~
13 февраля 2022 г., 21:48
Хэ Сюань давно перестал питать ненависть.
Будь то ничего не подозревавший Ши Цинсюань или заваривший весь хаос Ши Уду.
Существование Хэ Сюаня не сходилось на одной лишь мести или жажде расплаты. Обидчик был уже давно наказан, а многолетняя слежка наконец подошла к концу.
Но никакого удовлетворения Хэ Сюаню это не принесло.
Он часто наблюдал за Ши Цинсюанем из тени и искренне удивлялся стойкости бывшего бога. Любой другой бы уже давно впал в отчаяние, сошел с ума и предпочел бы смерть такой жизни.
Но потом Хэ Сюань вспоминал, что Ши Цинсюань — не он сам.
Хэ Сюань не испытывал ненависти к Ши Цинсюаню, но и не чувствовал никакой жалости. Ши Цинсюань обходился и без нее.
Поэтому Хэ Сюань из-за кулис помогал старому другу выживать и налаживать жизнь. Он не чувствовал никакой вины перед Ши Цинсюанем, но упорно продолжал присматривать за ним вместо старшего брата.
Ровно до тех пор, пока в его собственной жизнь не произошел раскол.
Прошло семь лет после смерти Бая — ночного кошмара как мира Богов, так и Царства Демонов.
Сказания о магических водах Черного Моря передавались из поколения в поколение. Кто-то говорил об их непредсказуемости с трепетным страхом, а кто-то не мог справиться с любопытством и не проверить все на собственной шкуре.
Воды Хэ Сюаня не боялись — их уважали. Как и самого хозяина черных глубин.
И Хэ Сюаня такой расклад устраивает.
Пока однажды он не чувствует странное колебание в соседнем море.
Пока однажды, выйдя на сушу, он не встречает его.
Ши Уду.
Такого же гордого и уверенного. Такого же статного и утонченного.
Опять.
Такого же чертового демона, как и он сам.
Такого же чертового моря, как и его.
Черт бы его побрал!
И Хэ Сюань уходит. Просто потому, что не может не уйти. Просто потому, что не знает как нужно поступить иначе.
И Ши Уду смотрит ему в спину. Смотрит долго, пока не теряет из виду, как кристальную каплю дождя, разбившуюся о зеркальную гладь тихого пруда.
А Хэ Сюань тем временем сходит с ума. Запирается в своем дворце, закрывается ото всех и кричит.
Кричит так громко, что сотрясаются моря.
Хэ Сюань садится посреди большого холодного зала и рыдает. Рыдает, пытаясь выплакать боль, вычеркнуть из больного разума последние восемьсот лет жизни.
Вырвать страх.
Хэ Сюань боится. Не Ши Уду.
Воспоминаний.
Он дрожит под гнетом собственной боли и отчаянья, под натиском воспоминай и одиночества.
И Ши Уду это слышит.
Воды Хэ сюаня дрожат, будоража моря Ши Уду.
Тот, от кого Хэ Сюань так сильно хочет скрыть свои эмоции, прекрасно понимает все без слов.
Но ничего не предпринимает.
Хэ Сюань сильный, он справится сам. Хэ Сюань сильный, он не нуждается в жалости.
Хэ Сюань сильный, он все переживает в одиночестве.
И Хэ Сюань пережил. Пережил свои эмоции, взял себя в руки и двинулся дальше.
Два сильных демона. Два повелителя морей.
Два противника.
По началу их споры не доходили до чего-то серьезного, но со временем жажда соперничества поглотила обоих с головой.
Они стали зависимы. Не от сражений. Друг от друга.
Один холодный и расчетливый, другой вспыльчивый и эмоциональный. Два равных соперника.
Порой штормы двух морей достигали невидимых раннее высот, свергая небеса и разрезая морское дно.
И никто из них не хотел уступать.
Волны одного были тяжелыми и мощными, воды второго — гибкими и невесомыми. Как и их хозяева.
