#РандомныйЧеллендж

Тим жил здесь уже неделю. Он снял комнату в доме одной очень милой синьоры, с улыбкой, так напоминающей улыбку бабушки из детства. А поскольку она не понимала его английский, он не понимал её английский, то объяснить, что ему не нужен традиционный итальянский завтрак в 6.30, не получилось. В первый день он едва не запустил в неё подушку, когда резко проснулся от звона, с которым синьора Гатто поставила поднос на комод около двери. - Buon giorno, caffè, - улыбнулась она и вышла из комнаты. Тим с усталым стоном упал на спину, старая деревянная кровать отозвалась тихим скрипом. В незнакомом месте заснуть получилось только под утро, и Тим планировал весь первый день провести в кровати. Он встал, умылся холодной водой в маленькой ванной комнате. Главная причина, почему он выбрал комнату именно здесь - отдельная ванная. Кто ж знал, что к этому прилагается очень заботливая хозяйка. Налив кофе в крошечную белую чашечку, Тим распахнул окно, выходящее в зелёный от цветов дворик, и сделал первый глоток. Непривычно горький кофе в первое мгновение захотелось выплюнуть, но Тим с неимоверным усилием все же проглотил его. Видимо от ужасного вкуса все и просыпаются. Тим так уж точно взбодрился. С опаской посмотрев на оставшийся кофе в чашке, Тим зажмурился и одним глотком допил, чтобы уж точно ожить по полной. А потом с наслаждением закусил всю эту горечь хрустящим круассаном с кремом. Простояв ещё пару минут около окна и строя планы обычного туриста, приехавшего в новый город, Тим закрыл его. Проверив погоду на день в телефоне, он приготовил одежду, пауэрбанк для телефона, второй аккумулятор для фотоаппарата, бумажную карту города, деньги, паспорт. Спустившись на первый этаж к входной двери, он увидел на тумбе, около вазы с ключами и всякой мелочью, бутылку с водой и связку ключей от дома. Пару раз повторив про себя, Тим громко крикнул, делая вай в пустоту коридора: - Grazie. Синьора Гатто вышла к нему откуда-то из комнаты: - Prego. И добавила что-то ещё, что Тим не понял, но, с улыбкой сделав еще раз вай, вышел из дома. Прохладный воздух тут же проник под теплую худи, Тим поежился и, накинув на голову капюшон, уверенно направился вверх по узкой улочке. Ему было все равно куда идти, и он бродил по городу, делая фотографии всего, что попадалось по пути. Пил кофе в маленьких кафе за столиком на улице или брал на вынос в бумажных стаканчиках с милыми рисунками, которые тоже фотографировал. Покупал мороженое, говорят самое лучшее в мире. И обедал пиццей, тоже самой лучшей, сидя на тротуаре в компании таких же туристов, как он сам. И так день за днём. Просыпаясь от звона, он сквозь сон говорил «Buon giorno», делая вай. Пил горький кофе, глядя на дворик, проверял сумку и выходил гулять. Иногда около бутылки с базиликово-лимонной водой его ждали открытки с достопримечательностями Рима, так синьора Гатто рекомендовала ему, что посетить. Тим кричал «Grazie» в глубину дом, хозяйка неизменно выходила и с улыбкой отвечала «Prego», и Тим исчезал на улицах вечного города, сливаясь с толпами людей. Он делал много-много фотографий домов, улиц, туристов, которые по вечерам пересматривал, не признаваясь себя, что искал знакомый светлый хвостик или отблеск серёжек, или темные линии татуировок на открытых руках. А вечером седьмого дня, зайдя в комнату, Тим обнаружил на комоде конверт с билетом на поезд Рим-Венеция на 8.35 на завтрашнее число. Билет на всё еще непривычно новое, но уже его имя. Стараясь не обращать внимание на то, что сердце билось где-то в горле, Тим поставил на зарядку телефон и аккумуляторы, приготовил одежду на завтра и, умывшись, лег спать. Его уже привычно разбудил звон, пробормотав «Buon giorno», Тим вылетел из кровати раньше, чем закрылась дверь за синьорой Гатто. Налив кофе, он собрал сумку, три раза проверив паспорт, билет и аккумуляторы, выпил, успевший остыть, кофе, умылся и уже через полчаса обувался, стоя в коридоре. - Хорошего дня, - неожиданно четко на английском произнесла синьора Гатто, улыбаясь так, словно всё знала. Хотя