No one can take our dreams away

      Когда вечеринка покатилась к своему логическому завершению, они были в числе первых, кто потянулся к выходу из зала. Шепнули тут и там — для виду и ради приличия по отдельности — благодарности за столь насыщенную культурную программу и прощания тем, с кеми успели за этот вечер законтачиться, и слиплись в один неостановимый прущий напролом танк, выцепив друг друга у столика, за которым провели значительную часть времени в самом начале вечера в непринужденном обменивании комментариями о злободневных новостях: выяснив, что в скором времени намечается выход нового альбома скорпионов и посмотрев в одних наушниках на двоих часть вышедшего не так давно клипа, жарко поспорив о лучших моментах из недавно просмотренных стендапов Славы Комиссаренко и Зои Яровицыной, пошушукавшись о своих планах насчет дальнейшей активности в социальных сетях и об их маленьких регулярных проделках, уже возымевших продрывной эффект на их аудитории. Сидели и хихикали, уже назюзюкавшись вовсю гей-клубами бусинками, жойсками и спасите-ка арсениями, пока Дима тактически переводил все внимание девушек какими-то своими оригинально позовскими остроумными байками на себя. Тогда их семейную идиллию нарушил своим появлением Стас, нечаянно или вполне осознанно намекнувший в какой-то молодежной компании, которая изъявляла к персоне Антона Шастуна живой интерес, что ему несложно было бы подозвать объект их дискуссий к их столику, и, вынужденные разлепиться, Антон и Арсений разбрелились по разным углам. Так, пьяненький и изнеженный здоровым общением с Арсением, Шастун оказался втянут в очередной расспрос интересующейся его ютуб-каналом молодежи, параллельно с Арсением, примкнувшим к женской компании. Как теперь не тревожиться за своего не в меру флиртующего и любвеобильного мужчину, было непонятно. Чувствительное сердце Шастуна было окончательно добито краем глаза замеченной им композицией «Арсений Попов резвится и ребячится с маленькой тявкующей собачонкой». Сам того не замечая, Антон потерял нить завязавшейся беседы, приоткрыв немного рот от умиления, что не ускользнуло от внимания его оппонента, тоже повернувшегося в направлении взгляда Антона и учтиво поинтересовавшегося, чем это занимается Арсений. Названный тем временем, играючи виляя из стороны в сторону, будто бы разъезжая на коньках, наступал на задорно лающую собачку, то и дело протягивая ей свои руки, чтобы потом вновь отступить назад, не забывая подбадривать ее ласковыми словами. «Это он с собакой играет», — улыбнулся Шастун одной из своих самых солнечных улыбок и, разрываясь от щемящего чувства счастья за то, как много они вместе с Арсением разделяют любви — любви, распространяющейся в том числе и на всех друзей наших меньших, вернулся к теме разговора.       Наконец все запланированные мероприятия подошли к концу и люди потихоньку стали закруглять рожденные за вечер обсуждения. Под шумок, ухватив Антона за рукав, Арсений ужом проскользнул в коридор и поволок его по направлению к гардеробу, воровато оглядываясь по сторонам. Позволяя себя вести за цепко схваченную ладонь, Антон другой рукой сосредоточенно нажимал на какие-то всплывающие окна в собственной смартфоне. В гардеробе им снова пришлось разъединиться, чтобы не дай бог не засветиться перед чужими людьми. Что не мешало им однако исподтишка следить друг за другом глазами, удостоверяясь, что другой не забыл пододеть под куртку теплый шарф или что окружающие люди не слишком сильно к нему приставали.       Антон, как сохраняющий по какой-то причине большую трезвость рассудка, перепроверил, через сколько минут должно подъехать такси, и удивился, что за это время откликнувшийся на них было водитель, оказывается, отказался от их заказа. Проклиная его на чем свет стоит, он стал лихорадочно приближать и отдалять карту, надеясь оценить расстояние между ними и ближайшим автомобилем.       