Чёрные ангелы

— У них тёмные волосы, такая же тёмная одежда, но ярко-голубые глаза. За плечами их мощные, пушистые, смоляные крылья, а ещё они никогда… Никогда не улыбаются.  — Потому что выполняют грустную работу? — пятилетний мальчишка, забравшийся под одеяло, высовывает курносый нос.  — Да, Рами, — подтверждает догадки сына отец, — они выполняют очень грустную работу, ведь являются чёрными ангелами.  — Что они делают? — любопытничает ребёнок, — и чем отличаются от обычных ангелов?       Намджун грустно рассматривает сынишку, затем берёт с тумбочки чашку с водой и даёт ему попить — малыш болеет, а потому ему необходимо обильное питьё.  — Белые ангелы приходят к людям, когда те появляются на свет. Они защищают их, оберегают, даже спасают в некоторых опасных ситуациях, — рассказывает Нам, поправляя одеяло ребёнка. — Некоторые из них нарушают законы мира, что скрыт от наших глаз, потому их крылья окрашиваются в чёрный, а сами они больше не могут приходить к людям при рождении, не могут их беречь, но являются, когда человеческая жизнь заканчивается.  — Они забирают тех, кто умер? — уточняет Рами, прокашлявшись.  — Да, золотой, — вздыхает Намджун и хмурит брови. — Они забирают тех, кому пора отправляться в лучший из миров. Чёрные ангелы служат проводниками, а больше они ни на что не годятся… Из-за этого им очень грустно, ведь в прошлом они помогали людям, а теперь единственное, что могут — присутствовать среди людей в самые тяжёлые времена.  — Откуда ты всё это знаешь, папа? — любопытствует мальчик, дрожа от температуры. — Ты читал в книгах?  — Да, милый, я читал о них во многих старинных книгах, — кивает мужчина и вновь тяжело вздыхает. — Они добрые, эти чёрные ангелы. Ничем не хуже обыкновенных — белых. Только всегда очень печальные, но зато ходят парами, чтобы поддерживать друг друга.  — За что же их выгоняют? За плохие поступки? Разве же могут ангелы совершать что-то плохое?..  — Вовсе нет, — отрицательно качает головой Намджун, — всё сложно, малыш, но они никогда не совершают ничего злого. Единственное нарушение, за которое у ангелов появляется чёрное оперение — любовь.  — Как же это? — поражается ребёнок — он в свои пять очень умный и рассудительный. — Разве можно?  — Таковы законы, — пожимает плечами отец, — таковы законы, Рами. Влюблённых в друг друга ангелов понижают в ранге. Но, знаешь, мне кажется, тебе пора спать… Уже поздно, заболтались мы что-то! Завтра приедет врач, чтобы осмотреть тебя, так что нужно хорошенько отдохнуть, ладно?  — Хорошо, папа, — послушно соглашается ребёнок, — ты расскажешь мне завтра ещё что-нибудь о чёрных ангелах?  — Конечно, малыш… — Намджун целует сына в лоб. Он горячий, а потому мужчина снова даёт ему попить, а после прикладывает ко лбу мокрую тряпку. — Добрых снов, Рами.  — Добрых снов, папа. Я тебя очень сильно люблю, — бормочет тот, проваливаясь в тревожный сон.  — Я тоже тебя очень сильно люблю, маленький… Засыпай. — Нам сжимает маленькую ручку, а по его щеке катится слеза. Невыносимо видеть, как ребёнок, как самое важное и драгоценное, что у тебя есть, — болеет.       Намджун решает остаться у кровати сына на всю ночь. Тот спит очень тревожно, потому мужчина тихонько напевает ему колыбельную, чтобы успокоить и дать понять, что отец рядом. Он снова смачивает тряпку в прохладной воде, прикладывает к его лбу и… продолжает собирать свои слёзы. Его сын тяжело болен. И далеко не обычной простудой, от которой есть лекарства в современном мире. Его болезнь иная — та, о которой многие и говорить боятся. Организм совсем ослаб, постоянно поднимается температура, а теперь и кашель невесть откуда взялся, потому Нам переживает пуще прежнего. Завтра должен приехать врач, чтобы осмотреть сына, а пока… А пока он снова и снова поёт ему колыбельную, пока за окном льёт дождь, пока температура поднимается ещё выше, и пока за его спиной стоят двое.       