Ты - мой свет

      Ему всё же пришлось обернуться, хотя страх, как загнаного в угол зверя, сковал всё тело. Даже боль от глубокого пореза казалось мелочью по сравнению с тем, что отец опять с ним сделает, но возле него присела его жена с коробкой в руке.       Рин думала что ранение мелочь, но всё оказалось куда хуже. Сенджуро смотрел на неё такими глазами, словно он зверь перед охотником, который вот-вот заберёт его жалкую жизнь. Но Рин оказалась добра… Так добра, как никто за последние десять лет! И её степенные прикосновения выводили из чувства опасности. — Тише, не волнуйся, хорошо? Сейчас…       Весь верх его домашней юкаты был в пятнах крови, на правом виске алел сильный ушиб, что уже говорить о руке, которая не переставала кровоточить?! Бедняга… По видимому, задела артерия. Девушка не могла поверить, что то он так подрался с отцом! Нужно было всё поскорее аккуратно обработать. Она открыла аптечку: — Давай сюда руку! Нужно обработать рану, иначе попадёт инфекция…       Ренгоку еще трясло от поведения отца — он ведь хотел как лучше… А в итоге все стало хуже. Но ещё больше ошараширо то, что Рин пришла к нему! Наверное, решила посмотреть насколько он жалок, но… Вместо насмешек и унижения его правую руку взяли хрупкие пальцы, аккуратно вытирая кровь вокруг пореза. Почему она это делает?! Зачем?!       Сенджуро знал, насколько жалок он сейчас, и было непреодолимо стыдно и больно. Его лицо покраснело и распухло от слез. Но ещё сильнее в краску вгоняло смущение от того, как аккуратно и нежно она начала обрабатывать рану ватой и раствором спирта. Так нежно, не забывала дуть, чтобы боль была не такой сильной. Взяв себя в руки, Сенджуро терпел пощипывания и перестал всхлипывать. Вот только редкие слёзы продолжали падать на пол: — Порез довольно глубокий. Потерпи, хорошо?       Ловко убирая кровь с руки и раны, Рин обработала всё антисептическими средствами, словно всегда этим занималась. По итогу, рука была аккуратно забинтована по самый локоть, крепко, но не слишком туго. — Вот теперь кровь остановилась. Думаю, ещё примерно пару недель ты не можешь ей работать.       Довольная проделанной работой, девушка убрала всё обратно в коробку, а после отложила её в сторону и не забыла и вытереть капли крови у футона. Затем, наложила на висок охлаждающую мазь.       Боль приглушилась. Благодаря перевязке, лицо мужа больше не было таким напряжённым. Но его одежда оставалась в жутких, темнеющих пятнах крови. Рин решила, что это тоже стоит исправить. — Ты испачкал одежду… Давай я другую достану?       Рин было хотела встать и подойти к комода, но ей не дали этого сделать — Сенджуро резко обнял её как ребёнок мать, просивший защиты. Очень крепко… Пускай рука и болела, но объятия не ослабли. Лицом, Сенджуро уткнулся в район ключицы Рин, и слезы не отпускали с новой силой: — Останься! Пожалуйста! Останься… Знаю, я жалок и противен тебе! Наверняка в тягость иметь такого, как я, в мужьях! Но… но…       Было видно, что Сенджуро глотал слезы и от того заикался и тараторил быстро. Да, это была самая настоящая истерика. Рин растерялась, не зная, как быть с мужем! Супруг так вцепился, что дыхание застыло в груди. У района ключицы было мокро от его слез, да и она прежде никогда не видела таких мужских слез…       Пускай Ренгоку не знала, что точно произошло, но почему-то в груди всё так сжалось, когда супруг был не в себе. Рин медленно обняла Сенджуро в ответ, а тот всё невнятно тараторил, крепко её обнимая. Эти почти первое их соприкосновение со дня свадьбы! Девушка аккуратно гладила его спину, которая всё ещё тряслась от его рыданий: -Я никуда не уйду. Тихо… Я с тобой, Сенджуро… Посмотри на меня…       Рин взяла его за щеки, тем самим заглянув в его глаза — такие красивые, цвета драконьего рубина… Женские руки нежно убрали слезы с ресниц, ласковыми движениями поглаживания голову. Она и сама не знала, что способна на такую заботу: — Тише… Успокойся, я рядом…