Хэ Сюань не мог остановиться. Бушующие воды лишь демонстрировали то, что происходило у него на душе.
Все те эмоции, боль, неприятие, страх — все это отражалось тенью на гладкой поверхности черных вод.
И Ши Уду это видел.
Многовековое шпионство и жизнь на два фронта истощили и без того измученную душу некогда красивого и благородного юноши.
Хэ Сюань устал. Устал от лицемерия, устал от бесполезной мести и ненужной ненависти. Устал причинять боль другим и сам устал так жить.
Хэ Сюань угасал.
Ши Уду видел и это.
Хэ Сюань больше не выдерживал.
Глубокая ночь накрыла тенью пустынный берег, соединяющий два диаметрально противоположных характера его хозяев.
Тревожные мысли поглотили Хэ Сюаня. Он совершенно не замечает внезапного появления человека перед собой.
Хэ Сюань останавливается, обнимает себя руками в надежде избежать лишних взглядов, спрятаться от чужих глаз, вжимается в собственные плечи, мечтая слиться воедино с одиночеством.
Жалкий, похожий на ребенка, он поднимает голову и встречается с прямым, немного неуверенным, слегка недоверчивым взглядом Ши Уду.
И что-то внутри Хэ Сюаня окончательно рушится.
Тонкие губы не изгибаются в привычной усмешке, они едва заметно дрожат. Расслабленные прежде пальцы безжалостно впиваются в ладони, как будто физическая боль способна затмить собой боль душевную.
Хэ Сюань в конец сдается.
С громким криком он бросается вперед, призывает воды, теряя контроль над собственными силами.
И Ши Уду принимает вызов. Отбивает яростные нападки противника. Отбивает, но не нападает. Он защищается и наблюдает.
Наблюдает, как один из самых сильных в его жизни людей окончательно ломается на его глазах. Ломается, и потому продолжает безжалостно нападать.
Ши Уду понимает, Хэ Сюаню не нужна ненависть, ему нужен покой.
Хэ Сюань атакует быстро, не сдерживая мощь. Хэ Сюаню больно, больно до потери сознания.
И Ши Уду начинает нападать в ответ.
Потому что Хэ Сюаню не нужна жалость, ему нужно выплеснуть эмоции и многое переосмыслить. Потому что Хэ Сюань запутался, потерялся в собственных чувствах.
Море против моря. Демон против демона. Одна не упокоенная душа против одного очень уставшего сердца.
Ши Уду протягивает руку и почти касается пальцами ладони Хэ Сюаня, но не успевает. Призванная Хэ Сюанем волна сталкивается с его собственной, воздвигая между ними непреодолимую стену.
Сила удара двух схожих, но в то же время совершенно разных стихий поднимает бешеный ветер, вспенивая морскую воду и рассыпая песок в разные стороны.
Это проигрыш. Проигрыш для них обоих.
Ураган стихает. Ши Уду открывает глаза и видит Хэ Сюаня. Тот смотрит на него.
Оба молчат, но не отводят взглядов.
Ши Уду засматривается в эти чувственные, но слишком измотанные, чересчур уставшие глаза. Он засматривается на тонкие приоткрытые губы, которые когда-то жадно вдыхали воздух.
Заглядывается на некогда яркий маяк, погасший по его — Ши Уду — вине.
Ши Уду видит состояние Хэ Сюаня. Тот еле стоит на ногах, едва держится, чтобы рухнуть на песок. Ши Уду делает спешный шаг вперед, но не успевает.
Хэ Сюань первым прерывает зрительный контакт. Он закрывает глаза. Дрожащие ноги подгибаются, и Хэ Сюань бессильно падает вниз.
Ши Уду мгновенно срывается с места. Одной рукой он хватает Хэ Сюаня за рукав и тянет на себя, а ладонью второй руки прикрывает его затылок от болезненного удара о землю и падает вместе с ним.
