неудачные обстоятельства

Осень — время года, которое несёт с собой осознание. Время анализа и переосмысления, которые, конечно, даны не каждому. Анализируем мы результаты лета, года или жизни — оказаться довольным можно назвать удачей. Кажется, не было времени на планете, когда человек был бы доволен абсолютно всем. Разве что до рождения Христа? Ну, тогда и потребности были совсем другими. У Чонгука такие мысли — постоянно, и виной тому меланхоличная осенняя натура или высшая математика — непонятно. Чон учится на специалиста по IT-безопасности и, честно, не знает, что он здесь забыл. Его стихия — стихотворения и тыквенный латте, а не цифры и горький американо, но несколько лет назад парень не смог доказать это родителям и поступил на платное в Сеульский Национальный, а не Школу Искусств в Пусане. Жалеет до сих пор, но бросить и расстроить родителей не может. Они много денег вложили и, прежде чем пойти по своему пути, Чонгук намерен вернуть всё до копейки и даже больше. Мысли о том, что это может занять больше, чем несколько лет, юную голову благополучно не посещают. Чонгук уверен, что двери перед ним открыты, ведь он молод и амбициозен, а пока работает баристой в кафе у дома и не жалуется. Кофе ему по душе, а сладкий запах в заведении пропитал, кажется, каждый из его свитеров безвозвратно, ведь даже его любимый кондиционер для белья теперь не спасает. Не то чтобы Чон был против — смесь лаванды и молока с кофе кажется ему забавной. Чонгук работает каждый день, кроме четверга и воскресенья — в четверг парень посещает небольшой курс по художественной живописи, а в воскресенье предпочитает лежать лениво дома, смотря Ютуб, или гулять с друзьями. Вернее, другом и иногда его друзьями. У Чона в Сеуле всего один друг, но это кажется достаточным. Зачем куча друзей, если, когда правда плохо, с тобой будет в лучшем случае один? Будучи школьником, Чонгук уже наступал на эти грабли и выучил их месторасположение. Больше удариться не хочет. На двери звенит колокольчик, что значит одно: кто-то пришел. С улицы будто веет осенней прохладой, хотя этого не может быть. Сейчас всего середина сентября, так что на улице достаточно тепло, чтобы Чонгуку в его бежевом свитере было жарко, а барная стойка находится в другом конце зала. Холод не доходит до него даже зимой, но сейчас Чону холодно и жарко одновременно. Словно осень и лето застали его одновременно, разрывая между собой, не желая делиться. Всё потому, что Чонгук видит –его- и мир останавливается. Матрица глючит и студент застывает, забывая команду для перезапуска. В кафе заходит мужчина по имени Осень, чьи глаза полны осеннего холода, а улыбка — летнего тепла. Человек, чье присутствие меняет ось, по которой шел день Чонгука. Чон не знает его имени и обвиняет в этом концепцию их заведения — ну почему они не пишут имена на стаканчиках, как в кофейне знаменитого американского бренда? Это всё сильно упростило бы, потому что Чонгук слишком застенчив, чтобы спросить, когда он приходит, и слишком чуток, чтобы подойти, когда он работает, глядя в свои записи или ноутбук. — Здравствуй. — звучит,как обычно, обманчиво мягко. Ему незачем разговаривать с Чонгуком мягко, но, видимо, это особенность голоса. Спокойного и тёплого, как море летом. — На улице настоящее бабье лето, а ты по-прежнему в свитере. Твоя любовь к ним заставляет восхищаться. Восхищаться? Если тебя это восхищает, я буду даже спать в свитере, клянусь. — Просто кондиционер прямо позади. — Чонгук делает усилие, и его голос не дрожит, как было в первые попытки заговорить. Он чувствует себя увереннее, когда в зале больше никого нет. — Что будете сегодня? — Карамельный латте, пожалуйста. И..круассан. Кажется, он сегодня в хорошем настроении. На работе всё получилось? Всю прошлую неделю он усердно работал и хмурился в монитор, постоянно что-то переписывая. Чонгук кивает. Он принимает оплату и готовит напиток, делая красивую «ёлочку» сверху. Идея сделать сердечко плотно засела в голове, но каждый раз руки рисуют эту дурацкую ёлку, как заколдованные. Круассан или чизкейк — всегда выбор падает на шоколадный вкус, Чонгук больше даже не спрашивает. Он всегда относит своему особенному клиенту заказ сам, даже если в заведении принято забирать самостоятельно на выдаче. Он всегда благодарит Чонгука улыбкой и оставляет перед уходом чаевые, но радует Чона в первую очередь улыбка на пухлых губах. Они кажутся мягкими, как маршмеллоу, хотя об этом парень старается лишнего не думать. Он не знает даже имени, и если вдруг незнакомец перестанет приходить, их хрупкая связь оборвется, словно её и не было. А её, наверное, и правда нет. Осень всё больше и больше поглощала улицы, на календаре значилось уже первое октября, когда сама судьба благословила (или прокляла) Чонгука. Он не знал, как воспринимать этот поворот в своей жизни, но глупое сердце определенно было счастливо, крича о теплых чувствах, что отражаются в динамичном стуке. — Добрый день, будущие коллеги. С сегодняшнего дня я буду преподавать вам