Книжный клуб работает со вторника по субботу, дополнительные встречи недопустимы

Во вторник обычно приходят почти все. За исключением двух человек на их собраниях всегда присутствуют оставшиеся шесть парней и девушек. Вторник напряженный день, поэтому людям нужна какая-то разрядка в виде спокойной беседы о новинках в книжном мире или о уже изданных книгах или глотка теплого чая с медом, пока слушаешь чужие негромкие разговоры. В среду не приходит еще один человек, но никто, кажется, даже этого не замечает. В четверг людей еще меньше, а в пятницу приходят только двое — те, кто не пришел во вторник. Но в субботу все иначе. Все восемь человек на своих местах в темно-зеленых бархатных креслах, с чашкой чая или кофе, у всех в глазах читается интерес к тому, что говорит руководитель клуба. Все взгляды обращены на мужчину, что работает в этой библиотеке уже десятый год, и лишь год назад ему пришла в голову идея организовать читательский клуб, в котором люди могли бы просто отдохнуть и поделиться с заинтересованными в книгах людьми своими мыслями насчет этих самых книг. Управляющая идею поддержала, и уже спустя три месяца все было организовано, и люди были собраны. Однако сегодня — понедельник. Можно подготовиться к завтрашнему дню: протереть полки, помыть пол, отряхнуть кресла и перечитать свои заметки в книге, которые мужчина специально подготовил для своего маленького выступления, которое случается каждый раз под конец собрания. В этот раз они выбрали очень спорную книгу — «Благие знамения». Это не классика, к которой уже привыкли участники клуба, и не на те темы, которые чаще всего здесь обсуждаются. К тому же одна из участниц была верующей, так что эта книга могла ее задеть каким-то образом, чего опасался Чжун Ли, но как для него, так и для всех остальных, это был интересный опыт. Ровно в восемь вечера Чжун Ли выходит из библиотеки, до угла доходит вместе с Ху Тао — управляющей, а затем идет один домой. В голове крутятся мысли о том, чтобы бросить все это и уехать в другой город, чтобы ничего в Ли Юэ не напоминало о Гуй Чжун, с которой он встречался семь лет и был готов сделать ей предложение. Он помнит, как они, стоя под этим самым фонарем, рядом с которым только что прошел Чжун Ли, впервые поцеловались. Им тогда было всего девятнадцать, они были молоды и беззаботны, и единственной их проблемой была сессия. И даже после окончания университета они не расстались, хотя именно это и предрекали все их одногруппники и друзья вне универа, однако они съехались, устроились в одну библиотеку и жили так счастливо, что и думать забыли о том, что жизнь несправедлива, а они оба — далеко не везунчики. Тридцать первое декабря теперь звучит для Чжун Ли как проклятие, которое наслала на него злая колдунья. Мужчина закрыл глаза и выдохнул облако пара, образовавшееся из-за холодного ноябрьского воздуха. Не нужно это вспоминать, успокойся. Легко было подумать — не вспоминай, но каждый раз, как Чжун Ли видел «Народный выбор», в котором они с Гуй Чжун любили обедать, или «Три чашки», где отмечалсь каждый их день рождения, он не мог не вспомнить добрые глаза своей возлюбленной, что лучились заботой и светом, которая каждый раз окружала Чжун Ли с ног до головы. Когда-нибудь он обязательно ее забудет, но это явно произойдет не в ближайшее время. Сейчас все, что он может сделать, это читать или работать каждую свободную секунду, выпадая из реальной жизни хотя бы на короткие мгновения. Возможно, сама Гуй Чжун бы это не одобрила, но ее сейчас нет, так что Чжун Ли может спокойно предаваться отчаянию, в которое его ввергла кончина его самого близкого и любимого человека. На следующий день Чжун Ли был полностью готов к встрече с новым участником их клуба. Если он правильно помнил, то этого молодого человека зовут Чайлд и у него рыжие волосы. Это все, что Ху Тао рассказала про молодого человека, что решил присоединиться к ним. Но в целом эта характеристика была правдивой, ибо парень вел себя… очень по-детски: во весь голос смеялся, к чему не привыкли другие