Двое невидимых этому миру чёрных ангелов.       У них тёмные волосы и тёмная одежда, смоляные крылья за плечами, но ярко-голубые глаза — практически единственное, что осталось от прошлой жизни.  — Совсем ещё ребёнок, — проговаривает Чонгук, рассматривая спящего Рами, — это тяжелее всего…  — Около года мы не приходили к детям, я и забыл, насколько это невыносимо, — вторит Тэхён, стоящий рядом. — Жаль отца.  — Он — следующий.  — Что? Откуда ты знаешь? — удивляется Тэхён и поворачивается к Чонгуку — своей главной любви, с которым они согрешили около двухсот лет назад, за что перья их окрасились в чёрный, а потом и вся жизнь перевернулась с ног на голову.  — Случайно увидел список, — отвечает Чон и приобнимает Тэхёна за плечи. — Ким Намджун, тридцать лет, сердечный приступ. Уже завтра.  — Ужасно… — шепчет Тэ, качая головой. — Не переживёт потерю…  — Скажи, ты жалел когда-нибудь?  — М? О чём?  — Жалел, что связался со мной? — Чон заглядывает в глаза, в которых вселенская тоска. — Мы были свободными, белыми ангелами до этого… Помогали людям, спасали их, радовались вместе с ними, жили с улыбкой на лице, а теперь… А теперь нам нужно забрать этого ребёнка, который ещё и жизни-то не видел.  — Никогда, — уверенно отвечает Тэхён. — Ни разу я не пожалел о содеянном. Пусть нам сложно, пусть мы выполняем самую чёрную работу, но мы вместе… Вместе, понимаешь?  — Понимаю…       Чонгук прижимает свою любовь к себе, целует в волосы, что всегда пахнут свежей травой — ароматом чистоты и жизни. Этот запах — ещё одно напоминание о том, кем они когда-то являлись. Теперь всё иначе. Теперь они видят то, чего не хочет видеть ни одна живая душа… Они ходят по пятам за старухой с косой, они вылетают на места аварий и стихийных бедствий, они часто бывают в больницах, где ежедневно уходят на тот свет люди. Они горюют над теми, кто, не выдержав морально, прыгнул с крыши или прошёлся по венам острым лезвием… А они, ангелы, не смогли спасти, не имея полномочий. Тяжелее всего в местах, где произошёл несчастный случай — туда не успел какой-то другой, самый обычный ангел. А ещё очень сложно с детьми. И сегодня, увы, именно такая ночь.  — Пора, — посмотрев на наручные часы, проговаривает Чонгук. — Мне жаль, но его время закончится через десять секунд.       Девять.       Восемь.       Семь.       Шесть.       Пять.       Четыре.       Три…       Тэхён подлетает к мальчику и кладёт руку на его сердце. Тот на долю секунды распахивает глаза, а после — навечно закрывает. Но это лишь тело, а душа… Душа теперь стоит рядом с ними, рядом с двумя чёрными ангелами со смоляными крыльями. Они держат ребёнка за руки по обеим сторонам и пытаются улыбнуться. Хотя бы сегодня. Не получается…  — Я не боюсь вас, — сообщает Рами, — мне папа рассказывал… Вы добрые.  — Ты прав. — Чонгук присаживается на корточки, чтобы стать пониже и поближе к мальчику. — Мы добрые, самые добрые ангелы. И мы очень хотим отвести тебя туда, где ты больше никогда не будешь болеть.  — Там моя мама, — вдруг говорит ребёнок. — Вы приведёте меня к ней?       Тэхён и Чонгук переглядываются. Эта информация ускользнула от их глаз, потому они и не подозревали, что мамы Рами тоже нет в живых. А может… Может, она не там, куда попадёт ребёнок? Каким человеком она была? Это необходимо выяснить, а потому Тэхён отходит на пару минут и набирает Хосока — их непосредственного начальника, если можно так сказать. Тот составляет расписание и распределяет «клиентов» между ангелами, а ещё многое знает. И да, у них есть что-то вроде телефонов, но они встроены в ладонь, а потому Ким прижимает свою ладонь к уху и звонит по важному вопросу.       