Алла

Ее отец Касим был лихим разбойничьим атаманом, а мать Елена ученицей самого Механикуса. От матери у Аллы осталась лишь цепочка с механической стрекозой, являющейся подарком Механикуса талантливой и единственной ученице в день их расставания. Однажды Алла с ужасом осознала: она почти не помнила отца с матерью. В памяти юной разбойницы остались лишь неясные образы, крики, пожар и кровь. Много крови. Стражники уничтожили их деревню, сожгли дотла, убивая женщин, детей, стариков — рубя их саблями. Джафар являлся ее главным врагом. Алла не могла спокойно спать, пока жил Джафар. Еще в одиннадцать лет дочь Касима решила обязательно утащить на тот свет главного советника султана, желательно вместе с султаном. Джафар уничтожил всех самых дорогих Алле людей. Даже Фатиха не пожалел. Хотя Фатих был безобидным жуликом и вором. Он никого не убивал. Главным грехом Фатиха была страсть к прекрасному полу, точнее, к отдельным представительницам прекрасного пола. Грудастым, с большими бедрами. Фатих любил пышных женщин. Любил он и Аллу, как маленькую обаятельную сиротку с шилом в заднице. Любил, как дочь. Слюни ей подтирал, заботился. Ну, и отвешивал время от времени воспитательные подзатыльники. Куда же без них? Алла учила Фатиха читать и писать, рассказывала ему сказки или взятые из книг факты. Елена позаботилась об образовании дочери. С Фатихом они и попали в темницу. Фатих бросил ее, когда сгинул в Пещере с сокровищами, куда его притащил Джафар, занятый поисками неограненного алмаза среди воров. Алла плакала, просила позволить ей уйти вместе с Фатихом, утверждая, что она его ученица. В памяти Аллы навсегда остались жестокие слова учителя: — Ты моя ученица? Парень, ты растерял последние мозги. Подбери слюни и прекрати уже ходить под себя. От тебя воняет. Господин, — обратился непривычно угодливый и почтительный Фатих к Джафару, — милостивый господин, нельзя ли освободить мальчишку? Аллах сурово наказал беднягу, когда лишил рассудка. Мать зарезали на глазах мальца какие-то оборванцы. Тот и тронулся умом. Много ли мальчишке надо? Удивительно, но наскоро придуманная история подействовала. То ли у Джафара совесть проснулась, точнее, остатки совести, то ли ему не хотелось возиться с полоумным мальчишкой. Так или иначе четырнадцатилетнюю Аллу вышвырнули из темницы на улицы Аграбы, которую обезумевшая от горя девчонка бы с радостью уничтожила, если бы могла. В четырнадцать лет дочь Касима оставалась одинокой беззащитной бродяжкой, чьих близких убил один самый ненавистный человек. Джафар. Алла не раз видела сны, где она ломала Джафару кости, выкручивала суставы, жгла великого визиря огнем. Аладдин не был столь кровожаден. Он не убивал врагов, оставался честным и благородным, всегда помогал обездоленным, не требуя взамен платы. Алладин был ловок, красив, умен и оставался одной из иллюзий, сотканных Мираж. Внутри Аладдина всегда жила Алла — живой человек из плоти и крови, а не безликий герой. Целовать принцессу оказалось странно, но почему-то приятно. В целом, Жасмин Алле нравилась. Не как девушка, а как невинный милый ребенок, выросший во дворце и не знающий ничего о настоящей жизни. Смерти Жасмин Алла никогда не желала. Да и султана убивать не стала бы, подвернись ей такая возможность. Жасмин не смогла бы жить в неволе. Как не смогла жить в неволе Лила. Жениха Лилы зарубили у нее на глазах. Лила ходила по разбойничьей деревне наполовину безумная, босая, почти раздетая. Новый муж Лилы, разбойник Джамал, любил жену, буквально на руках носил и был готов выполнить любой ее каприз. Как же был счастлив Джамал, когда Лила от него забеременела! Вот только Лила не простила мужу смерти возлюбленного. Новорожденного ребенка мать утопила, а сама повесилась. Следом за Лилой повесился и Джамал. — Аладдин, уже так поздно, почему ты не спишь? — сонная Жасмин в одной шелковой ночной рубашке вышла на балкон, собираясь заставить жениха хотя бы немного поспать. — Мне нравится смотреть на звезды, — ответил лжеАладдин. Алла прижала принцессу себе. Поцеловала осторожно. Не так, как однажды в одиннадцать лет целовал дочь атамана мальчишка-серб Милош, чтобы коленки дрогнули, а сердце будто бы провалилось в воздушную яму. Алла всегда целовала Жасмин осторожно и прикасалась к ней аккуратно. Пожалуй, даже слишком аккуратно. Словно бы принцесса была сделана из эфира и могла растаять от неосторожных прикосновений. — Я так люблю тебя, Аладдин, — призналась Жасмин. Легко и беззаботно, как только может признаваться в любви девушка, полностью уверенная во взаимности чувств. — Я тоже люблю тебя, — Алла поцеловала Жасмин в лоб. «Как младшую сестру», — мысленно добавила она.