участники, перебивал других, влезал в чужие разговоры и очень громко разговаривал. В первый же день многие его невзлюбили, однако уже на следующей неделе Чайлд усвоил урок и больше не перебивал и разговаривал гораздо тише. Чжун Ли был рад сообразительности этого парня, поэтому ни разу не отказал ему в разговоре наедине. Они всегда говорили исключительно о книгах, лишь иногда проскакивали фразы от Чайлда о его жизни вне собраний. Он был студентом по обмену из Снежной, учился на четвертом курсе архитектурного и не знал, куда податься, поэтому решил читать, ведь когда-то в детстве ему это нравилось, но он явно был не готов к тому, что они будут не только читать и делиться своим мнением, но еще и анализировать персонажей, искать отсылки и изучать исторический контекст. Чжун Ли же в свою очередь рассказал, как ему пришла идея создать этот клуб, и что сам он окончил истфак, после которого не нашел ничего лучше, чем пойти в библиотеку вслед за своей девушкой. Да, он мог учиться дальше стать преподавателем, но ему никогда не нравилась педагогическая сфера, поэтому он отказался от предложения университета. На это Чайлд рассмеялся и сказал, что Чжун Ли мог бы сейчас быть его преподом по истории. Чжун Ли сразу его осадил, сказав, что вряд ли на четвертом курсе архитектурного есть история кроме истории искусств, к тому же вряд ли они были бы в одном универе. Чайлд заметно погрустнел, так что мужчина подумал, что обидел его, но тот поспешил заверить его, что это не так, просто он пошутил, а Чжун Ли так серьезно отреагировал на его шутку, что ему стало стыдно за эту глупость. Немногое, что поменялось после прихода Чайлда — атмосфера между участниками клуба. Все стали как будто бы более расслабленными, даже Казуха, который сначала казался стеснительным и необщительным, стал гораздо активнее, обсуждая с другими сюжет очередного прочитанного романа. Чжун Ли нравились эти изменения. Ему нравилось, что его идея не оказалась провальной, и люди здесь действительно расслабляются. Об этом говорила легкая улыбка на губах Нин Гуан, с которой он успел поладить. Она занималась крупным бизнесом и сильно уставала на работе от постоянных звонков, которые беспокоили ее и на собраниях тоже. Он видел, как юная Фишль опускает свой барьер в виде экстравагантного поведения и все больше расслабляется, принося с собой очередной фэнтезийный роман. Он видел, как Яэ Мико и Лиза хихикают, садясь подальше от всех около окна; Чжун Ли пару раз подходил к дамам, спрашивал, что же такое интересное они обсуждают, оказалось — Син Цю уже долгое время не приходит на собрания, потому что решил сам написать свою книгу, и не хочет появляться, пока не закончит ее полностью. Барбара же решила познакомить Альбедо с поэзией и читала ему вслух ее самые любимые стихи. За этим было наблюдать также приятно, как и понимать, что у Чжун Ли удалось сделать что-то самостоятельно, без помощи Гуй Чжун. Он даже обрадовался, ведь это значит, что он не стоит на месте, а идет вперед. Возможно, он даже найдет себе новых друзей среди участников клуба. Как минимум с Нин Гуан он уже нашел общий язык. С Чайлдом, возможно, тоже. Вскоре Чайлд предложил придумать название для их клуба. — А то просто книжный клуб. Скучно! — жаловался он. Это произошло перед новогодними выходными, так что они решили, что каждый придумает как минимум одно название за эти несколько дней, пока они не будут видеться. Новогодние выходные означали, что скоро тридцать первое декабря, а значит нужно купить цветы и сходить на кладбище. И лучше было сделать это заранее, поэтому тридцатого числа Чжун Ли заехал в цветочный и купил два цветка цинсинь — любимые цветы Гуй Чжун. Она бы не простила, если бы Чжун Ли клал на ее могилу какие-либо другие. В этот день как назло пошел мокрый снег. До кладбища мужчина добирался на машине, чтобы не помять и не испортить цветы. Было уже восемь вечера, когда он приехал. Он всегда откладывает эти поездки на самое позднее время, чтобы никто не видел, что он здесь стоит. Выйдя из машины, Чжун Ли запахнул утепленное