Начинаем всё сначала или урок, как изменить свою судьбу

       План пришёл в действие. Днём женщина вышла прогуляться и, завернув за угол, увидела, как Василиса сидит на дереве, за ней лезет...Вроде бы Кардаш. Это выглядело… Комично. Девочка прочла стих-заклинание, и на этот раз был использован водяной портал.

«Хотя бы рюкзак не забыла, уже хорошо.»

      Уверенность в том, что всё пройдёт нормально — испарилась. А крыло на шее, будто бы покрылось слоем инея. Она развернулась и пошла обратно, оставалось ждать. Через полчаса, Нортон сообщит ВСЕМ о пропаже Василисы, а после обвинит Лазорева.        Елена зашла в библиотеку. Хранилище знаний и подсказок. Мортинова шла вдоль стеллажей, в воздухе витал запах книг, тот непередаваемый аромат пыли, ветхой бумаги и чего-то ещё, неуловимого, но приятно щекочущего ноздри. Женщина направилась в самый конец комнаты, мимо стрельчатых окон, расплескивающих по помещению дробящиеся солнечные лучи. Если бы кто-то смотрел со стороны, то видел, как плавно они обтекают фигуру Елены тончайшей световой вуалью, окрашивая медные волосы в золотой цвет и заставляя глаза женщины сиять тем самым мягким светом, отражающим её душу, прекрасную и любящую. Подойдя к стене и опустившись на пол, директор СветлоЧаса, отодвинула половицу, являя миру тайник, известный лишь ей одной. Он был заполнен янтариями, также там находилась старая шкатулка и заколка в виде чёрного крыла. Бережно сдвинув в сторону бесценные янтарные сокровищницы, с самого низа тайника она достала книгу, совсем ветхую, с истрепанным корешком и пожелтевшими от дыхания времени страницами. Убрав всё обратно, женщина прижала книгу к груди и быстрым шагом направилась в комнату, стараясь не попасться на глаза Нортону-старшему и Азалии.        Блондинка зашла в комнату и закрыла дверь, обернувшись, она вскрикнула, там стояла Лисса. Оказывается, её что-то ещё может напугать, кроме нечисти.        — О Белка, какой неприятный сюрприз! — Мортинова облокотилась о стену и прижала книгу спиной. — Что же ты тут забыла? — Женщина услышала как с лёгким стуком, булавка выпадает из подола.

«Наверно открепилась.»

По спине пробежал холодок, ни секунды не думая, Елена открыла дверь и выбежала, хлопнув ею. Книгу сразу же спрятала в часолист и…        — Я по важному делу, — она снова в комнате, но теперь книги за спиной нет и, возможно, булавка на месте. Булавка в одежде, конечно суеверия, но считалось, что она отгоняет нечисть. — И чтобы не затягивать эту неприятную встречу, пожалуй, не буду обмениваться любезностями.        — Конечно. — Елена села в кресло и показала рукой вперёд, предлагая присесть на идентичный предмет мебели. Её ноги дрожали, но собеседница выглядела спокойно. Зря она взяла эту книгу, возможно...что снова эта карусель завертится.        — Кхм… Речь пойдёт о Василисе. Я хочу попросить не трогать её. Да, я знаю что мы враги, но не Астрагора же просить! — Лисса отвела взгляд влево. Вздохнув продолжила: — Она должна вернуться на Осталу, или остаться со мной. Наверно ты не согласишься и…        — Что мне за это будет? Я могу не вмешиваться, но если с ней что-то случится? — Мортинова расслабилась в кресле и ухмыльнулась.

«Нет уж, дорогушенька. Раз уж пришла, договаривай.»