высшую математику, надеюсь, мы сработаемся. Меня зовут Пак Чимин. Пак Чимин. Вот, как его зовут. Чонгук одними губами произносит имя, пробуя на вкус. Сладкое, как мёд. Хочется повторять почаще. Признаться, занятие проходит мимо Чонгука. Он слишком очарован голосом, который впервые может слушать так долго. Ловит внимательно каждую эмоцию на лице преподавателя и улыбается слабо, стоит улыбнуться мужчине. Это чертовски странно, учитывая, что они никогда не говорили дольше минуты, но Чонгук первые испытывает что-то такое. И ему совершенно не жаль. Ему хорошо, потому что это определенно знак. Им суждено познакомиться поближе. Но Чонгук не такой глупый, чтобы делать это сразу после пары. Он уходит вместе со всеми, прокручивая в голове миллион вариантов того, как к Чимину приблизиться. Стоит ли сделать ему комплимент? Не будет ли это слишком..очевидно? Хотя Чон, наверное, и так слишком очевиден. По крайней мере, ему показалось, что каждый слышал, как быстро бьется его сердце. Чонгук начинает любить высшую математику, хоть и не за её содержание. Он готовится к каждой паре, хотя иногда откровенно списывает с интернета или у однокурсника. Чимин определенно замечает это, но ничего не говорит. Чон пытается сделать вид, что это нормально — иметь решение, но не иметь понятия, как оно было получено. Гораздо больше его заботит сам Чимин. Чонгук так и не решается подойти для нормального разговора, но делает кое-что другое. Он оставляет для Чимина аккуратные записки. Выбирает цвет бумаги с вечера, а на следующее утро, увидев Пака, пишет для него комплимент и пожелание хорошего дня, оставляя небольшой рисунок в уголке. Иногда вместе с запиской оставляет кофе, чай или круассан. Чонгуку пытается быть очевидным, он хочет, чтобы Чимин его заметил, но тот, даже если и заметил, не показывает этого, хотя знаки внимания точно видит — Чонгук несколько раз незаметно подсматривал. Чимин был рад. Улыбался смущенно, зачесывая челку назад пятерней. Очаровательная привычка. Чимин в целом оказался очень очаровательным, необычным. По крайней мере, Чонгук ни разу не общался с такими людьми. Чимин становится его музой. Чону снова хочется рисовать, а университет сохраняет интерес для студента только благодаря новому преподавателю. Со временем Чонгук стал немного смелее. Он всё ещё писал записки, но теперь мог с Чимином заговорить первым и ни разу не потеряться в собственных мыслях. Чимин оказался очень интересным собеседником, в отличие от основной массы преподавателей. Оказалось, что он любит не только цифры. — По правде, Чонгук, я понимаю тебя. Работая в этой сфере, я всё ещё не потерял страсти к истории и литературе. Знания Чимина и правда были восхитительны. Чонгук узнал от него больше о европейских писателях, чем из школьного курса. Даже Кафка из уст Чимина звучал совсем не нудно. Но ничего не менялось. Даты в календаре бежали вперед, а Чонгук, казалось, стоял на месте, продолжая говорить с Чимином в кофейне и оставлять для него послания. Но он не получал ничего взамен. Никакой реакции. И это настораживало. Заставило сделать шаг вперед. Чонгук написал для Чимина новое послание: предложил встретиться и обсудить всё, что касается их двоих, вне университета и кофейни. Чон не мог знать, согласился ли Чимин, ведь обратной связи нет, но субботним вечером ждал Пака в парке, облокотившись на фонарный столб, как в глупых приколах в твиттере. Бойфренд материал. Это вызывает легкий смех. Чон выбирал, что надеть, с момента написания записки, а это произошло аж в среду. Кто бы знал, как часто менялось мнение Чонгука, ведь даже сейчас он уже не уверен, что надел подходящий свитер. Он мягкий и оранжевый, красиво сочетается с пальто, но не слишком ли это? Или ему сейчас всё кажется «слишком»? Возможно. Эта часть парка малолюдна, потому Чонгук и выбрал её. Находится недалеко от кофейни, так что Чимину должно быть удобно сюда добираться. И рядом много мест, где они могли бы поесть за разговорами. Студент продумал каждую мелочь, вплоть до того, как скажет Чимину привет и подарит ему небольшой букет альстромерий. Они нежно-розового цвета и, если верить интернету, означают любовь и счастье. Это то, что Чонгук чувствует, когда Чимин рядом. Сердце замирает и начинает биться быстрее, стоит Чону услышать шаги. Это может быть кто угодно, но Чонгук верит, что это он. — Чонгук? Его голос не звучит так мягко, как должен. Как звучит обычно. Чонгук оборачивается, улыбаясь, и его рука сжимает букет, спрятанный за спиной. Чон не успевает сказать «привет», как хотел, и подарить букет тоже не успевает. Чимин выглядит расстроенно. Разочарованно. Пак, кажется, готовился, но..боже, он что, ожидал увидеть кого-то другого? — Ох..слушай..я думал, это кое-кто другой, а это ты писал мне, да? Милые рисунки. Чимин улыбается. Он расстроен, это очевидно, и Чон расстроен тоже. Всё это время он писал в пустоту, а его рисунки просто «милые». Чонгук смотрит на него. И впервые, встретив взгляд медовых глаз, чувствует на языке горький привкус разочарования.