коричневое пальто и пошел вперед, открывая калитку. Снег сыпал в лицо холодными неприятными брызгами. Хорошо, что он догадался не надевать очки. Дорога до Гуй Чжун всегда была сложной. Ноги еле передвигались, сердце в грудной клетке болело, дыхание замедлялось, и голова начинала кружиться. Чжун Ли ненавидел это чувство беспомощности, когда не хочется что-то делать, но если не сделаешь, будет еще хуже. Он не любил приходить сюда — становилось еще хуже, чем просто вспоминать ее или видеть ее вещи по всей квартире, которые он за полтора года так и не убрал. Возможно, нужно было, но не было ни сил, ни желания. В этот раз что-то явно было не так, как обычно. Недалеко от могилы Гуй Чжун были слышны слабые всхлипы. Где-то неподалеку стояла темная фигура, скрючившись над могилой. Больше Чжун Ли ничего не увидел, ведь он подошел к нужной ему надгробной плите. Он встал коленями на холодную землю. Штаны испачкаются, но их всегда можно будет постирать. Он дотронулся до холодного мраморного камня, на котором было выбито: «Гуй Чжун, любимая дочь и жена». Чжун Ли всегда это смешило: она не была его женой, они даже не обручились. — Гуй Чжун, — прошептал он. — Наверное, у меня начало получаться. Я продолжаю заниматься клубом. Теперь там девять человек, не считая меня. Они все между собой ладят — это заметно, хотя я все еще не очень хорошо понимаю людей. Не так хорошо, как ты, по крайней мере. У нас новый участник. Чайлд. Он студент из Снежной. Он веселый, и занимает собой все пространство, как это делала ты. Он, кстати, сказал, что нужно название. Я ничего придумать не могу, а ты бы смогла, я точно знаю. Один из участников, Син Цю, пишет свою книгу. Он прислал мне сообщение, в котором говорит, что я буду вторым, кто прочитает ее; кто будет первым, он так и не сказал, но, надеюсь, что он или она дадут правильную оценку его творчеству. Я… недавно я проходил мимо того фонаря. Помнишь? На главной площади, недалеко от библиотеки. Я тогда снова вспомнил тебя. Наверное, мне все-таки нужно это прекращать. Вспоминать тебя. Вряд ли тебе бы это понравилось. Именно поэтому я и приехал раньше — хочу провести предновогодний день, готовясь к Новому Году. Возможно, я позову Нин Гуан из клуба. Хотя, вероятно, она будет занята, но попробовать все же… Он не договорил — по щеке скатилась слеза. Это было слишком больно. Даже спустя полтора года он все еще не может отпустить ее. Все-таки он слабак, который никогда не переступит через себя. Всхлипы, которые он слышал справа от себя прекратились — тот человек встал и собирался уходить, но проходя мимо Чжун Ли остановился, а затем мужчина услышал знакомый голос, искаженный хрипом. — Господин Чжун Ли? Здравствуйте. Это был Чайлд. Это определенно был Чайлд. Чжун Ли надеялся, что тот не слышал всего того, что он наговорил. — Здравствуй, Чайлд. — Чжун Ли встал с земли и вытер мокрые руки о не менее мокрое пальто. — Думаю, глупо будет спрашивать, что ты здесь забыл. За то время, что Чжун Ли был здесь, глаза успели привыкнуть к темноте, почти не освещаемой фонарями, поэтому он увидел легкую нервную улыбку на губах парня. — Да, это было бы действительно глупо. Чайлд нервничал. Это было заметно по тому, как тот сжимает руки в кулаки и переминается с одной ноги на другую. Первым прервал неловкую тишину Чжун Ли: — Тебя подвезти? Чайлд жил в двух кварталах от дома Чжун ли. Это был небольшой квартирный дом, который редко можно было встретить в таком большом мегаполисе, как Ли Юэ. Стены дома были выкрашены в красный цвет, который со временем почти побледнел, превратившись в розовый. Фонари на улице почти не горели, в окнах тоже не было света, значит здесь живут либо старики, либо семьи с маленькими детьми, ведь на часах не было даже десяти вечера. — Спасибо, что подвезли. — Чайлд вышел из машины, и его тут же обдал поток холодного ветра и капли снега с дождем. Неприятно. Чайлд мялся, явно собираясь что-то сказать. Чжун Ли уже хотел поторопить его, как вдруг парень выдохнул и на одном дыхании, быстро произнес: — Не хотите зайти ко мне на чай?