       — Ох, за просто так ты не…? — Она получила положительный кивок. — Тогда проси…почти что хочешь, сойдёмся на общедоступном варианте. И да, ничего не изменится. Даже если Василиса…умрёт.        — Главное чтобы не я убила…и конечно, даже косвенно не должна быть причастна? Хорошо. — Елена ни за что не согласилась бы на эту авантюру, но ей как раз нужна фейская библиотека. — Мне нужен доступ ко всем книгам библиотеки твоего замка. Брови собеседницы поползли вверх, а глаза широко распахнулись, но она быстро совладала с собой. Правление сказывается, да и общение с Огнёвыми тоже.       — Я… Согласна. — Елена вытянула руку и Лисса сжала её, сразу же огонь потух, но снова разгорелся — договор подписан, и разрыву не подлежит. «Рыжая ещё не знает, что если связалась со мной, то и с ними тоже…»       — Мне пора. Хотела бы попрощаться, но чую, что мы ещё не раз пересечёмся. До свидания, Елена… — Мортинова помахала рукой и засмеялась, как только Белая Королева перешла через нуль зеркало.       — Вот даже интересно… Через сколько она заметит? — Фолиат пулей вылетел из часолиста и с грохотом упал на стол. — Петли, безвременье… Это нам не нужно, время? Я что похо… — Голубые глаза широко распахнулись, она наклонилась поближе и стала вчитываться в предложение, одно единственное на странице. — «Измени будущее, Астрагор вырвался на свободу P.S. Король и Королева времени.»        «Похоже, сама королевская чета, доверили мне спасать мир, нужно хоть раз оправдать их ожидания. Но почему я? Ну если Астрагор воскрес, то можно было того же ремесленника отправить? Нет, конечно нужен взрослый. Но почему я? » На этом рассуждения закончились, так как пришло сообщение от Нортона, явиться на совет РадоСвета.       Наверное, минут десять все просто спорили. Правда, или не правда. Так, или не так.       — Может просто связаться с Вашим сыном по инерциоиду? — Елена устало оглядела всех. Зал затих. Так и решили сделать. Все подошли к устройству.       — Ник, сынок… — Константин взлохматил волосы. — Спустись в Лазурную залу.       — Но там же совет? — Голос с той стороны звучал растерянно.       — Немедленно. — Старший Лазарев нахмурился.       — Хорошо, папа. — Послышалось шебуршание.       — И захвати с собой Василису Огневу. — Он скрестил пальцы, очень надеясь, что дочь Огнева уже переместилась, или сын не попался в ловушку.       Все с нетерпением приблизились к устройству.       — …Хорошо, папа.       Константин не знал что сказать, а за его спиной у Нортона наползла на лицо усмешка. Елена потёрла переносицу.       — Так это правда, сынок? Эта девочка с тобой? — Голос погрустнел.       — Да… Так вышло, что…       — Немедленно вниз. Твой друг Фэш рядом? Пусть тоже спустится. - Мастер обречённо вздохнул.       — Что ж, как и следовало ожидать, моя дочь у тебя.       Прошла пара секунд, и все будто с цепи сорвались. Крики и обвинения переросли в непонятный шум. Елена написала Марку, с просьбой встретить "путешественников". Прошло минут пять, прежде чем все затихли.        И ещё через пять, вошли будущие несчастливцы, так их окрестила Елена. Марк отвесил низкий поклон.

"Как тебя зовут, девочка?"

      — Как тебя зовут, девочка? - Спросил Мандигор.       Мортинова закатила глаза. Глупая традиция, когда известно имя.       — Василиса Огнева. Люди на скамейках зашевелились, зашумели, кое-где раздались удивленные и гневные восклицания.       — Господин Лазарев, вы обвиняетесь в похищении малолетней дочери господина Нортона Огнева, — сухо отчеканил Мандигор. — Ваше слово для оправдания?       Константин поднялся со своего места, сжимая в руке длинный жезл.       — Папа, — прошептал Ник, порываясь подойти к отцу, но тот остановил его быстрым движением. Честно признаваясь себе, Елене было жалко мальчонку.       — Я первый раз вижу эту девочку! — сообщил старший Лазарев, с большим любопытством разглядывая Василису.

"Глупое оправдание"

      — И я в первый раз вижу этого человека, — громко заверила Василиса.       — Расскажи, как ты совершила переход на Эфлару, девочка? — ласково попросил Мандигор.       — На этой… — Василиса покраснела. — через водяной проход. С помощью таких маленьких часиков, которые дал мне…       — Твой переход на Эфлару был зафиксирован по адресу инерциоида, записанного на имя Ника Лазарева, — перебил Мандигор. Что было с его стороны очень некультурно.       — Ник дал мне свой пароль… — пролепетала несчастная Василиса. Её руки тряслись, а лицо побелело. — Дело в том, что я… что мне угрожали…       — Лазарев тебе угрожал, девочка? — тут же переспросил Мандигор. Мортинова сдержала смешок.

