Декабрьский вечер

Мондштадт — город свободы, где сам ветер поёт о мире и безмятежности. Здесь жизнь течёт спокойно и размеренно — до следующего громкого события, а тени прошлого всё ещё оставляют след в сердце каждого жителя. И здесь же зима уже окончательно вступила в свои права. Ветер больше не напоминал осенний и не хранил и намёка на летнее тепло. Почти что вьюга била своей силой в лицо, заставляя морщится. Листья давно опали с деревьев, оставив обнажённые ветви под холодным небом. — Как же х-х-холодно, — прошипела змея, обвиваясь вокруг чужой шеи и уткнувшись носом в шарф на плечах, которые давно стали для неё троном. Она тщетно пыталась спрятаться от очередного порыва ветра. — Я ведь предупреждал, что Мондштадт славится ветрами, — усмехнулся хозяин шарфа, повернув голову к своей спутнице. Почти сразу он закашлялся и плотнее закутался в тёплые одежды, на которых настояла не только змея, но и многие работники его хижины, к мнению которых он всё же прислушивался. — А я говорила, что лучше бы мы остались в хижине и отправили за травами твоего молодого помощника, — проворчала змея. — Декабрь — волшебное время в этом регионе, — ответил мужчина с улыбкой. — Хоть я и мог поручить это кому-то другому, мне хотелось самому увидеть подготовку к Рождеству. Заодно выберу пару подарков для наших работников. Ещё один порыв ветра треплет волосы у лица и подхватывает запах горячих пряностей, разгоняя его по узким улочкам Мондштадта. Аромат корицы, мёда и свежей выпечки будто зовёт всех к себе — к прилавкам, огням и теплу. На площадях и улицах было шумно: кто-то смеялся, кто-то спорил о цене на праздничные венки, кто-то тащил за руку ребёнка, который никак не мог пройти мимо лавки со сладостями. Воздух наполняли голоса, звон колокольчиков и тихая музыка, доносящаяся от уличных менестрелей. Люди спешили, болтали, несли пакеты и коробки — всё это складывалось в яркую, живую картину зимнего города. Возле «Хорошего охотника» не протолкнуться: у столиков сидели семьи, путешественники и даже пара рыцарей Ордо Фавониус, обсуждавших что-то за горячей чашкой какао или кофе. Были или на службе, или ещё не добрались до таверны. — Леон, смотри! Мне сегодня попался щелкунчик! — звонко смеялась девочка лет пяти, показывая брату ярко раскрашенную деревянную игрушку, способную расколоть орехи. — Дети, не толпитесь, идите скорее занимать места! — перекрикивала шум толпы женщина, пытаясь унять малышей, которые путались под ногами прохожих. — Здравствуйте! Чем могу помочь? — раздался приветливый голос хозяйки заведения. Её щёки румянили жар печи, а из-за спины вырывался тёплый аромат имбирных пряников, штоллена, кексов и ягод в шоколаде. Путешественник, едва переступивший порог, замер на миг: глаза разбегались от обилия угощений. Его змея недовольно шевельнулась на шее, но сам мужчина выглядел так, будто попал в самое сердце праздника. — Одну шпажку винограда в карамели, пожалуйста, — произнёс он громко, почти перекрывая гул. — И… что бы вы посоветовали попробовать ещё? — Впервые у нас? — хозяйка улыбнулась, упаковывая заказ. — Прекрасное время выбрали! Обязательно возьмите баумкухен — самое то для праздничных дней. А если захочется согреться, загляните в наш бар, у нас чудесный горячий сидр. — Пожалуй, возьму и его. Всё, пожалуйста, упакуйте с собой, — ответил он с лёгкой улыбкой, не отказываясь. Пока она заворачивала угощение, мужчина заметил, как рядом у прилавка дети наперебой спорили, кому достанется последняя карамельная фигурка. В воздухе кружился снег, фонари мягко светили сквозь пар, поднимающийся от еды, и весь Мондштадт казался живым — дышащим, праздничным, готовым к чуду.