может и знала... Привычное «Grazie» легко соскользнуло с языка, и Тим выскочил из дома. На вокзал он приехал почти вовремя, но к поезду пришлось бежать, и в свой вагон он зашел уже на последней минуте. Внимательно разглядывая номера мест на багажных полка, Тим медленно шел по проходу до своего сидения. Он не дошел буквально один ряд, когда парень, сидевший на соседним месте, поднялся, чтобы поставить сумку на багажную полку. У него был светлый хвостик на макушке, а в ухе, которое видел Тим, миллион проколов. Кажется, Тим забыл, как дышать, уронил сумку и споткнулся о собственные ноги, когда сделал шаг вперёд. «Хиа» вышло хриплым, еле слышным, непривычным за весь этот бесконечный месяц в разных странах. Но Вин услышал, резко развернулся и поймал. Как всегда. Тим зажмурился, пряча лицо на его груди и обнимая так крепко, что услышал, как застонал Вин. - Привет, Тим, - пробормотали ему в волосы и осторожно потянули в сторону сидений. Усадив Тима к окну, Вин поблагодарил девушку, которая протянула ему сумку Тима. Поставив её на багажную полку, Вин сел рядом с Тимом, который смотрел на него, не отрываясь. - Почему Венеция?- наконец спросил Тим, когда поезд тронулся. - А почему бы и нет? - Вин улыбнулся и прижался губами к его лбу. Тим закрыл глаза, вспоминая последний раз, когда Вин его целовал. И пусть им гарантировали, что всё будет хорошо, тревога не отпускала. Он боялся, что их встреча в кафе около аэропорта будет последней. Тим переплёл пальцы с пальцами Вина и уткнулся лбом ему в плечо, зажмурившись, когда старший прижался щекой к его макушке. - Соскучился, - тихо-тихо произнес Вин. Тим кивнул, сильнее стиснув пальцы. Он не заметил, как заснул окутанный знакомым теплом. Проснулся он от мягкого прикосновения к щеке. - Приехали. Сонно улыбнувшись, Тим потянулся за поцелуем, и лишь, когда Вин удивлённо выгнул бровь, сообразил, что они не дома. Вспыхнув, Тим отпрянул и вскочил, но Вин лишь рассмеялся и дёрнул их руки на себя, роняя его к себе на колени. - Не торопись, успеем. - Хиа! - Ага, - Вин втянул воздух около его щеки. - С возвращением. Тим правда старался смотреть по сторонам, наверное, дома тут действительно красивые и наполненные историей. Но смотреть на своего Хиа было намного интереснее, особенно когда Вин ловил его взгляд и улыбался шире, сияя глазами. - А это площадь Сан-Марко... Она знаменита... - Тим снова прослушал, оглядываясь и неожиданно осознавая, что вокруг было слишком много людей, которые, казалось, пялились на них, на их руки. Внутри мгновенно всё заледенело от страха. Тим вырвал ладонь из ладони Вина, спрятал стиснутые кулаки в карман и сделал шаг от старшего, делая серьезное лицо и отворачиваясь. Вин остановился и встал перед Тимом, вопросительно на него глядя. - Тим? Что? А Тим посмотрел вокруг, перевел взгляд на Вина, потом снова на людей, слыша незнакомые языки, дыша чужим воздухом и видя, что никому нет до них дела. И вдруг почувствовал, как становится легче и теплее внутри, и пузырится, словно любимая газировка, счастье. Потому что можно. Можно всё. - Ничего! - крикнул он и, раскинув руки в стороны, бросился в самую гущу голубиной стаи, которую кормили несколько детей в ярких панамках. Птицы шумно взлетели, а Тим громко смеясь, продолжал бегать по площади. Он подбежал к Вину, взял его за руку и потянул за собой в толпу. Они бегали, лавируя между людьми, не обращая внимания на возмущенные возгласы. - Ничего, - повторил Тим, усаживая Вина прямо на плитку. И лег, устроив голову на его коленях. Старший покачал головой, глядя на него сверху. Он широко улыбался, но Тим чувствовал, как капают ему на щеки слезы Вина. - Люблю тебя, знаешь? - вскинув обе руки, Тим притянул Вина к себе, целуя в щеки, нос, губы. - Знаю. И я тебя. Тим кивнул и опустил руки, глядя в небо. Вин ещё пару мгновений смотрел на него, а потом тоже поднял лицо вверх. Тим на ощупь достал из сумки телефон, чтобы сделать фото. Над ними было голубое небо, шумели люди со всего мира, и хлопали крыльями вспугнутые детьми голуби. И им наконец-то можно было всё.