Нахлобучив на голову шапку, Арсений вальяжной походкой прошествовал в сторону Антона и, все-таки не удержавшись, навис над озадаченным новыми выкидонами приложения по вызову такси Шастуном, пьяно задышав ему прямо в лицо.       — Хей, бусинка! — прислонился он к плечу Шастуна, неизвестно чему радуясь. — Где же авто, бусинка?       Так называемая Бусинка комично округлила на это глаза, но от своих махинаций не оторвалась.       — Водитель либо зассал, либо заказ повыгоднее откопал, а я думаю тебя тут оставить, — и взглянул на него деланно возмущенно. — Автобусинку он, блять, придумал!..       Их лица застыли очень близко друг от друга, глаза в глаза, дыхание смешалось, и от близости у обоих сознание так и норовило уплыть в далекие дали.       Арсений чуть отодвинулся, заметив, что на них периодически бросают подозрительные взгляды, и немного нахмурил брови. Антону сразу захотелось разгладить своими пальцами образовавшуюся между бровями складочку.       — Ну мы так и будем тут до утра зависать? — с нотками раздраженного снисхождения спросил он, переложив руку на ближайший гардеробный крючок и водя взглядом по чьей-то куртке.       — Пойдем, хорош чужой пот нюхать, на улице подождем, — умильно протянул Шастун и, схватив несопротивляющегося Попова за капюшон, поволок к выходу из здания.       — А твой понюхать можно? — чуть навалившись на Шастуна, хитро спросил Попов.       — У тебя дома куча стыбзенных моих вещей, сиди нюхай на здоровье.       Не найдя, на что возразить, Арсений с удовлетворением втянул носом свежий морозный воздух. На сей раз будучи ведомым, он с чистой совестью залипал на городские пейзажи, с особенной очарованностью провожая взглядом стаи пролетающих в лучах фонарей крошечных снежинок.       Перейдя в следующий квартал, выбранный Шастуном в качестве точки посадки в такси, они остановились на каком-то углу с огромной вывеской «НОТАРИУС» на ней. Загадочным образом в руке Шастуна мгновенно материализовалась сигарета. Арсений недовольно поморщился и после первой же затяжки выхватил ее из рук мужчины, поднося теперь к своему рту.       — Арс, стой, стой, да стой, емае, не буду я курить! — набросился на него Антон, выбивая из рук сигарету, которая тут же оказалась у них под ногами, а сами они снова сцепились руками. Не отрывая друг от друга взглядов, они синхронно накрыли носками правых ботинок тлеющий огонек окурка, в результате чего Арсений отдавил Антону его ногу.       — Моя нога сверху, — вкрадчиво прошептал Арсений в Антоново лицо.       — Твоя жопа снизу, ничего не знаю. Арс… — протянул вдруг как-то неожиданно серьезно Шастун.       — У?       Соприкасаясь плечами, они облокотились о стену.       — Ты к офтальмологу уже сходил со своим ячменем?       Антон почувствовал, как немного напряглись у Арсения плечи и как он смущенно отвел взгляд в другую сторону, но тут же, встряхнувшись, ответил:       — Да, и это правильно называть не ячмень, а халяльз… Ха-ля-зи-он, — проговорил он по слогам. — Он сверху потому что, на верхнем веке…       — Хорошо, Арс, но ты ближе к делу: почему от каплей нет никакого эффекта?       — Мм… — Арсений тяжело вздохнул. — Мне врач дал направление на операцию. В пятницу, наверное, я одноглазым Джо и стану.       — В Питере?       Арсений угукнул.       — И не страшно?       — Нет, Шаст, это ведь рецедив уже, не впервые, — улыбнулся он, завидев приближающую желтую машину. — Спасибо, что спросил. Всё, сейчас руки не распускай!       И первым направился к подъезжающему такси, пока Шастун недовольно ворчал, что сегодня руки намного чаще распускал совершенно точно не он.       Водитель на них, к счастью, излишнего внимания не обратил. Хотя риск, конечно, попасть на неадеквата присутствовал постоянно, сейчас было как-то не до конспирации. В конце концов, просто два популярных комика перебираются из одной точки Москвы в другую, мало ли какие у них коллегиальные дела?       Обсудив с водителем маршрут, каждый поспешил уткнуться в свой телефон. С одной известной целью. Арс: «Го ролевуху, где ты злобный нотариус, а я самый сексуальный в твоей карьере клиент?» 21:16