***

Не то чтобы для Чжун Ли это было неожиданно. Скорее он был приятно удивлен. Он видел, что Чайлд заинтересован в нем. Как в друге и в старшем товарище, конечно же. Сам Чжун Ли тоже расценивал Чайлда как хорошего знакомого, с которым впоследствии можно было бы подружиться. Квартира Чайлда была небольшая, но уютная. Везде был порядок, который не ожидал увидеть Чжун Ли от такого взбалмошного и активного человека, однако все ботинки парня аккуратно стояли на полке, куртки в ряд повешены на вешалки в большом белом шкафу, куда Чайлд тут же повесил и свою куртку, и пальто Чжун Ли, несмотря на то, что последнее было запачкано в грязи. — Чайлд… — позвал мужчина, но его тут же перебили: — Можете называть меня Аякс. — И, не дожидаясь вопросов, которые обычно следуют за этим, пояснил: — Это мое настоящее имя, которым я пользуюсь дома, а мы сейчас, ну, у меня дома. А Чайлд это что-то вроде прозвища, которое прицепилось ко мне еще в школе. Все еще многие меня так зовут. Ну или Тарталья… — А ты забавный, Аякс. Чжун Ли улыбнулся. Этот парень действительно был забавным. А еще ярким, громким, шумным, интересным, запоминающимся, активным, красивым. Чжун Ли всеми силами гнал прочь мысль о том, что Аякс напоминал ему Гуй Чжун. Чай у Аякса-Чайлда-Тартальи был вкусным. Черный с молоком. И немного меда для сладости. Мысль на задворках сознания пугала. Гуй Чжун такой любила. — Не слишком ли нагло будет спросить, к кому вы ходили на кладбище? Звонкий голос Аякса прорезал тишину, в которой находилась вся квартира. Чжун Ли не спешил отвечать. Он думал: стоит это делать или нет; открываться почти незнакомому человеку или нет; не будет ли это слишком, если он вывалит это на Чайлда. Но голос Гуй Чжун отчаянно шептал ему, что все будет хорошо, это не будет слишком, а раз он сам спросил, значит хочет услышать ответ и, скорее всего, готов почти к любому. — К моей девушке. К бывшей девушке. — Чжун Ли посмотрел на Аякса — тот явно был заинтересован в продолжении, так что мужчина вздохнул и продолжил: — Мы познакомились с ней в старшей школе, поступили на один факультет в одном университете и на втором курсе начали встречаться. Мы встречались семь лет, я уже собирался сделать ей предложение, но тридцать первого декабря в торговом центре, куда она пошла с подругами, случился пожар. Я тогда был дома, и узнал об этом только от звонков ее подруг, которые плакали в трубку и пытались выдавить из себя хоть слово. Ее не спасли, как ты мог понять. А тело вытащили только после того, как все потушили. От нее остались одни почерневшие кости. Это был мой день рождения. Аякс молчал. Он выглядел подавлено и ощущал вину за то, что спросил. Но он ничего не сказал, только допил одним глотком свой чай, подошел к Чжун Ли и обнял его, крепко сжав в своих руках. Чжун Ли замешкался. Он не знал, как на такое реагировать, но все же обнял Аякса в ответ, положив свою голову тому на плечо. С Гуй Чжун было также тепло. Чжун Ли остался у Чайлда на ночь. Аякс достал бутылку водки из Снежной, и всю ночь они разговаривали о прошлом, о настоящем, о планах на будущее и, конечно же, о книгах. Оказалось, что