"Хитрый лис"

      — Да нет же! — Василиса растерялась. — Мне надо было срочно убежать из дома!       Ее щеки густо залились красным: не говорить же, что угрожал ей только отец и Марк, последний и то, ничего бы опасного не сделал, без приказа госпожи Елены, а та не желала ей зла. Верно ведь?       Директор СветлоЧаса и Нортон-старший, вышли вперёд. Блондинка ободряюще улыбнулась Василисе. Фэш прошептал ей что-то с не очень дружелюбным лицом. Та ответила и обратила на "парочку" внимание.

"И как они подружились?"

      — Я обвиняю господина Лазарева в похищении моей дочери Василисы, — проговорил Огнев безжизненным голосом.       — И зачем мне это? — поразился Константин. — Что ты затеял, Огнев? Если ты уберешь меня из РадоСвета, не факт, что тебя возьмут на мое место… Елена осклабилась. Ещё немного, и она засмеётся. А в прошлый раз было очень волнительно.       — Я подтверждаю, — женщина убрала прядь волос за ухо, — что Василиса Огнева была похищена из дома сразу после посвящения. Очень высокого, между прочим, посвящения.

"Что-что? Высокого посвящения?! Я что-то перегнула..."

      Елена повернулась к Василисе, голубые глаза ее светились нежностью и теплотой.       — Девочка прожила всю жизнь на Остале, вдали от часодейства, — проговорила Елена, искрясь сочувствием. Василиса подавила улыбку. — Она очень плохо перенесла посвящение, и мы вынуждены были отвести ее в комнату, чтобы она отдохнула. Младшая Огнева была так напугана… И тут ее похищают! И все ради политики, своих ужасных, хитро-мерзких игр вмешать ребенка… Переход мог убить девочку!       Голос Елены звенел праведным гневом.       — Господин Огнев, — обратился к отцу Василисы Мандигор, — подтверждаете ли вы тот факт, что ваша дочь была похищена тридцать первого мая этого года в десять часов вечера?       — Да, подтверждаю, — кивнул старший Огнев.       — Василиса Огнева, — обратился Мандигор к девочке, — подтверждаете ли вы, что в ночь с тридцать первого мая на первое июня совершили вынужденный переход с Осталы на Эфлару, доселе незнакомую вам?       — Да, наверное… — озадаченно проговорила Василиса. — Но все было не так! Ник, он встретил меня и…       — Лазарев подговорил собственного ребенка, чтобы совершить сие непростительное злодеяние! — вскричал Мандигор. — Позор для часового мастера!       Ник побледнел, а Фэш одарил Василису полным ненависти взглядом.       — Нет, я сама попросила его дать пароль! — в отчаянии выкрикнула Василиса.       Но ее крик утонул в общем галдеже: люди качали головами, возмущенно перешептывались, некоторые выкрикивали что-то злобное и оскорбительное в адрес старшего Лазарева.       — Я требую справедливого суда, — ровным голосом произнес Константин Лазарев. — Требую созвать Особый Совет.       — А разве сейчас мы не на Особом Совете? — Елена плавным движением руки обвела зал. И подмигнула.       — Да какая же тут справедливость! — гневно воскликнула Диара Дэлш, советница белого Величества. Она была зла на Огнева и Мортинову. — Зачем Лазареву красть ребенка у Огнева?! — яростно продолжила она речь. — Лазарев — член РадоСвета, а Огнев — лишь жалкий преступник! Обвинение советнику имеет право выдвигать лишь равный…       — Господин Огнев — свободный человек, и с него полностью сняты все обвинения. — Мандигор перевел дух и продолжил: — Дерзну напомнить Совету, что три великих Ключа, за изъятие которых Огнев был осужден, дают часовщикам право решать судьбу нашего мира наравне с феями. Которые, кстати, даже не соизволили прийти на переговоры… Кроме того, сегодня утром господину Огневу было назначено место в Совете. — Мандигор обвел присутствующих довольным взглядом. — И еще… господин Огнев теперь имеет право предложить свою кандидатуру в главный РадоСвет.       — Это какое же такое право? — тут же возмутилась великанша. — Каким образом преступник…       — Согласно древнему закону, уважаемая госпожа Дэлш, — перебил ее Мандигор, что было не очень культурно, — если у часовщика есть ребенок, получивший высшую степень на посвящении, он может войти в состав РадоСвета без голосования.       Стало очень тихо. Чья-то рука, опустилась на талию Елены. А в карман что-то положили.       — Среди твоих детей есть высокорожденный часовщик, Огнев? — нервно спросила госпожа Дэлш. — И кто же это?       — Моя дочь, присутствующая здесь, — равнодушно произнес Нортон-старший.       — Именно так, — кивнул Мандигор. — Василиса Огнева получила высшую степень — стрелки ее часов остановились ровно на двенадцати. Я лично имел честь присутствовать на этом знаменательном посвящении.       — Значит ли это, — подал голос седой старик с длинной бородой, восседавший рядом с госпожой Дэлш, от его голоса, по спине Елены прошлись мурашки, она помнит, как тот предложил превратить её в русалку, — что Лазарев имел вескую причину для злодеяния — похитить дочь Огнева, чтобы помешать тому войти в РадоСвет? Господин Огнев, вы предъявляете обвинение господину Лазареву?       — Да, — сказал отец Василисы. — Я предъявляю обвинение ремесленнику Лазареву.       Последние слова Огнев произнес резко, с издевкой, выделяя слово «ремесленник».       — Господин Лазарев, сдайте жезл, — сухо сказал Мандигор.       — Четко сработано, Огнев, — тихо произнес старший Лазарев. Так тихо, что его услышали только стоящие в круге. — Ты очень ловко воспользовался отсутствием высокоуважаемого Астариуса и провернул ложное обвинение, но не думай, что ты победил…       — А я думаю, что победил, — произнес Нортон-старший без тени улыбки на лице. — Приятно было тебя повидать, Лазарев. Жаль, больше не увидимся. "Ты ошибся, Огнев."       За спиной Константина неслышно возникли двое людей. Захарий и Сахарий. Два брата, они входили в Орден Непростых.       Старший Лазарев молча отдал жезл Мандигору.       — Я готов, — сказал он и ободряюще кивнул Нику.       Тот тихо застонал, закрыв лицо руками. Фэш успокаивающе стиснул ему локоть. Судя по лицу Василисы, та начала что-то понимать, Елене даже стало жалко девочку, всё-таки чувство вины не лучшее в мире ощущение, мягко говоря, уж она-то знает. Мандигор поднял белое копье и направил его на Константина Лазарева.       — Старение! Пятьдесят лет. - Мортинова отвернула голову, жмуря глаза, её побледневшее лицо, закрыли волосы.       Внезапно лицо Лазарева покрылось сеткой мелких морщин, словно старый, потрескавшийся от времени алебастр, а волосы его начали стремительно седеть. Василиса стояла рядом и все видела очень отчетливо. Спина осужденного сильно сгорбилась, руки вытянулись вперед и покрылись темными пятнами, под враз побледневшей кожей резче проступили вены. Василиса испуганно таращилась на это, переведя взгляд на Елену, поняла, что той тоже не нравится смотреть на это, в отличие от отца, чьё лицо озарила победная улыбка.       Вскоре на месте крепкого и здорового мужчины стоял немощный старик, еле держащийся на ногах.

"Как же стыдно! А ведь он единственный, кто не предъявлял мне обвинений тогда... "