Шаст:

«Давай конечно, уже в списке сразу после геральта и лютика»

21:17

Арс: «И я зайду к тебе с фразой: Не составите ли вы мне половой АКТ?» 21:17 Арс: «О, я польщен, что ты ведешь список!» 21:17

Шаст:

«Пиздец»

21:17

Шаст:

«Арс ты пиздец»

21:17

Шаст:

«Арс что за говно таксист включил, это френдзона?»

21:18

Арс: «Коллигзона» 21:18       — Извините, — обратился вдруг к водителю, еле запихнув в себя рвущиеся наружу смешки, Антон. — А вы случайно не слушаете скорпионов?       Арсений честно пытался удивляться, но бушующий в крови алкоголь помогал только больше восхищаться спонтанным выходкам Антона.       — Было дело, слушал! — добродушно поведал таксист. — А вы?       — И мы! — обрадовался Шастун. — А давайте я вам включу что-нибудь из новья, вместе послушаем!       — А как же вы к колонкам то моим подключитесь?       — По USB, ясен пень! Ща достану…       Арсений завороженно смотрел на освещенный желто-красными огнями профиль тянущегося к передней панели автомобиля Антона и, не сдержавшись, приложил к губам сложенные ладони, замирая от красоты настоящего момента.       Шастун что-то нашаманил на своем смартфоне и из колонок полилась… Заорало на первых же секундах трека «I’m a rock believer!»       Тут же на проигрыше Арсений задвигал плечами в такт музыке, имитируя волну и делая руками пантомимические движения. Антон же, прикрыв глаза и закусив губу, покачивал головой из стороны в сторону и задавал ритм своим указательным пальцем, будто бы призывая окружающих прислушаться. Ровно перед самым куплетом он повернулся к Арсению и с началом слов стал петь одними губами: You start to crawl until you walk You make a scream and learn to talk You discover life on every day From the first day you were born You walked a lifeline of your own       Шастун одобрительно улыбается. Арсений тает. Он понятия не имел, что Шастун уже успел разучить текст песни… And if you always keep the face       И тут он начинает негромко, но ввиду глубины своего голоса очень даже отчетливо петь.       — No one can take your dreams away.       — In the ruins of their souls        You saw the beauty of it all        Simply a generation change…       — Our fathers came with steel        But we can back to make you feel!        Our love in every song we play!       Таксист наверняка бросал на них позабавленные взгляды через зеркало заднего вида, но два ёбика были в большей степени увлечены пробегающими между ними чувствами. На припеве Шастун притих, и его голос перестал быть слышен на фоне громкого исполнения песни, и парни, продолжая подтанцовывать, одновременно посмотрели в окно. Scream for me, screamer I’m a rock believer like you Just like you       За окном извивающейся лентой проносился ночной мир, периодически хлестая желтое авто по бокам. Он правда извивался. Шаткий, ослепительный, искаженный полосками белых, желтых, красных огней. Там, где стираются границы пространства и времени и остается одно лишь чистое чувство. Попов, вспомнив об оттягивающем его руку мобильном устройстве, поспешил открыть новую вкладку, чтобы загуглить слова песни.       Шастун всплеснул ладонями и затянул вступивший сразу за припевом второй куплет.       — We go from here to everywhere       Арсений тихонечко подхватил, движениями руки пытаясь помогать себе попадать хоть капельку в ноты.       — So many moments that we share       Оба тепло улыбнулись.       — Of all the love we give and take       Антон развел руки в разные стороны.       — Love came to me so many ways       Арсений не удержался и посмотрел прямо на прожигающего его блестящими глазами Антона.       — No matter what some haters say       Выделив предпоследнее слово, пропели они.       — No one can take our dreams away       В номер они затекли одной большой слипшейся обезумевшей каплей нефильтрованного счастья. Как только за спиной послышался щелчок дверного замка, Арсений тут же прильнул к подпирающему спиной стену Антону и неуклюже ткнулся своими губами в его.       Послышался глубокий вдох и шелест куртки, когда Антон обхватил руками спину Арсения, чтобы аккуратно прижать теплое тело к себе.       Арсений мягко провел ладонями от груди до шеи и обратно, лениво смакуя довольно невинный для них поцелуй. Антон нежно огладил поясницу Арсения, надавливая в особенно чувствительных местах, прослеживая плавные изгибы тела, вызывая у размякшего Арсения россыпи щекочущих мурашек.       Наконец Арсений отстранился от зацелованных губ с тихим чмоком и, покрепче обхватив свою любимую огромную шпалу обеими руками, зарылся носом в пропахший цветочным одеколоном, стиральным порошком от шарфа с легким шлейфом того самого пота сгиб шастуновской шеи и замер.       Шастун запрокинул голову назад, открывая большее поле для расследовательской деятельности Арсения и запустил свою пятерню в его разлохматившиеся после улицы волосы, подушечками пальцев массируя вращающимися движениями кожу черепа, разминая скрывающийя под прядками хрящик ушка и щупая слегка покрытую свежей колючей щетиной щеку.       — Сегодня не будем трахаться? — скосив глазом в сторону расслабленного Попова, спросил Антон.       — Ну ты вряд ли захочешь с тем, кто размножается почкованием, — прошепелявил Арсений, упираясь подбородком в куртку.       — Опять ты со своим разводом на комплименты… — Арсений что-то невнятно хмыкнул. — Да прекрасен ты, Арс, почкуйся не почкуйся, для меня ты самый прекрасный, — и коротко чмокнул в линию роста волос. — Я скорее про то, что тебе, наверное, с ней… Ним… некомфортно и… как-то не до этого. Можем просто полежать телек посмотреть, если хочешь.       — Я хочу, Шаст, — вдруг признался Арсений, прямо взглянув на него из-под ресниц. — Только давай лайт-вариант…       — Это тот лайт-вариант, где мы друг другу дрочим, или тот, где мы друг другу отсасываем?       — Я имел в виду, что телевизор хочу, — ухмыльнулся Арсений.       — Прям туда?.. — выпучил глаза Антон. — Или на телевизоре?..       — Я в душ, — отцепившись от Шастуна, брякнул Арсений, после чего едва слышно, но различимо для навострившего уши Шастуна пробубнил: — Ну и за что мне это…       Методом подцепления носком ботинка пятки другого Антон начал разобуваться. Параллельно закинул куртку на вешалку, с которой та тут же свалилась, и под нецензурную брань чуть не навернулся прямо в прихожей. Наконец, избавившись от обузы, он расправил плечи и гордо прошел в комнату, сразу впечатываясь взглядом в застеленную белоснежным кровать и сканируя дверь, ведущую к его излюбленному балкону. На стуле рядом с кроватью уже оказались аккуратно развешенными графские одежки и Антон, не оставив в голове и места для сомнений, в одно мгновение покидал и свою одежду на кровать и, не церемонясь, зашел в незапертую ванную.       Бледно-розовое пятно за полупрозрачным стеклом душевой кабинки тут же его заметило.       — Арс, я уже разоблачился, не соизволишь ли пустить? — перевешивая полотенце поближе к душевой, взмолился вошедший.       Шум воды вдруг прекратился и дверца отъехала в сторону, являя взору Шастуна мокрую голову Попова.       — А ты что, грязнуля? — хихикнула голова. — Ну-ка, ну-ка, пкжи руки!       Шастун чинно протянул руки вперед ладонями вверх.       — У тебя именно такие руки, от которых сбежали бы даже брюки, — кивая самому себе, улыбнулся Арсений. — Заходи, место есть.       Антон мигом прошмыгнул в кабинку к Попову, невольно скользя взглядом по родному телу.       Родное тело тем временем тут же направило струю теплой воды на Антона, по-ребячески отводя руку сторону, как только Антон порывался перехватить рукоятку.       