Ши Уду редко испытывал страх. Но прямо сейчас его медленно поглощает паника от вида Хэ Сюаня, каким он его еще никогда не видел.
Собственные ладони дрожат, и если бы сердце еще работало, то своими ударами оно могло бы заглушить все звуки вокруг.
Ши Уду до боли в костяшках сжимает одежду Хэ Сюаня, наклоняется и касается лбом его груди. Ему хочется кричать, хочется рыдать, но слезы больше не могут пойти глаз.
Он окидывает взглядом потерявшего сознание Хэ Сюаяня и громко кричит.
- Дурак! Дурак!! Ты должен был остановиться! Ты должен был прекратить это все!
Ши Уду бережно подхватывает Хэ Сюаня и аккуратно уносит прочь с берега.
Хэ Сюань приходит в сознание только через четыре дня. Затуманенным ото сна взором он окидывает окружающее пространство и не сразу понимает, что находится не у себя во дворце.
Гробовая тишина безжалостно давит на разум, Хэ Сюань садится, и чувствует, как его прошибает дрожь.
Что-то не так. Происходит что-то неправильное. Он прислушивается к собственным ощущениям, но не узнает знакомой силы.
Это не его дом, не его море. Это место принадлежит другому человеку.
Он поворачивает голову и встречается взглядом с только что вошедшим Ши Уду.
Все таким же гордым, таким же утонченным.
С таким же волнением в глазах, с которым он смотрел на Ши Цинсюаня.
И Хэ Сюань отводит глаза от предназначавшемуся совершенно не ему взгляда. Он чувствует, что забирает что-то чужое. Что-то, что никогда не будет принадлежать ему.
Ши Уду молчит. Ему хочется сказать слишком многое, но он не знает, с чего начать.
Хэ Сюань молчит. Потому что ему нечего говорить.
Ши Уду садится рядом. Он поднимает голову и встречается с недоверчивым, немного испуганным взглядом Хэ Сюаня.
- Мне жаль.
Хэ Сюаню тоже жаль. Жаль, что он не исчез еще тогда, восемьсот лет назад. Жаль, что он ввязался в эту дурацкую авантюру без шанса на выигрыш.
Сейчас они оба устали вести бессмысленные игры, нуждаясь в простом понимании и принятии.
И понять друг друга могли лишь они сами.
Два охотника. Две жертвы.
- Если бы у тебя был второй шанс, ты бы оставил течение судьбы, как есть?
Ни один мускул не дрогнул на лице Ши Уду, когда он уверенно ответил.
- Нет. Я снова постарался бы сделать все, чтобы помочь Цинсюаню.
Хэ Сюань не ответил ничего, и Ши Уду продолжил.
- Но если бы у меня было больше времени, я бы нашел другой путь.
И Хэ Сюань его понял. Ведь на его месте, ради родных он, возможно, поступил бы так же.
От ненависти и неприязни не осталось и следа.
- Прости меня.
И Хэ Сюань простил. Давно простил.
Сейчас Ши Уду не казался для Хэ Сюаня кем-то недосягаемо далеким. Сейчас Ши Уду казался кем-то близким, кем-то,кто может укрыть, защитить и утешить. Сказать, что все будет хорошо, что дальше все наладится.
Ши Уду казалось, что впервые в жизни кто-то понял его мотивы и принял его действия без осуждения, отвращения на лице и отторжения в сердце.
Они долго просидели в тишине. Просто потому, что им не нужны были слова.
Они и так понимали друг друга и спустя много веков наконец нашли кого-то, кому могли раскрыть свои души и не бояться услышать слова презрения.
Хэ Сюань слабо сжал широкий рукав одежды Ши Уду, устало прикрыл глаза и облокотился лбом о его плечо.
- Но мои воды все равно лучше.
Послышался тихий смех и бросающий вызов ответ.
- Это мы проверим.