***

Начало декабря — время рождественских ярмарок, суеты вокруг подарков и, конечно же, глинтвейна. Ведь когда ещё, если не накануне праздника, можно с удовольствием согреться таким напитком? А куда же ещё отправиться, если не в Таверну мастера Дилюка? Это место славилось не только в Мондштадте, но и далеко за его пределами. Многие приезжали сюда лишь ради того, чтобы попробовать знаменитое вино, приготовленное под пристальным взглядом самого господина Рагнвиндра. Сегодня даже он стоял за стойкой, лично разливая напитки и давая своим подчинённым хоть немного передохнуть. Посетителей было так много, что зал гудел, как улей. Здесь можно было увидеть кого угодно: простых горожан, позволивших себе всего один бокал; рыцарей Ордо Фавониус, отмечавших удачный день; и даже местного барда, который только что закончил выступление и теперь явно намеревался напиться вдоволь. Всё те же знакомые лица… Рождественский сезон только начинался, до настоящего наплыва гостей из других регионов было ещё далеко. Сейчас всё шло спокойно — жаловаться не на что. Но стоило Дилюку задуматься о передышке, как над дверью снова звякнул колокольчик. Он машинально поднял взгляд — и сразу насторожился. Вошёл мужчина, которого он прежде не видел. Молодой, бледнокожий, в светло-зелёном пальто и плотном шарфе, из-под которого выглядывала маленькая мордочка змеи. Длинные зелёные волосы были аккуратно зачёсаны назад и заплетены в косу. Сквозь тонкие очки поблёскивали золотистые, змеиные, но спокойные зрачки. Подойдя к стойке, он сел на высокий стул и, слегка кивнув, произнёс: — Добрый вечер. Можно один бокал глинтвейна? — Конечно, — ответил Дилюк, поправив перчатки. — Две тысячи моры. Отличный выбор, чтобы согреться в холодный день. — Пока я здесь, было бы грех не попробовать, — мягко улыбнулся гость. — О вашей таверне я слышал слишком много, чтобы пройти мимо. Дилюк коротко кивнул. Это было правдой — ради вина из «Винокурни Рассвет» приезжали даже из самых далёких уголков Тейвата. — Мы дорожим своей репутацией, — сказал он, наливая напиток. — Поэтому постоянно ищем новые вкусы и совершенствуем качество. Он повернулся к помощнику: — Чарльз, рассчитай гостя. Затем подал готовый бокал. — Прошу. И позвольте узнать — что привело вас в Мондштадт? — Есть несколько редкостей, которые я хотел бы собрать лично, — ответил незнакомец, обхватывая ладонями тёплый бокал. — И, конечно, хотелось заглянуть сюда, попробовать ваш знаменитый глинтвейн и насладиться рождественской атмосферой. Он тихо вздохнул, пригубил напиток и добавил: — В Ли Юэ таких праздников не отмечают… Не успел Дилюк ответить, как дверь снова распахнулась. В зал ввалился мужчина — взъерошенный, с грязными светлыми волосами, перепуганными зелёными глазами и одеждой, перепачканной землёй. Он поспешно подошёл к стойке. — Мистер Дилюк… там… — начал он, но затем перешёл на шёпот. С каждым его словом лицо хозяина таверны мрачнело всё сильнее. — Прошу прощения, — тихо сказал Дилюк, обернувшись к гостю. — Возникли небольшие проблемы, мне придётся отойти. Он коротко бросил Чарльзу пару слов и вышел из зала. — Ну вот… — недовольно прошипела змея, прячась под шарфом, заметив лёгкое разочарование во взгляде своего хозяина. Пока лекарь сидел в баре, он разговорился с Чарльзом, который вновь занялся работой за стойкой. Говорили обо всём подряд, но в основном гость расспрашивал о Мондштадте. Так их разговор дошёл до полуночного героя. — Так… Вы говорите, что личность полуночного героя никто не знает? — с интересом спросил лекарь, сощурясь. — Неужели никто ни разу не видел его в деле? Это было сомнительно, подумал он. Даже слишком сомнительно. При любом, даже отточенном плане действий, погрешность есть всегда. И уж кто-нибудь да случайно мог выйти ночью из дома. — Кто-то его встречал, и даже кого-то наш герой спасал от бездны. Но, увы, очевидцы мало что помнят и не могут дать точного описания, — заметил бармен, наливая посетителю стакан воды по его просьбе. — И какие же есть предположения, кто может скрываться под этой маской правосудия? Чарльз только пожал плечами, оставаясь невозмутимым. — Самые разные. Кто-то считает, что это один из рыцарей Ордо Фавониус, кто-то — что неравнодушный искатель приключений. Историй хватает. — А не расскажете ли мне ещё что-нибудь про этого героя? — спросил Бай Чжу, решив задержаться и погреться.