Как они оказались в позе, в которой рука Антона прижимала руку Арсения с зажатой в ней лейкой к стене, а ноги оказались скрещены между собой, они так и не поняли, что однако не помешало им слиться в мокрый во всех отношениях поцелуй, рожденный соединением влажных губ, рассыпающийся приливами крови на щеках, бегущий дальше к горлу, опускающийся в сердце и оттуда разливающийся огнем по всему организму. Нехотя отстранившись, Попов с многозначительным «Заслужил» вручил лейку в лапы Шастуна и, втиснувшись в уголок, не стесняясь стал пялиться на своего тщательно намыливающего интимные зоны мужика.       — В трезвом состоянии я вряд ли бы опять стал бы что-то подобное тебе говорить, — вдруг подал он немного приглушенный голос. Антон внимательно прислушался, замедляясь. — Честно… Плевать, сколько еще трудностей и испытаний нам придется пройти. Кристаллически похуй, сколько девушек еще официально или неофициально будут нам приписаны. В жопу стандарты и страхи, в жопу миллиарды историй о несчастной любви. — Он обхватил себя руками, мелко дрожа. — Я никогда не испытывал таких глубоких чувств. Никто еще никогда не любил меня так сильно и искренне, как ты. Никем еще меня так долго не мазало. Твое присутствие в моей жизни перевернуло мой мир, вдохнуло в него столько разных ярких красок, и… — он запнулся, поймав на себе тот самый уникально по-шастуновски влюбленный взгляд. — И вообще, чего ты так долго полощешься! — нервно хихикнув, добавил он.       Вместо тысячи слов Антон положил ему руку на плечо и крепко сжал.       — Жизнь обернулась так, как ни один из нас раньше и представить себе не мог.       Они вплелись друг в друга искрящимися взглядами.       — Возвращаясь к нашим старым разговорам… Антон, мне будет... Я просто буду счастлив, зная, что мы друг друга любим, — с нежной улыбкой ответил Арсений и положил руку тому на щеку, проведя большим пальцем по скуле.       Антон потянулся вперед и звонко чмокнул Арсения в кнопку носа.       — Я тоже.       Антон стоял на балконе в накинутом на голое тело халате и обводил невидящим взглядом окрестности, поудобнее перехватывая между пальцами сигарету. Из комнаты слышался едва различимый шум от телевизора: это Попов листал телеканалы. Волосы трепал морозный ветерок, разметая и без того вдоль и поперек затисканные кудряшки.       Их с Ирой легенда все-таки начала себя изживать. На душе было паршиво, будто и кошки наскребли, и голуби нагадили. И что делать с лежащим через стенку голубем, вопрос был самый что ни на есть насущнейший.       Всё началось с влечения, переросло в страсть, прошло выгорание, слёзы и тонну непонимания и распустилось глубокой чувственностью, подпитывающейся день ото дня. Да, нестандартная, да, попрекающая все мыслимые и немыслимые условности, но любовь такой невероятной силы, про которую говорят, что она способна сдвинуть горы и изменить мир. И Шастун подумал, что так оно и есть, что наконец-то спустя долгие годы поиска и самокопания они готовы принять ее и открыться ей всецело.       Потушив сигарету в пепельнице, он разблокировал телефон, чтобы сразу наткнуться на новое уведомление в их телеграм-канале.       Арсений как всегда в своем репертуаре. Какие девчонки тебя ждали, Попов, совсем совесть потерял при живом-то Шастуне?       — Бляяять, — протянул Антон, закрыв лицо руками, содрагаясь в приступе неудержимого смеха после прослушивания шутки про санный спорт. Он не заметил, как его реакция уже была запечатлена во всплывшем прямо под выглядывающим из-под одеяла Арсением кружочке.       Сейчас смешно, и Шастун отдается моменту, заходя наконец в комнату, в которой осталась гореть одна единственная прикроватная лампа.       Завтра хуйня — но для Шастуна шутка из уст Попова смешной будет всегда.