарри, которого до этого старался не замечать. Он был так разъярён, что даже говорил с трудом. — Иди… в чулан… сиди там… никакой еды. — Они не давали тебе поесть?! — ужаснулась миссис Уизли. Потом она стала обращаться к Дурслям — Это уже слишком! Я достаточно здесь услышала, и другие тоже! Дамблдор, после главы я хочу поговорить с вами и мистером и миссис Дурсль. И это не обсуждается. С этим надо что-то делать! — Хорошо, Молли. Мы всё обсудим. Но, как ты попросила — после главы. — Это все, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло и прибежавшая тетя Петунья дала ему большую порцию бренди. Много позже, лёжа в темном чулане, Гарри пожалел, что у него нет часов. Он не знал, сколько сейчас времени, и не был уверен в том, что Дурсли уже уснули. Он готов был рискнуть и выбраться из чулана на кухню в поисках какой-нибудь еды, но только если они уже легли. Гарри думал о том, что прожил у Дурслей почти десять лет, полных лишений и обид. Он жил у них почти всю свою жизнь, с самого раннего детства, с тех самых пор, когда его родители погибли в автокатастрофе. Он не помнил ни самой катастрофы, ни того, что он тоже был в той машине. Иногда, часами лёжа в темном чулане, он пытался хоть что-то извлечь из памяти, и перед его глазами вставало странное видение: ослепительная вспышка зелёного света и обжигающая боль во лбу. — Ты помнишь? — Сириус сказал это почти шёпотом. — Если честно, сейчас я помню намного больше. Видимо, это случилось именно во время аварии, хотя он и не мог объяснить, откуда там взялся зелёный свет. И своих родителей он тоже не мог вспомнить. Тетя и дядя Никогда о них не рассказывали, и, разумеется, ему было запрещено задавать вопросы. Фотографии его родителей в доме Дурслей отсутствовали. Когда Гарри был младше, он часто мечтал о том, как в доме Дурслей появится какой-нибудь его родственник, далёкий и неизвестный, и заберёт его отсюда. Но этого так и не произошло — его единственными родственниками были Дурсли, — и Гарри перестал мечтать об этом. — Я дурак. — Сириус… — Мне нужно было в первую очередь о тебе думать, а я… Все опять удивились поведению Сириуса, но не на долго. Не прочитав с ним и одной главы, люди уже не могли воспринимать Сириуса Блэка, сбежавшего из Азкабана, и Сириуса Блэка, сидящего здесь, как одного человека. Уж слишком они разные. Но иногда ему казалось — или ему просто хотелось в это верить, — что совершенно незнакомые люди ведут себя так, словно хорошо его знают. Надо признать, это были очень странные незнакомцы. Однажды, когда они вместе с тетей Петуньей и Дадли зашли в магазин, ему поклонился крошечный человечек в высоком фиолетовом цилиндре. Тетя Петунья тут же рассвирепела, злобно спросила Гарри, знает ли он этого коротышку, а потом схватила его и Дадли и выбежала из магазина, так ничего и не купив. А как-то раз в автобусе ему весело помахала рукой безумная с виду женщина, одетая во все зелёное . А недавно на улице к нему подошёл лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал ему руку и ушел, не сказав ни слова. И что самое загадочное, эти люди исчезали в тот момент, когда Гарри пытался повнимательнее их рассмотреть. На Дамблдора посмотрела профессор МакГонагалл. — Дамблдор, вы же говорили, что никто не сможет найти Гарри! — Возможно, это были и случайные встречи. Волшебники не могли не узнать Гарри, а некоторые не смогли удержаться от приветствия. Похоже такой аргумент показался МакГонагалл убедительным, и она не стала продолжать разборки. Так что, если не считать этих загадочных незнакомцев, у Гарри не было никого — и друзей у него тоже не было. В школе все знали, что Дадли и его компания ненавидят этого странного Гарри Поттера, вечно одетого в мешковатое старье и разгуливающего в сломанных очках, а с Дадли предпочитали не ссориться. В общем, Гарри был одинок на этом свете, и, похоже, ему предстояло оставаться таким же одиноким ещё долгие годы. Много-много лет… — Гарри, я же говорила что ты пессимист. — Джинни, перестань. Если я и был пессимистом, то сейчас уже нет. — Ладно, верю. — Так, дамы и господа. Сейчас прошу выйти, но не расходится, всех кроме мистера и миссис Дурсль и миссис Уизли. Гарри, тебе лучше тоже остаться. Когда все, кроме указанных раннее, разошлись, миссис Уизли начала разговор, и Дурслям повезло, что они ещё дочитывали главу. Миссис Уизли успела немного успокоиться. — Я не понимаю, как так можно обращаться с ребёнком! У меня слов нет! Я не дам Гарри дальше жить с ними. Пусть на каникулах он живёт у нас или Сириуса, но не у них. Думаю, Гарри сам будет только рад. И мне всё равно, что вы сейчас скажете. — Я понял, Молли. Спорить с тобой бесполезно. Но мнение Гарри и его родственников тоже нужно выслушать. Гарри, что ты сам об этом думаешь? — Я буду только рад жить у Уизли или Сириуса! Чета Дурслей молчала. — Как я понимаю, родственники Гарри не возрождают. Значит всё решено. Дамблдору это решение далось с трудом. Если Гарри перестанет жить у Дурслей, то его защита перестанет действовать, но объяснить это он вряд ли смог бы, а просто возражать против решения Гарри и Молли Уизли он не мог. Он решил, что ещё всё обдумает и придумает, как можно сохранить защиту без непосредственного жительства с родственниками. В это время ученики, учителя и гости Хогвартса обдумывали услышанное. Оказывается, Поттер жил не в любви и заботе, как многие думали. Мысли собравшихся прервал голос директора. Не прошло и десяти минут, как всех снова зовут в зал.