Их снова двое.

Вечерело. — Тебе нравится? — вопрошал меня голос по ту сторону сетевого кабеля. Я писал в чат, отвечал, что мне нравится. Мне много что нравится, но это — апофеоз всех приятных вещей. Казалось, лицезреть ничего прекраснее в моей жизни уже не получится. Я разглядывал свой монитор 800x600 и пытался запомнить каждый пиксель, потому что понимал: возможно, а вернее, скорее всего, такого больше не повторится. От переполняющих мою голову самых разных мыслей, я забыл о самом главном: сделать скриншоты всего происходящего. Успел сделать только три, но, зато, каких... Самых важных. Самых красивых. — Пиши в чат, не переставая. Я хочу видеть твою реакцию на всё. — говорил он спокойным тоном, без ударения на слова, как будто робот. Я пытался как можно искренне показать свою реакцию на то, что видел, правда, то, что это приходится делать текстом, отнимало этой самой "искренности". Но я ещё никогда не транслировал свои чувства на кнопки клавиатуры. Ещё. Ещё. Ещё. Чудесно. Но всему рано или поздно приходит конец, вот и эта трансляция оборвалась. Внезапно. Я ничего ему не написал, и он с момента как отключился, в сеть не заходил. Я открыл скрины и продолжал любоваться ими, но помимо того самого... наслаждения? в моё сердце попало чувство страха. Паники. Я не понимал, что мне делать дальше, я испугался. Я решил принять душ, но это не помогло. Почистил зубы — чувства всё те же. Я сделал главную ошибку в своей жизни. Показал эти скрины ещё одному своему приятелю. Удивлению его не было предела, но мне стало легче от того, что я кому-то это рассказал. Тогда я ещё не понял, чтó я натворил. Я пошёл спать, а на утро, когда я проснулся, обнаружил, что его фотографии гуляют по всему общему кругу нашего общения. Тогда я и понял, какой ужасный поступок я совершил. Я начал корить себя, обзывать себя самыми обидными словами, которыми бы даже самого мерзкого человека в мире не назвал. Зайдя в наш диалог с Игорем, я увидел, что он, хоть и зашёл в сеть, но никак не отреагировал на произошедшее. Он не писал ни в личных сообщениях, ни в общих беседах, хотя кости ему там промывают ещё с самой ночи. Как я мог так поступить?! Что мне делать дальше?! Я не знал. Знал только то, что я плохой человек. Ужасный. Я тупо проглядел в монитор два часа к ряду, сначала в чтобы прочесть все переписки про Игоря, а затем в остолбенении от уровня мерзости своего поступка. Но вот, я немного отвёл глаза от монитора, и сразу увидел чей-то силуэт боковым зрением. Я быстро повернул голову и увидел его. — И... Игорь?! — с ужасом вопросил я. — Ну привет, Арсений — всё таким же тоном робота продолжал говорить он. — Но... как ты? Ты же ведь... Я не успел договорить фразу, как он схватив меня за футболку, швырнул меня на мою кровать, и, расстёгивая ширинку и снимая свои штаны, велел мне раздеваться. Я испугался, но слушал его. Как только я снял штаны, он задрал мне ноги, и вошёл своим тридцатисантиметровым членом в мою девственную попу. Я хотел закричать, но сдержался — в соседней комнате, на кухне, была мама, но Игорь возразил: — Твоя мама ушла в магазин, за покупками. Можешь не сдерживаться. И я не сдерживался. Крики мои, пожалуй, доносились на улицу и далеко-далеко, и мама даже в магазине могла их услышать, но я тогда про это не думал. Игорь работал всё интенсивнее и интенсивнее, и мне начало не хватать воздуха, чтобы кричать от боли и удовольствия. Мой член встал и я мигом кончил, он, увидев это, лишь ухмыльнулся, продолжая ускоряться. Вдруг я взглянул в его зрачки и увидел, что они начали расширяться. Моментально. Я вздрогнул, но на фоне моих подёргиваний от наслаждения это едва ли было заметно. Через несколько мгновений его зрачок занимал весь глаз, и тогда стало по-настоящему жутко. Он начал говорить, его губы двигались, но звук доносился как будто бы со всех сторон одновременно, со всех щелей в комнате, с одинаковой громкостью. — Зачем, Арсений? Зачем ты меня слил? Мне ведь неприятно... — повторял он своим робо-тоном, но теперь его голос казался ещё ниже обычного. Я начал кричать, но уже не от наслаждения, а от ужаса. — Я тебе доверился, Арсений, доверился только тебе, а ты так поступил! Я продолжал кричать, а он в это время, пока говорит, продолжал трахать меня. Тут он внезапно сменил позу, прижал мою голову к полу ногой и подняв торс, продолжил ещё больнее и эффективнее. Я оцепенел. — Ты попался в мою ловушку. Проверка на верность, разработанная моей прапрабабушкой. Она была колдуньей, и разработала идеальное заклинание для проверки любимого на верность! На этой фразе его робо-голос стал настолько низким, что, казалось, это говорит какой-то громадный каменный голем из какого-нибудь аниме. — Всего лишь нужно раскрыть ему, своему избраннику, какой-то секрет, если он сохранит его — то станет добрым мужем навеки, а если раскроет — но будет обречён на муки. Скажу честно, я в тебе разочарован, Арсений. Мне начало становиться очень больно. Его член будто бы начал расширяться прямо внутри меня. В зеркале, напротив которого он меня уложил, я увидел, что в момент когда мне стало невыносимо больно, по ширине его член был примерно как моя нога, а после он увеличился ещё на 10-15 сантиметров в диаметре. Я кричал. — Ты сам виноват, Арсений. И за это будешь страдать. Ты обречён быть моей личной сучкой, секс-рабыней, навеки! — сказал он, а после злобно засмеялся. Вдруг я почувствовал: он кончил. Его сперма полностью заполнило мою, ещё 20 минут назад идеально целую, но теперь полностью раздолбанную и громадную анальную щель. По ощущением, в меня вылилась целая баклажка горячей спермы. Он вытащил хуй, и сперма в моей жопе хлюпала при малейшем движении. Его член уменьшился до нормального размера. Откуда-то он достал плётку и начал бить меня по моей поднятой кверху заднице, пока она не начала кровоточить. Я кричал от ужаса, но в глубине души я понимал, что мне это нравится. Нравится, как он грубо трахал меня своим громадным членом. Нравится, как он бьёт меня сейчас плёткой. Я хочу быть его сучкой. Я хочу быть его сучкой вечно. — Кажется, снова! — сказал он и начал интенсивно кончать. Он забрызгал всю комнату, но большая часть, конечно, попала на меня. Вдруг, посмотрев на его ноги, я увидел, что часть спермы попала и на них. Он это тоже увидел, и приказал мне их вылизать. Я подполз, и сначала дочиста вылизал его ноги, а потом начал вылизывать всю сперму которая была на полу рядом с его ногами. Моя жопа ныла, и сложно было представить, как она выглядит. Даже самая преданная своему делу порноактриса в жанре "групповое межрасовое" бы посочувствовала мне. Но мне нравилось и это. Пока я слизывал сперму под его ногами, он, приговаривая "ух, бля" начал мочиться на мою опущенную голову. Я готов переживать этот момент вечно. Жадно слизывая и проглатывая его сперму, я забыл обо всём на свете, как вдруг увидел, что его ноги, между которыми находилась моя голова, исчезли. Я оглянулся по комнате и не увидел его, зато посмотрев в сторону двери я увидел мою маму. Она вернулась из магазина с пакетами, в которых, кажется, был мой любимый томатный сок.