Тихий океан.

      —Ты восхитителен.       Первое, что хочется сказать человеку напротив спустя несколько минут тишины. Даже несмотря на то, что силы постепенно покидают тело. Мокрые пряди липнут к задней стороне шеи, скулам. Губы, уже слегка посиневшие, подрагивают от холода. Или не от холода? Руки дрожат от напряжения. Теперь даже просто поднять их и положить ладони на тёплые щёки любимого человека тяжело. Улыбка сама собой появляется на лице. Искренняя, пусть и слабая. Уголки губ едва заметно подрагивают, выдавая слабость хозяина, который так не любит показывать слабости; а глаза так и норовят закрыться. Но он держит их открытыми, смотрит внимательно, словно пытается запечатлеть последние мгновения. Единственный луч света дождливой ночи.       — Умоляю тебя, помолчи, — такой родной, мягкий голос кажется сиплым.       В уголках глаз цвета самого яркого корляписа скапливается влага. Кто бы мог подумать, что Архонты и правда способны так переживать? Он мог подумать. Тот, кто всегда засматривался на эти чарующие глаза. Тот, кто перебирал шелковистые длинные волосы по вечерам и утрам. Тот, кто любил держать в своих руках руки, которые сейчас держат его, чтобы он не упал. Тот, кто так же, как и сейчас, любил лежать головой на коленях Чжун Ли. И этим человеком был Тарталья. Чайлд, Одиннадцатый Предвестник Фатуи, который не уследил за временем использования формы Демона. Аякс, душа которого постепенно покидает ещё столь юное тело. Глупая ошибка, которая стоила ему жизни. Жизни, которую он мог прожить вместе с Чжун Ли. Вместе с Мораксом. Проклятая Снежная со своими Глазами Порчи.       Так больно осознавать, что все построенные ранее планы рухнули, словно карточный домик.Обычно бушующий океан в чужих глазах сейчас постепенно становится спокойнее. Словно шторм давно прошёл. Словно никогда не было чарующего цунами, будто никогда архонт не тонул в многочисленных тёмных водоворотах, за пределами которых скрывается множество секретов. Глаза начинают темнеть. Только недавно появившийся блик снова угасает. Чжун Ли мог бы описать это всё чернилами, которые влили в бесконечный океан.       Первая слеза падает на скулу предвестника, стремительно стекая по коже, оставляя солёную мокрую дорожку.       — Чжун Ли, — с невыносимой нежностью зовёт, стараясь смотреть в глаза.       — Прекрати! — резко отвечает Бог Контрактов.       Хочется отвернуться, зажмуриться, уйти. Только бы не видеть успокаивающийся океан. Но глаза открыты, прикованы к любимому человеку. Он не может позволить себе отвести взгляд.       Ещё две солёные слезинки падают на щёки.       — Сяншен.       Хочется разрыдаться просто от того, что голос становится тише.       — Аякс, любовь моя, умоляю тебя: подожди, — Тарталье не нравится горечь в голосе Бога. — Потерпи немного. Скоро придёт помощь.       Рыжие ресницы медленно опускаются, но затем снова приподнимаются, дрожа.       — Моракс...       — Нет! Не зови меня так, — слёзы с новой силой текут по щекам, падая на бледное веснушчатое лицо. — Прошу, пощади. Ты должен продержаться!       — Ты знаешь, — едва слышно выдает Предвестник, перед глазами которого пелена. Ему так больно от того, что он не может зацепиться взглядом за спасительный маяк — сияющие золотом глаза. — Я не смогу.       Моракс знает, но не хочет признавать этого. Сердце, сто раньше была словно самая высокая и мощная гора, постепенно превращается в пыль, убивая ровно так же, как утекает жизнь из тела рыжего хранителя Хаоса. Пальцы на щеке давно не тёплые, но из ощущение давало хоть какую-то надежду. Самую маленькую.       Будто в посреди пустыни нашелся колодец.       Но рука без привычной чёрной перчатки опускается. Силы покидают Чайлда.       Колодец оказался простой галлюцинацией.       Уголки губ уже не дрожат, они опущены. Все мышцы лица расслаблены.       И без того узкие зрачки древнего божества сужаются от ужаса, щупальцами захватывая всё тело. Глаза Аякса закрываются. Сил совсем не осталось. Консультант ритуального бюро... Нет. Моракс отчаянно сжимает пальцами, которые охватила дрожь, плечо, скрытое серым пиджаком. Он хочет удержать жизнь хотя бы ещё немного.       — Ты не можешь оставить меня! — впервые он повышает голос на Фатуи. — Пожалуйста, — дрожащим голосом шепчет, наклоняясь ближе к мертвенно-бледному, такому родному лицу. — Прошу, — жмурится, закусив губу на пару секунд, только бы не закричать снова. — Умоляю.       Слегка вздрагивает, чувствуя прикосновение к своей руке. Серые щупальца ужаса ещё больше захватывают Архонта, касаясь разума. Открывая глаза, замечает одно лишь движение губами, после чего убирает руку от плеча, сжимая её в кулак так сильно, что не замечает, как кровь, словно краска, стекает по руке и падает на влажную землю. Ещё секунду назад хотелось кричать так, как никогда прежде. Но сейчас разум резко опустел.       Чжун Ли медленно поднимает голову к небу, подставляя побледневшее лицо дождю.