Чайлд приходил на могилу к своему лучшему другу Скарамушу, который погиб по косвенной вине Тартальи, из-за чего тот винит себя по сей день, хотя уже давно понял, что он не был в этом виноват. Он не стал вдаваться в подробности, а Чжун Ли не стал расспрашивать. Захочет — расскажет, не нужно давить. — Мы нарушили правило клуба, ты знал? — сказал Чжун Ли, когда на часах уже было три часа ночи, а бутылка опустела на половину. — Какое? — Аякс поднял голову и посмотрел прямо в янтарные глаза напротив. — Встречи за пределами клуба недопустимы. — Правда? — Чайлд рассмеялся так звонко, как умеет только он. И Гуй Чжун. — Ну ты ведь главный. Значит, это можно быстро исправить. — Хм… Ты прав. В таком случае, я отменяю это правило. Чжун Ли выглядел гораздо счастливее, чем в последний месяц, и он не был уверен, в чем причина этого легкого чувства счастья, что не окружало его с момента гибели Гуй Чжун. Теперь даже мысли о ней не наводили печаль, взгляды на их фонарь не приносили ничего кроме приятных воспоминаний. Он чувствовал небольшую вину за то, что так быстро начал забывать ее, но здравый смысл говорил, что она гордилась бы им, ведь он смог наконец двигаться дальше без нее. С Аяксом они встретили Новый Год. Они стали проводить все больше времени вместе. Это стали замечать даже члены клуба. В особенности эта новость приглянулась Лизе и Яэ Мико, которые, только заметив, что Чжун Ли и Чайлд выходят вместе из библиотеки и идут вместе домой, начали говорить только об этом. Однако с наступлением февраля все поменялось. Чайлд как будто бы закрылся в себе. Он стал все чаще пропускать встречи клуба, которому они так и не придумали название, потому что все забыли об этом, даже сам Аякс, хотя раньше он приходил постоянно и никогда не пропускал. А если приходил, то сидел подальше от остальных, только слушая и ничего не говоря. Это начало волновать Чжун Ли. Сначала он хотел поговорить с ним, останавливая парня на выходе из библиотеки, но тот постоянно отмахивался и придумывал различные отмазки, в которые Чжун Ли слабо верил. Потом мужчина пытался написать ему, ведь он подумал, если Чайлд не хочет разговаривать напрямую, то, может, ему будет легче открыться в переписке, но тот не отвечал, так что Чжун Ли пришлось идти на крайние меры. Он приехал в воскресенье, тринадцатого февраля, прямо к дому Аякса. В его окне горел свет. Значит, он не спит. Чжун Ли всегда был удачлив, поэтому и в этот раз ему повезло — когда он подходил к подъезду, какой-то старик открывал дверь, в которую тут же прошел Чжун Ли. Чайлд жил на пятом этаже, но мужчина решил не пользоваться лифтом, а пойти пешком, чтобы еще раз обдумать правильность своих действий. Стоя перед входной дверью Тартальи, Чжун Ли, конечно, усомнился в том, что он делает, но отступать не решился. Он трижды позвонил в дверной замок. Как делал это весь предыдущий месяц, и как делал сам Чайлд, когда приходил к нему. Дверь открыли быстро, и на Чжун Ли тут же уставились два ярко-голубых прекрасных глаза. Видимо, глазок придумали для слабаков. — Я могу войти? Будет не очень удобно разговаривать на лестничной площадке. Чайлд отошел от