Желание

      Желания могут завести человека далеко. Ужасно далеко.       Дилюк Рангвиндр раньше и не подозревал об этом, но сейчас, кажется, запомнил навсегда. Он уже даже забыл, в какой момент Кэйа оставил перчатки на винокурне - зато прекрасно помнил, как соврал, что не видел их.

« - Черт возьми, я весь Ордо Фавониус уже обыскал... Думал, что мог оставить на винокурне. - Ничем не могу тебе помочь. »

      Такой артефакт хотелось оставить себе. Пусть Рангвиндр и был похож на фетишиста тем, как надевал их иногда и гладил себя по лицу вечерами, но его это не задевало. Как не трогало его гордость и то, что он не стягивал их на ночь, представляя, как их истинный обладатель касается узловатых пальцев и не отходит от красноволосого все последующие часы сна.       Сейчас, впрочем, настрой был слегка иной.       Дилюк сгорбился над рабочим столом, упираясь в него руками, обтянутыми тёмной кожей перчаток, и долго, нерешительно смотрел на собственный стояк. Тот требовал внимания - а Рангвиндр всё никак не мог разрешить себе дать его. Да, поздний вечер скрывал его положение от любопытного взгляда горничных и его казус останется незамеченным. К тому же, он в собственном кабинете, в который без стука не зайдет та же Аделинда. Но... Это перчатки Кэйи.       Через пару минут ему надоело сверяться с моральным компасом. В конце концов он взрослый мужчина, а не какой-то там молоденький девственник, верно?       Устало плюхнувшись в кресло, Рангвиндр расстегнул застёжку на брюках и чуть приспустил их, не стягивая полностью с бёдер, добравшись ладонью до пульсирующей плоти под тканью белья. Мелодичный голос Кэйи зазвучал в его голове, когда большой палец мазнул по головке, разнося по коже предсемя, заставляя мужчину закрыть глаза и полностью отдаться своей фантазии. С ней у Рангвиндра никогда не было проблем. И ощущая, как по длине вместе с внутренней стороной ладони смыкается и грубый слой материала, совсем отличный от человеческой кожи, Дилюк смог нарисовать в голове нужный образ и услышать то, что Ольберих никогда бы не сказал ему.       В голове красноволосого, рыцарь Ордо Фавониус сохранял свойственную ему наглость и игривость. Но лишь по отношению к одному Дилюку.       А еще, в фантазиях он стал более сквернословен.

«Я даже не успел ничего сделать, а ты уже течешь как шлюха, которая думает лишь об одном»

      Всхлипнув, Дилюк усиливает хватку кольца пальцев, чтобы грубо провести ими от стыка к самой уздечке, не сдерживая судорожный выдох и оттягивая свободной рукой узел платка, так сильно сейчас стягивающий ворот и мешающий коснуться тела за тканью рубашки. Да, Кейя безусловно прав. Рангвиндр с ним не способен думать ни о чем более. И чем меньше окружающих вокруг этих двоих, тем больше стоит прилагать усилий для того, чтобы напускная маска холодности не дала трещину. Ольберих просто не поймет такого помешательства названного брата. Такой жадности к прикосновениям. Сейчас же, когда их лишь двое, и один из них - в голове другого, можно было позволить себе растоптать эту маску в мелкие осколки, и коснуться большим пальцем в чужой перчатке собственных губ.

«Настолько мокрый, что натяни ты обратно белье - все увидят, насколько ты грязен. Неужели так сильно хочешь меня?»