***

Темнота вокруг окутала его с ног до головы. Бай Чжу заскочил в гостиницу всего на полчаса, чтобы сложить покупки в сумку, и направился с корзинкой в окрестности Мондштадта. — Как же давно я просто гулял по лесу и собирал растения, — сказал он змее на шее. Без неё он не ходил примерно столько же времени — всё из-за слабого здоровья и давнего контракта. — И так же давно у тебя было подходящее здоровье для таких прогулок, — прошипела Чан Шэн с привычной ворчливостью, явно намекая, что о себе нужно заботиться. Иначе ей придётся слишком рано искать новый «манекен» для подпитки сил. Она почти не сомневалась, что так и будет, хоть Бай Чжу и думал иначе. Он только усмехнулся, вспоминая молодость. Она, как всегда, была права: знаменитый лекарь из Ли Юэ не мог позволить себе много ходить и собирать травы, особенно в горной местности. Это поручали маленькой Цици — она выполняла задания медленно, но всегда верно. — Ты права, — лекарю всё же пришлось признать поражение. — Но ничто не заменит радость от таких прогулок. В том, как ветер рассыпал пряди его волос, как ароматы свежих растений задерживались в памяти, была своя магия. Но задумавшись, они оба не сразу заметили, как ветер внезапно стих, будто природа сама затаила дыхание. Бай Чжу остановился на тропе — корзинка в руке слегка качнулась. Воздух сгущался, темнел, и Чан Шэн зашипела громче обычного. — Осторожно, Бай Чжу… — протянула она. — Я чувствую что-то чужое. Не успел он ответить, как из тумана, будто разрывая воздух, вырвался силуэт: фигура в рваном плаще и огромном капюшоне, скрывающем лицо. Мгновение — и в руке лекаря возник зелёный туман — сила Дендро-глаза Бога. В следующий миг тёмная энергия мага бездны ударила в его щит. Листья закружились в воздухе, словно пытаясь защитить лекаря. Бай Чжу отступил на шаг, держа равновесие и подготавливая контратаку. Щеки его побледнели, дыхание стало тяжелее. — Не перенапрягайся! — прошипела Чан Шэн. — Твоё тело не выдержит! Маг бездны снова атаковал. Бай Чжу поднял руку, создавая новый щит. Он понимал — долго так не протянет. И тут — вспышка алого пламени. Когда свет угас, за спиной мага раздался низкий, уверенный голос: — Думал спрятаться в лесу? Алый клинок прорвал тьму. Дилюк шагнул вперёд. Одним движением он рассёк противника, и тот рассыпался чёрным дымом. Бай Чжу, опираясь на дерево, тяжело дышал, глядя на неожиданного спасителя. — Господин Дилюк… — произнёс он с чуть заметной улыбкой. — Неужели истории о полуночном герое правдивы? Едва он договорил, как закашлялся, и поспешил привести себя в порядок. Красноволосый тем временем убрал клинок и подошёл ближе. — Этот выродок сбежал из-под моего надзора, когда я патрулировал окрестности, — тихо произнёс он. — Должен извиниться за внезапный уход из таверны. Нападение произошло почти сразу после нашего разговора. И… надеюсь, личность за титулом полуночного героя останется между нами? — Прошу вас, не извиняйтесь, — Бай Чжу выпрямился, поправив очки. — Вы поступили по долгу. И, как вижу, справились. Но… за чашечку горячего напитка завтра утром в «Хорошем охотнике» я сохраню этот секрет. Что скажете, господин Дилюк? В честь очередной победы над тьмой. Дилюк посмотрел на него молча, затем кивнул — позволив себе редкую тень улыбки. — Договорились. Но заказываю я. Бай Чжу тихо рассмеялся, а Чан Шэн довольно зашипела, свернувшись кольцами на шее. В её шипении явно прозвучало: «Какой хитрец». Лес снова зашумел. Ветер донёс запах росы и лекарственных трав. Ночь больше не казалась такой холодной. — Вас проводить до гостиницы? — спросил Дилюк. — Поздно ночью здесь лучше не гулять. — Буду только рад, — отозвался Бай Чжу.