Выясняется, что мамы мальчика действительно нет в живых — ушла около года назад. Авария. Ещё выясняется, что она, к счастью, находится в том самом месте, куда определили Рами, потому Тэхён с чистым сердцем обещает ребёнку отвести его к ней.  — Как же папа? — всхлипывает малыш и утирает слёзы с щёк.       Намджун всё ещё сидит возле кровати сына. Он, кажется, задремал, но всё равно крепко держит ребёнка за руку.  — Папа пока что останется здесь, — отвечает Чонгук, вытирая влагу с лица Рами. — Так нужно… Его время ещё не вышло.  — Пусть папа живёт ещё очень долго… Вы поможете ему с этим? — искренне желает мальчик и с вопросом заглядывает в их глаза по очереди.  — К сожалению, мы не сильны в этом вопросе, — честно отвечает Тэхён, — мы бы и рады пообещать, но…  — Нам пора, — сообщает Чон, вновь посмотрев на часы. В их мире время исчисляется совсем по-другому, но даже тут дорога каждая секунда, потому все трое разворачиваются и шагают к окну, чтобы взмахнуть крыльями и взмыть в небо, разделённое сверкающей молнией на части.  — Позаботьтесь о нём.       Тэхён и Чонгук застывают на месте. Голос принадлежит отцу Рами — тот, выходит, не спит. Они оборачиваются и упираются глазами в мужчину, что смотрит на них. Не мимо, не сквозь, а именно на них, но… Как он их видит? Рами не слышит отца, он стоит, готовый к полёту, но ангелам приходится задержаться ещё ненадолго.  — Так вы знали? — первым начинает разговор Чонгук. — Знали, что ваш сын?..  — Я чувствовал. Понимал, что этот день совсем близко… — Намджун говорит с трудом, а по щекам его катятся слёзы. Год назад он потерял жену, а теперь и единственного сына.  — Вы — один из нас, — делает предположение Тэхён, понимая, что никто из простых людей не может их видеть. — Один из чёрных ангелов.  — Да.       Намджун и не собирался скрывать, а потому сразу же подтверждает слова. Он действительно один из них…  — Мы, видимо, чего-то не знаем, — задумчиво проговаривает Чонгук, — теперь ведь вы стали обычным человеком?  — Это произошло несколько лет назад, мы с моей супругой… — мужчина опускает голову и растирает переносицу, потом случайно взгляд его падает на ребёнка, что лежит на кровати, из-за чего по лицу его вновь льются слёзы, а голос хрипнет, но он продолжает: — Мы были такими же как вы, а потом, после одного случая, когда нам пришлось забрать двухлетнюю девочку, поняли, что больше не можем… Не можем приходить за людьми, а особенно за теми, кто не заслуживает, понимаете? Мы нашли способ стать обычными людьми, но нам оставили способность видеть вас. Это долгая история… Мы знали, что когда-то нас не станет, ведь человеческая жизнь коротка, но ещё мы знали, что эта жизнь наполнена самыми разными эмоциями, которые нам, чёрным ангелам, запрещены. Мы смогли улыбаться, смогли быть счастливыми… Да, совсем недолго, лишь каких-то пять лет. Она ушла, когда Рами было четыре, а теперь… Теперь и его не стало.       Мужчина роняет голову на ладони, не в силах больше вымолвить ни слова. Заходится в рыданиях, не сдерживая их, а Тэхён, оставив Чонгука и Рами, подходит к нему и обнимает. Тот утыкается в его плечо, оставляет свои слёзы, что попадают на оперение, и ещё несколько минут они проводят молча. Ребёнок ничего не спрашивает, понимает, что ангелы чем-то заняты, и хорошо, что его картинка застыла, что в его глазах папа всё ещё спит, а не плачет на плече у одного из проводников.  — Мы позаботимся о нём, обещаю, — тихо шепчет Тэхён, поглаживая бывшего ангела по спине. У него внутри всё разрывается от несправедливости, от того, как устроен этот мир, как коротка человеческая жизнь, а особенно, как коротка она была у этой семьи. Уже сегодня не станет и Намджуна, и кто знает: встретится ли он с Рами и своей женой.  — Нам пора, — напоминает Чонгук, потому что они уже и так опоздали, а за это обязательно получат выговор от Хосока. Есть и следующие клиенты этой ночью — нельзя выбиваться из графика.  — Я понимаю… — Намджун поднимает голову. — Пожалуйста, присмотрите за ним, если я не смогу.  — Мы не сможем попасть к нему, но обязательно будем справляться о его настроении, — отвечает Тэхён, после чего встаёт и шагает к окну, где его уже ждут. Оборачивается, чтобы задать вопрос: — Скажите, вы жалели? Жалели когда-нибудь, что стали обычными людьми?  — Жалел бы, если бы не Рами, — честно отвечает мужчина.       Имея возможность жить вечно, они с любимой её потеряли, желая почувствовать что-то новое, что-то настоящее. Да, у них появился ребёнок — и это было лучшим событием за все века, что они провели рядом, но здесь, на Земле, совсем другие законы. К несчастью, им выпала нелёгкая судьба, очень короткая жизнь и трагичная концовка.       Признаться честно, Тэхён не единожды задумывался о том, что было бы, если бы они с Чонгуком родились обычными людьми. Сколько лет бы они провели вместе? Может, взяли бы ребёнка из детского дома? Встретились бы они потом, после смерти? Ни на один из вопросов нет ответов.       На размышления больше нет времени, потому ангелы распахивают окно, ещё раз синхронно оборачиваются на Намджуна, который смотрит в пол, не желая видеть уход сына. Они поднимаются на подоконник, берут Рами за руки, после чего прыгают и в ту же секунду взлетают. Взмахивают своими чёрными крыльями, летят к небу, не боясь непрекращающегося дождя — мокрые капли их не тронут. Они улетают, чтобы навсегда передать мальчика его маме; улетают, чтобы оставить Намджуна доживать последние часы, а совсем скоро за ним вернуться.       Улетают, думая, что жизнь человека и правда непозволительно скоротечна. Люди, шагая от края до края, не замечают, как пролетают годы, как проносятся десятилетия, как в один миг заканчивается их время, и настаёт момент прощания.  — Знаешь, я, наверное, готов жить без счастливых эмоций, но вечно, — рассуждает Чонгук, когда они, передав Рами в надёжные руки, сидят на облаке и смотрят на мир, что просыпается с восходом Солнца. — Я не представляю, что бы со мной стало, если бы я потерял тебя хоть на день. А если на годы? Или навсегда? Мы не знаем, куда попадёт Намджун. Увидит ли он свою семью?  — Остаётся только надеяться, — отвечает Тэхён, рассматривая море, в котором переливаются первые лучи. — Но я с тобой полностью согласен, ведь тоже не представляю, как бы жил, потеряв тебя. Мне и день без тебя немыслим, а тут…  — Знаешь, я задал тебе вопрос сегодня… Спросил, не жалеешь ли ты, что мы — больше не те, кем были раньше.  — Да, и я ответил, что никогда не жалел об этом, ведь там — мы не могли бы быть рядом.  — Я тоже, Тэхён. Я тоже не жалею, что когда-то встретил тебя и решил в корне изменить своё существование. Тяжело, очень тяжело работать в такие ночи, как эта, но пока ты со мной — мне всё под силу.  — Правда? — Тэхён льнёт к нему и укладывает голову на плечо. Он по-прежнему не может улыбаться, но никто не сможет отобрать тепло внутри него, что каждую секунду их существования согревает сердце. Всё благодаря Чонгуку.  — Правда. — Чон целует его в волосы, что пахнут свежей травой. — Я готов тосковать целую вечность, если ты будешь рядом.