      Почему-то хотелось закрыть лицо руками и забиться в угол. Это чувство более десятка лет не посещало Елену.       — Константин Лазарев, вы пробудете в таком виде до выяснения обстоятельств по вашему делу. Вас вернут к нормальному облику, если вы окажетесь невиновны. Вы принимаете это?       — Да, принимаю.       — И куда теперь, Мандигор? — осведомился Лазарев.       — Вас отведут домой под стражей…       — Домой? — усмехнулся Лазарев. — Я уже дома.       — На второй этаж Ратуши, — уточнил Мандигор. — До выяснения обстоятельств, способствующих успешному решению дела.       Лазарев, неопределенно пожав поникшими плечами, кивнул. Стражники молча встали по бокам, и вся троица вышла из круга. Они проходили мимо Елены.       — Прости... — Прошептала она. Лазарев удивлённо посмотрел на неё, но стража пихнула его в спину. За ними поплелся его сын. Блондинка вернула себе прежний холод.       — Отец Ника ни в чем не виноват! — изо всех выкрикнула Василиса, бросаясь за ними, но Елена схватила девочку за локоть. — Я сама совершила переход!       Старший Лазарев услышал это и остановился.       — Не старайся, Василиса, — сказал он, обратив к ней все те же веселые карие глаза, казавшиеся чужими на старческом, морщинистом лице. — Ты ничего не сможешь изменить. Конечно, ты ни в чем не виновата.       Ник удивленно взглянул на отца, лицо Фэша приняло нахмуренно-недоумевающее выражение. Но старший Лазарев больше ничего не сказал, повернулся сгорбленной спиной, и шествие возобновило прерванный путь.       В Лазоре воцарилось молчание. В освещенном круге остались хмурый Мандигор, невозмутимый Огнев, бледноватая Елена и сама Василиса — напуганная и расстроенная.       — Ну что ж, если дело разъяснилось… — нарушил молчание Мандигор. — Господин Огнев, вы можете занять свое законное место в РадоСвете.       Нортон-старший кивнул и выпрямился. Внезапно его одежда с черной начала медленно меняться на белую, будто покрывалась иголочками инея. Вскоре он уже стоял в белоснежной мантии с воротничком-стойкой, глухо закрывающем горло, как и у остальных членов РадоСвета. На ногах же его остались черные остроносые туфли: здесь была такая мода на обувь. Мандигор почтительно поднес белый жезл Огневу и тот принял его надменным жестом. Директор СветлоЧаса, аккуратно положила руку ей на плечо, слегка поглаживая.       — Я позабочусь о девочке, — произнесла Елена. — Она должна отдохнуть после таких ужасных и невероятных приключений… В замке Черновод, семейном поместье Огневых, уже приготовлена для нее Зеленая комната.       — Погодите, — воскликнула темноволосая женщина, все это время хранившая угрюмое молчание, — я не видела имя девочки в списках первочасников! Неужели высокочтимый Огнев не желает обучить дочь часодейству?       — Только если она сама захочет, — невозмутимо ответил Огнев. — Она прожила всю жизнь на Остале, и учеба может повредить ее ослабленному здоровью. И еще… Неужели у Совета нет вопросов поважнее, чем забота о будущем моей дочери?       — Может, мы у нее спросим, желает ли она учиться? — продолжала настаивать госпожа Дэлш.

"Какой цирк! И вот что мне сказать?"

      — Нет. После таких шокирующих событий, - Елена сглотнула ком. - Девочка должна отдохнуть.       Василиса тяжело вздохнула. Она была согласна — небольшой отдых ей не повредит.       — Все это очень странно, Огнев. — Госпожа Дэлш прищурилась, внимательно следя за выражением лица Нортона-старшего. — Почему ты не хочешь включать свою дочь в списки? Двое других твоих детей, как я слышала, давно заявлены.       — Она не будет учиться в Школе светлых часов! — громко и четко произнес Нортон Огнев. — Хотя бы потому, что я не провел для нее посвящения.

"Зачем..?"

      По залу пронеслись изумленные вздохи и восклицания.       — Ты не собираешься проводить посвящение для своей дочери? — Госпожа Дэлш не скрывала возмущения. — Но это же бессердечно! Сила может иссякнуть, если не давать ей выход… С такой высокой степенью твоя дочь более чем кто-либо имеет право быть часовщицей!       Люди на скамейках как будто пробудились ото сна. Черные и белые фигуры зашевелились, зашумели, удивленно перешептываясь, словно рой пчел пронесся по залу.       — Нет, почему же, — медленно произнес Огнев. — Когда-нибудь, через год, через два… Когда она выздоровеет, оправится от пережитого, от свалившегося на ее голову чужого мира…       — Ты не имеешь права забирать у нее столь высокий дар, — перебила госпожа Дэлш. — Но я знаю, почему ты хочешь так поступить!       Рука Елены так сильно вцепилась Василисе в плечо, что девочка вскрикнула.

"Если всё дальше так пойдёт, то она получит стальной зубок."

