Победа над бегством

— Я не верю ни во что, кроме справедливости, — грустно сказала девушка, бросая камень в тяжёлую, почти железную для неё реку. — А любовь? — вновь спрашивает спрятанный в воздухе бархатный голос с тонкими нотками раскаяния в интонации. — А любви, мой друг, без справедливости не бывает. — Какая же тогда это справедливость? — задумчиво сказал голос, тряхнув невидимыми плечами, будто бы и не задал вопроса вовсе.       Зарываясь с головой в терпко пропитанный разговорами воздух, девушка громко помотала волосами так, что длинные кудри упали на аккуратное лицо, закрывая яркие черные глаза. Если бы здесь была музыка, она прекрасно смогла бы дополнить такую потрясающую картину, заполняющую выброшенный на берег кусочек земной жизни, такой одинокий и странствующий по пустыне белоснежного океана. — Именно она, — с улыбкой ответила та, поднимая руки вверх и медленно двигая ими, будто бы имитировала танец. Гибкость ее ладоней, тонких пальцев, острота ключиц и изящность молодых локтей, так аристократично парящих в сумбурном воздухе. — Чтобы ты выбрал, если бы выбор пал на справедливость и любовь? — Не знаю, — по-детски наивно ответил голос, громко вздыхая. — Любовь, наверное. — Как пресно, — брезгливо выдала девушка, продолжая свой молчаливый танец без единого аккорда. — И все же, если бы… — Зачем тебе знать правду? — Так все же правду? — заинтересованно спросила она, поднимая черную бровь и уводя взгляд в параллельную от голоса сторону. — Я так и знала, что ты не способен на выбор. — Выбор-то есть, помнишь, как у Куприна: «Часто в любви бегство становится победой». — Опять ты со своей любовью! — возмущено воскликнула она, сильно дёргая шаткой рукой и буквально сбрасывая ее с себя в мелкий и острый песок. Щепетильно усаживаясь на мелкие крапинки, девушка легла на них и процедила крупицы через тонкие пальцы. — На место преступления вернуться можно, но на место любви возвращаться особого смысла нет, поэтому правильно сказал твой Куприн, победа заключается в побеге, а значит, что в одиночестве. — Ты контекст не поняла совсем! — возмутился голос, немного оседая. — Да какая разница на твой контекст, — спокойно ответила она и повернула голову, зарываясь ушами в песок. — Раз ты сказал именно это, то полная картина не имеет значения. Если говоришь — говори полно и развернуто, если же не можешь, то даже не стоит пытаться.       Голос немного помолчал, громко вздыхая где-то за миром сознания девушки, а после вновь решил спасти разговор: — И что же тогда? Любви, получается, не существует? А все, что от неё исходит — её отголоски? — Отголоски, милый мой, проигранный рубль в карточной игре, — сказала она, поднимая глаза куда-то в воздух, в собственных зрачках отражая тяжёлое синее небо. — А это — справедливость. Если нет справедливости, нет и любви. Нельзя видеть одно, совершенно забывая про другое. Если восстановить одно, то велик шанс возродить и другое, работать нужно только. — Так никто не хочет. Некоторым не особо интересно что-либо предпринимать. — Значит не будет ни того, ни другого. Никогда, — мрачно отрезала она, бросая горсть песка за свою голову. — Слушай, а у тебя сигарета есть? — Справедливости ради, — начал голос и осекся, набираясь воздуха. — Хочу заметить, что ты не теряешь своей крайней загадочности даже здесь, — а после добавил. — Сигареты нет. — Это ты мне так в любви своей признался? — Или в справедливости.