Мой Бог

Каждый день он звонит мертвецу и просит рассказать ему сказку. Сказку о жизни, где и приключения, и любовь, и страдания сладко переплетены. И слова этой сказки, словно ириски, липнут в мозгу к каждой клеточке, порождая миллионы мыслей и суждений. Он стесняется своих идей, подобным самым страшным грехам, но танцует под дудочку этой сладкой истории. Мертвец ему говорит, что не стоит волноваться, да, на автоответчике, но каждый раз - как первый. И казалось бы - стоит отпустить, забыть, будто этого не было, но он все-равно ведется. Как маленький девственник ведется на девочку в юбке, обещающую всю жизнь потратить на него. Как собака верит, что хозяин не ударит, если он его встретит. Но он ведется. Но его бьют. Слова, такие сладкие и приятные, становятся горьким ударом под сердце. - Зачем? Не знаю. С кем он говорит? С Богом? Но разве Бог мог бы сторчаться и сдохнуть в подворотне от передоза? Разве Бог проводит свои выходные в поисках закладки? Разве он может говорить ТАК сладко и по-доброму? По сути - нет, но и жестких аргументов против не имеется. Что будет с человеком, который находит себе идеала и идола в обычном человеке? В человеке, живущим в одном городе, про который и в новостях то не вспоминают. Как, казалось бы, в такой залупе мира может обитать его личный Иисус Христос? Он не знает и сказать не может. Он опять звонит мертвецу. Он просит рассказать ему ту самую, его любимую сказку. Сказку не о жизни рассказчика. Нет, она вообще не подходит ему. Разве что в его мечтах, обвеянными душераздирающим запахом табака. Самого дешевого, который только существует а этом городке. И он слышит сказку. Сказку, явно созданную долбаебом. Или душевнобольным. А еще проще - наркоманом. Так уж сложилось, что Бога называют по-разному. И приятными словами в церкви, и оскорблениями в падике. - Блять... Не попал в вену. А ведь сукин сын учил его. Научить человека колоться и самому уйти в мир иной по такой-же причине - говно план, но разве это имеет смысл? С каждым днем ему сложнее дышать и думать. Он устал звонить и слушать молитвы о прекрасном мире в сказаниях. Они давно открыли ему глаза - это не его мир. Как можно назвать миром то, где тебе нет места? А если этим местом был человек, который сейчас наблюдает за ним со стороны? Больно. Он опять не попал. - Долбаеб. - Пошла нахуй, Тань. Помогла бы человеку, а... Я вот к тебе с душой, с уважением, а ты как не сестра... И он знает, что она ему простит и вколит. Вколит так, что он научится смотреть всеми порами своего тела, он будет дрожать от каждого мерцания света. Бог дает ему потрогать сказку, валяясь где-то недалеко. И он сорвется. И под рассуждения Тани о невъебически хорошем наркотике, оставит ее одну в квартире. Он привыкла, но впервые услышала шаги, переходящие в бег на лестнице без шлепка в конце. Он ни разу до этого не доходил так далеко, падая на четвертой ступеньке. Может и не на четвертой, но он считал, а она ему верила. Он выбегает на улицу. Зима, снег падает. Он смотрит на девочку с мамой самой счастливой улыбкой, которая у него была когда либо. - Вы чувствуете этот запах? Это запах Бога, когда он по-настоящему любит нас. - Не смотри на него. Ну и развелось же наркоманов... Да куда только полиция смотрит?! Он бежит, подскальзывается, падает, ползет до святого места. Там его место. Там его счастье и ждет. Он доползает и падает на спину, как бы приветствуя Бога. - Ты ждал меня, а я пришел, смотри. Видишь? Я слышу твой запах! Я чувствую твою любовь и заботу. Он машет рукой Богу. Он дома. Он звонит мертвецу и просит рассказать ему сказку.