      Нортон-старший молчал, однако над белым воротничком по его шее пошли красные пятна.       — По какому такому праву ты смеешь судить о моих решениях, госпожа советница? — обратился он к темноволосой, повышая голос с каждым словом. — И все же я отвечу тебе: моя дочь не хочет быть часовщицей. Не правда ли? — И недо-отец повернулся к Василисе.       Светло-серые глаза окинули ее насмешливым, презрительным взглядом: Нортон и все присутствующие в Лазоре замерли, ожидая ответа.       В этот момент, всё зависело от её решения. Не согласиться — никогда не будет часовать.       — Я хочу быть часовщицей! - Огнёва выступила вперёд с поднятой головой и упрямым взглядом.

"Ну что ж.... Такова судьба."

      Последнюю фразу Василиса явно выкрикнула не задумываясь. Вот как-то неожиданно вырвалось, и все.       Раздался гром аплодисментов. Советница улыбнулась. А Елена предчувствовала приключения.       — Раз Василиса Огнева выразила согласие, — медленно произнесла госпожа Дэлш, — я имею право включить ее в списки.       — Как угодно, — сухо заключил старший Огнев. — А теперь, когда, надеюсь, вопросов к моей дочери больше нет, разрешите ей отправиться домой. Где ее давно и с нетерпением ожидают брат и сестра.       Огнев, больше не глядя на Василису, коротко кивнул Елене. Госпожа Мортинова легко поклонилась белоснежной лоджии. После чего резко шагнула к Василисе, обхватив девочку за плечи. Вокруг них вспыхнуло кольцо серебристого огня, закрывая их от окружающих… И они исчезли.

"Ничего не меняется!"

      Василиса была обижена.       — Не разводи истерику! Ты же должна понять, что так нужно!       — Но у меня высшая степень! Если так уж и нужно, то не обязательно было подставлять отца Ника! — Она вскочила и сжимая кулаки, смотрела на женщину перед собой. Роскошное чёрное платье, прекрасно сидело на ней, а волосы заплетены в пучок.       — Этот план был придуман Нортоном, а сообщил он мне месяц назад. Твоя степень была ещё неизвестна. - Елена вздохнула и присела на колени перед девочкой и взяла её руки. - Ты прости... Но не могу я так категорично всё менять.

"Ненавижу извиняться. Но так же правильно? "