двери, давая войти Чжун Ли. Тот сразу снял обувь и пальто, повесив его в шкаф. Они, в полном молчании, пошли на кухню. В квартире ничего не изменилось. Разве что немного пыли осело на обычно чистых полках. Чай был все такой же вкусный, как и раньше. — Я хотел спросить, почему ты игнорируешь меня. Аякс резко встал из-за стола и прошел по кухне, грызя большой палец и теребя домашнюю кофту. Он также резко сел прямо перед Чжун Ли на корточки, зажмурил глаза, вдохнул, выдохнул и начал говорить: — Если хочешь, я скажу. Только пообещай, что не ударишь меня. — Он с надеждой взглянул в глаза Чжун Ли. Тот посмотрел вопросительно, но все же кивнул, прошептав обещаю. — В общем. Я же вообще человек не читающий. Мне это не совсем интересно. За всю жизнь я прочитал разве что Гарри Поттера и несколько произведений из школьной программы, которые были самыми короткими. А потом, ну, не потом, а месяца два назад, я увидел тебя. Ты был такой красивый в этом своем пальто, с очками, которые явно были без диоптрий. Серьезный такой. Явно старше меня. А мне такое нравится. Серьезность и возраст. Я увидел, что заходишь в библиотеку, и сразу подумал, что ты какой-то чокнутый. Ну кто ходит в библиотеки в наше время?! А на следующий день я решил попытать удачу и зашел в эту библиотеку, а ты там работаешь. Представь мое удивление. Думаю: точно чокнутый. Ладно ходить в библиотеки, мало ли какие у людей фетиши, но работать… А потом я увидел объявление. Какой-то кружок по интересам. Книжный. Думаю, ладно, запишусь, может, научат меня уму-разуму. А научили только, как влюбляться в тех, кто старше тебя, мог бы быть твоим преподом, да еще и стопроцентный гетеро… — Чайлд поднял глаза на Чжун Ли. — Ты мне это… нравишься. Давно уже. — И с чего ты решил, что я гетеро? Причем еще и стопроцентный. Вот это да! — Что? — глаза Аякса округлились от удивления. Он явно не ожидал такого ответа. Чжун Ли взял парня за руки и поднял вверх, чтобы тот находился на уровне его глаз. Улыбка у Чжун Ли и правда была потрясающая. Не такая потрясающая, как Чайлд, но тоже ничего. — Я говорю, что ты мне тоже нравишься. Сначала я думал, сравниваю тебя с Гуй Чжун, потому что ты первый человек после нее, с кем я так хорошо общаюсь, а потом я понял, что сравниваю не вас, а свои чувства к вам. И хочу сказать, что они почти одинаковые. «Почти», потому что с Гуй Чжун они были знакомы десять лет, а с Аяксом-Чайлдом-Тартальей — два месяца. — Это получается, что мои чувства взаимны? — Получается, что так. Чжун Ли давно так не улыбался. Он давно не чувствовал такого счастья, такой радости. Это не было похоже на чувства рядом с Гуй Чжун, потому что они с Аяксом разные. И наконец Чжун Ли это понял. — Ты будешь встречаться со мной, Аякс? Вместо ответа Чайлд мягко поцеловал Чжун Ли, проводя по его губам языком. Наверное, это можно считать за «да». Когда они уже лежали в кровати, обнимая друг друга и целуясь, Чайлд вдруг отодвинулся и сказал: — Нужно было сделать это завтра. — Почему? — Завтра четырнадцатое февраля! Чжун Ли посмотрел на часы, что тихонько тикали в комнате. — Вообще-то мы успели. Уже час как четырнадцатое.