      Да - это то, о чем желает Дилюк долгие годы. Неправильное желание, возникшее еще с юности и пережившее роковой момент гибели отца и отшельничества, чтобы расцвести с новой, более грязной и неправильной силой. Пусть не кровные, но, они все еще друг другу родственники.       И сейчас родственник Рангвиндра в его голове нашептывает то, от чего ноги сводит в приятной судороге, а возбужденный член требует болезненной грубости. Более тесного контакта, определенного поворота кисти от которого тело прошибает так, что красноволосый жалобно скулит, закидывая голову назад и ускоряя темп ласк.       - Неужели так сильно хочешь меня что тебе достаточно лишь одних рук и… моих перчаток?       - Да, пожалуйста, - горячо шепчет Рангвиндр, смущаясь тому, что начинает диалог с собственной фантазией. Плевать - кто сейчас видит его? Осудить себя за свое же поведение он сможет и потом, но не сейчас, когда чужие интонации так изумительно ласкают слух, а рука касается разгоряченного лица, заставляя повернуть голову под нужным углом.       Рука?..       Открыв глаза Рангвиндр сталкивается взглядом с синей радужкой глаза. Испуг мгновенно перекрывает все возбуждение, заставив замереть и перестать дышать. Что Ольберих забыл здесь?       Губы дрожат, ловя ртом воздух и пытаясь выдавить хоть что-то в оправдание ситуации, и Кэйю это смешит.       - Ну-ну, я же не такой страшный, верно? - качнул головой сидящий на краю столешницы, удерживая Рангвиндра за подбородок и водя большим пальцем по нижней губе. - Не волнуйся - я никому не расскажу того, что я увидел, если ты переживаешь на этот счет. К тому же, у меня оказалась запасная пара.       - Кэйа…       - Но, - продолжил он, очерчивая ногтем нежную кожу. - Тебе придется хорошенько постараться для этого и ради искупления твоей маленькой лжи. Услуга за услугу. Как тебе такое? - поинтересовался рыцарь, с интересом опуская свой взгляд ниже столешницы.       Признаться, Ольбериха озадачила увиденная картина. Первоначально, только приоткрыв дверь кабинета, его мысли склонялись к тому что у Рангвиндра плохое самочувствие, но неслышно приблизившись по мягкому ковру, он уловил слухом собственное имя, срывающееся с чужого приоткрытого рта. Тогда пазл в его голове сложился окончательно.       А потеря на ласкающих свою же похоть руках, с которой Кэйа готов был распрощаться насовсем, достав новые перчатки, лишь подтвердила его правоту. Рангвиндр действительно желал его.       - Смотрю, они тебе пришлись по вкусу, - протянул Кэйа, кивая на потерянную вещь. - Люблю их. Прекрасный материал. Кожа позволяет эфесу приятно скользить, но удерживает его надежно, что не выронить. Как и ты собственный член, впрочем, - хихикнул он, сузив видимый мужчине глаз и резко меняясь в голосе. - Я хочу, чтоб ты удостоверился в этом в полной мере. Продолжай, Дилюк. Сполна испробуй чудный материал. Но не вздумай кончать, пока я не разрешу тебе этого.       Шумно сглотнув и влажно облизнув собственные пересохшие губы, он вздрогнул, когда язык толкнулся в чужую фалангу пальца, что не сходила с его лица. Он в клетке, кролик, попавший в лапы к хищнику. Кэйа не удерживает его насильно, но его взгляд, его руки, его, о Архонты, его слова пришпиливают его к месту не хуже, чем коллекционер, цепляющий бабочек за ткань. Дилюк втянул воздух через нос, что прозвучало, как всхлип. А застрявшие в горле слова превратились в совсем тихое поскуливание, когда собственная рука вновь прошлась по всей длине. Смотреть в глаза было невыносимо, и одновременно с этим он не мог отвести взгляда.       Что он делает? Почему не встанет, не оправдается, не прекратит этот сюрреализм, который видел лишь под собственными веками?       Кейю завораживала эта картина. Умей он рисовать, обязательно запечатлел бы Рангвиндра на холсте. А так он останется лишь в закоулках собственной памяти.       - Вот так, хорошо, - кивнул Ольберих, краем глаза видя желаемые движения. - Видишь, это совсем не страшно. Это даже чертовски приятно. Двигай рукой увереннее, вот так, да, - подсказывает Кейя, облизывая пересохшие губы, позволяя опустить собственный взгляд ниже, наблюдая за тем как рука, обтянутая темной кожей, создает изумительный контраст с покрасневшим от притока крови органа.       - Чертовски красиво, не находишь? – поинтересовался рыцарь, дразня пальцами линию чужих губ и проникая в податливый рот, нажимая подушечками на язык достаточно для того, чтобы заставить опустить Дилюка взгляд на собственную промежность. У него дрожит нижняя челюсть так, что Ольберих чувствует это, но он все еще не в состоянии захлопнуть глаза. Даже моргать получается с трудом - от этого в уголках глаз собирается влага. - Не сбивай ритм, у тебя неплохо получается. Правда, не столь шлюховато, как ты делал это, когда был один, - признался Ольберих, наклоняясь к чужому уху и прихватывая зубами хрящик. Чужие всхлипы и судорожное дыхание ласкали воспаленный слух мужчины. Как бы Дилюк кричал в полный голос? Стонал бы влажно от переизбытка слюны? Стоило проверить. Но не сейчас. - Ты знаешь, профессиональные шлюхи работают еще и кистью. Советую тебе попробовать. Вполне возможно, ты дашь фору многим. Ты сейчас ничем от них не отличаешься, - шепот Кэйи проникает щупальцами сквозь барабанные перепонки, хватается за его легкие и сжимает их, выбивая из мужчины выдох на грани со стоном.       - Ты же сейчас моя шлюшка, Дилюк? Послушен...       Дилюк вздрагивает всем телом и чуть горбится, чем насаживает горячий рот на пальцы лишь сильнее.       - Податлив... Разве что денег не просишь за это зрелище, - прошептал Кейя, влажно пройдясь языком по ушной раковине, заслышав сбитый скулеж, и придерживал всей кистью подбородок, не давая возможности красноволосому отвести взгляда от собственного возбуждения.       - Кожа перчаток и на язык прекрасна, не правда ли? Самому пробовать не удавалось, однако, думаю, ты сможешь дать красочный отзыв.       Рвотный рефлекс не проявил себя полностью, но заставил Рангвиндра закашляться, смаргивая непрошенную соль в уголках глаз.       Вцепившись пальцами свободной руки в запястье Ольбериха, трахающего его рот, Дилюк зажмурился наконец, и принялся послушно вылизывать чужие пальцы и жесткую ткань, подстраиваясь под ласки руки. На перчатках странный вкус, но он его почти не чувствует - возбуждение играет его чувствами и ощущениями, подобно выдающемуся арфисту. Фаланги, дразнящие глубоко, щекотавшие корень языка, не давали возможности даже сглотнуть излишек слюны, и она потекла по губе, а следом - на подбородок, срываясь куда-то вниз. Руки, что его собственная, что чужая, раздразнивали так, что красноволосому пришлось перехватить член у основания, чтобы не нарушить чужого приказа. А приказа ли? Да, звучал он довольно твердо и будоражащее. Как этого б Рангвиндр пожелал в собственной фантазии. И он подчиняется, а мысли о том, чтобы разбить эту фантасмагорию о реальность, зарываются дальше от взгляда Дилюка.       Наверное, все это со стороны выглядело слишком грязно.       Но слишком желанно для чужого взгляда.       Отстранившись, Кейя поднял чужое лицо выше, рассматривая плоды своих трудов. Действительно великолепно. У Дилюка блестят губы и прикрытые глаза, а ресницы дрожат. Правда, такая большая потеря жидкости для организма была, по его мнению, расточительством. А рыцарь же не настолько жесток? Чужое дыхание настолько сбито, и настолько сильно, что жар его выдохов Ольберих чувствует так, будто стоит у печи.       - Ты обязательно должен мне рассказать, как я вел себя в твоих фантазиях. Хочу убедиться, хорошо ли ты представляешь мои действия, - протянул Кейя, освобождая рот Рангвиндра и вздергивая его за подбородок выше. - Или же, мне придется наглядно продемонстрировать, чтобы ты имел представление.       - Пр..продемонстрировать? – сбивчиво прохрипел Дилюк, дыша через рот.       - Именно. Хочу, чтобы моя шлюшка знала, что ей предстоит, - усмехнулся Кейя, нависая над красноволосым. Лицо Кэйи приближаешься к нему угрожающе, но вместо того, чтобы вжать голову в плечи, Дилюк вытягивает шею, будто надеясь соприкоснуться губами.       - Высунь язык. Истекаешь слюной, как псина.       Приказ был выполнен - у красноволосого даже язык, улегшийся на нижнюю губу, подрагивает. Открыв собственный рот, Кейя повторил чужой жест, внимательно следя за бегающими зрачками чужих глаз. Вид такого Рангвиндра был подобен аппетитному блюду, что заставляло собственную слюну выделяться больше обычного. И этим больше Ольберих и решил поделиться, наблюдая, как, капля за каплей, его собственная жидкость падает на чужой язык и губы.       За происходящим Дилюк наблюдал будто из-под толщи воды, в которую его всё больше затягивал ужас осознания собственных чувств. Вроде бы это лишь обмен слюной, что происходит при любом поцелуе, но извращенная форма, которую он принимал, заставляла Рангвиндра глупо скосить глаза, и наблюдать за паутинкой слюны, сцепившей их языки.       Лучше на нее, чем в чужой острый зрачок. Иначе даже собственная хватка не выручит разрывающийся от семени член.       Он зажмурился, смаргивая с ресниц влагу, и подался вперёд, когда Кейя приблизился вплотную, обхватывая чужую мышцу губами, жадно и мокро посасывая. Рангвиндру же оставалось затянуть Ольбериха в животный поцелуй, не давая столь быстро отстраниться как прежде. А рыцарь не был против, цепляясь за чужие пряди волос, комкая их в пальцах и остервенело, вылизывая языком чужой рот, заставляя красноволосого дрожать и приглушенно поскуливать.       Затянутый моментом, его жарким ртом и юрким языком, винокур отнял руку от собственного органа, чтобы притянуть к себе мужчину за загривок, вжать его в себя, стать с ним единым целым лишь через хлюпающий, почти порнографический поцелуй. Но его запястье перехватила чужая грубая хватка, и Кэйа отстранился немного, вновь протыкая зрачки Дилюка своим взглядом.       - Надеялся обмануть мои рефлексы, и испачкать меня... в этом? - он скосил взгляд на влажную руку, и на лице скользнуло почти не наигранное отвращение. В нерешительности, Рангвиндр сжал пальцы, переводя взгляд на заходящуюся в дрожи кисть.       - Не припомню.. чтобы разрешал тебе останавливаться.       Опустив их руки ниже, Ольберих накрыл своей ладонью чужую, и задал свой темп, надрачивая и вслушиваясь в скулеж, влажные шлепки, и скрип кожи идентичных аксессуаров на их руках.       Дилюка прошибло, будто у рыцаря была Электро Стихия в руках, когда тот надавил на нежную кожу уздечки, накрывая ладонями набухшую головку. Он простонал громче в чужой рот, чем хотел, и почувствовал, как с уголка губ стекает крупная капля слюны по щеке, и подавшись ближе к Ольбериху, сжал чужую рубашку до побелевших костяшек.       Перед глазами, плотно зажмуренными, заплясали белые пятна. Все его тело, все его чувство сейчас сосредоточилось вокруг члена, вокруг быстрых, но ритмичных движений, вокруг стойкой, и сладкой хватки. Дилюк только спустя пару секунд осознал, что жалобный, животный скулеж, огласивший всю комнату - дело его голосовых связок. Слишком яркими фейерверками взорвалось сознание.       Оргазм держал его долго, крепко, под самые рёбра. Он сгорбился, когда судороги пробивали всё тело с десяток секунд, и скулил, скулил в чужой рот, давясь собственной и чужой слюной, которой было чересчур много.       Когда же напряжение отпустило его, как и Кейя, оторвавшись от чужих губ, Рангвиндр рвано задышал, замечая такую же реакцию и у рыцаря, который не скрывал своего удовольствия от полученного зрелища.       Кэйа взял себя в руки куда быстрее, чем Дилюк - схватился за его подбородок испачканной в семени перчаткой, и потянул на себя, заглядывая в мутные, расширенные зрачки.       - Насколько далеко ты позволишь своим желаниям завести себя, Дилюк?...