      Василиса опустила голову, тихо прося прощение. Вскоре, все вещи были собраны и они сели в карету.       — Это малевалы, черные тонкороги, — произнесла Елена. — Карету тянут они. Василиса неопределенно пожала плечами: она не знала, как ей вести себя с Еленой. Глаза госпожи Мортиновой сверкали в полутьме кареты. Младшей Огнёвой, было немного стыдно за истерику.       — Ты узнаешь многое о Эфларе, но никто не расскажет, что было в то время, когда её и в помине не было. - Женщина расслабилась и устремила свой взгляд в окно. - В те давние времена, когда не было Эфлары, часовой стрелой не пользовались, - её голос был тихим, спокойным и немного хрипловатый. - Не нужно было произносит слова, что бы создавать эферы, всё делала внутренняя сила и природа... "— Микула! Пойдём, я обещала матушке, что мы прибудем вовремя, она осерчает. Солнце уже к земле клонится. — Возможно всем хотелось попасть в сказку, так вот это и есть она. Зелёная трава и жаркое солнце, которое не обжигает. И сугробы из пушистого снега, около озера, покрытого льдом. Летом было так, а зимой, времена года менялись местами. — Иду, Злата! — Мальчик, со светлыми волосами и сиреневыми глазами — Микула Хрониевский. А девочка, обладающая чёрной копной длинных волос и золотыми глазами - Злата Хрониевская. Оба упрямые и энергичные. Тропинка к дому, лежала через лес. Тёмный и страшный, по мнению детей, красивый и романтичный для подростков. Взрослые считали его.. хорошим хранилищем ресурсов. Высокие сосны, чьи макушки вот-вот достанут до облаков. Трава, которая щекочет ноги. Острые и красивые камни, из которых выложена тропа. — Не отходи от меня! А то потеряешься и... и кикимора заберёт! — Не нужен я ей. Ещё маленький.... Правда ведь? — Микула глянул на сестру. Он не преодолел тот возраст, в котором во все байки старших веришь. Пять лет... Кхм, простите. Пять лет с хвостиком. А вот сестра... Ей девять. — Правда, правда. Сейчас не се-зон. Не знаю, что это значит, но нас из за не се-зо-на, трогать не будут. А вот мавки... Я уже одной гребень пожертвовала! А он из соседней деревни. Вскоре, тьма накрыла "рукавами", как называли сумерки местные, лес. Пришлось зажигать свет. — Вау! Как ты это делаешь? — Тише...Темнота — время нечисти. Можем попасться. — К слову... Никто из тогда живых, нечисть не видел. — Просто представь, что у тебя внутри есть холодные сосуды и по ним течёт магия. И... И она выходит паром через ладонь, образуя шарик, который светится. — Девочка потушила свет, пока рассказывала, но не зажгла снова. — Ааа... Хочешь чтобы я зажёг? — Он предпринял несколько попыток и только с пятой получилось, но сестры не было. А только темнота и тени... Тени! Мальчишка быстро потушил шарик и лёг на землю, начиная молиться Дажьбогу, чтобы солнце побыстрее вышло. Сколько времени прошло - неизвестно. — Микулааа! Златкааа! Где же вы?! — "Матушка!" Он лежал около дерева и забыв про осторожность, подбежал к ней, а следом и сестра. Прошло пять лет и Злата, на ночь Ивана Купала, пропала. Честно говоря, сам Микула был рад исчезновению сестры. Она, после того как вернулась домой, сама не своя. Вернее....вообще не она. Не так давно, когда матушка начала их запугивать кикиморами, которые, когда ночью идут одинокие путники, слабые силой, крадут их и топят, а потом принимают их личину. Пытаются жить чужой жизнью, но... Они слабеют, уходят обратно к себе. Микула сначала не замечал за "сестрой" ничего странного, но, когда шок прошёл, попытался расшевелить её. Чтобы было как раньше. Но она просто сидела на стуле, или гуляла. Одна. Ночью. Микула притворялся что спит и не дрожал, когда "Злата" подходила близко, смотря на него где-то час, уж тогда и уходила. А возвращалась к пробуждению матушки. Днём ходила бодрая по дому. Сестры больше нет. И знал это только он. Она умерла тогда... В лесу ночью, когда потушила огонёк. Когда сам Микула не успел зажечь новый. Слишком громко кряхтел, что не услышал, как она уходит и под её ногами шуршат листья и трава, как хрустят ветки. А когда остался один. В своё пятнадцатилетие, ночь нового года. Захотел, чтобы Злата вернулась. Появились тени умерших. Потом и он исчез. " Ночь нового года, самое часодейное время, а в пятнадцать лет, часовщик получает подарок от самого себя из будущего. На этот праздник не дарят подарки. — Елена устремила свой взгляд на Василису. — Микула смог призвать тени умерших и поплатился за это. За самое первое часодейство. — А кто это такие... Вернее, что за тени? — Девочка с интересом слушала рассказ. — Это... О! Мы приехали. — Карета приземлилась и они вышли. — Ну это тени. Темные, расплывчатые пятна овальной формы, со светящимися контурами. Они зовут тебя, пытаясь заманить. — Мортинова сглотнула. Ей тяжело давался этот рассказ. —У них нет настоящего, а у тебя — есть. Это призраки из прошлого, пустые и безжизненные. Вот почему вызывать их к жизни категорически запрещено. Они вселяются в тебя, чтобы идти по твоему временному коридору. Забирают будущее. Схватка с тенями всегда печально заканчивается для часовщика. Усвой самый важный закон: никогда нельзя вызывать тени умерших. — Я-я поняла. Спасибо... — Смотри, троны триады! Ах, я не была здесь так давно! "И это не ложь. " Они шли по коридорам, в Нортоновский кабинет. Его так окрестила Елена. — Я удивлён твоим самообладанием. — Мужчина разглядывал дочь. — Ты свободна. Директор СветлоЧаса поклонилась ему и вышла за дверь. И сползла на пол по стеночке, прошептав: —... И никогда не заходи в тёмный лес. Моя сестра за это поплатилась.