Солидарность

Когда-то давно Старейшина Илина Вэй Усянь жестоко убил родителей Вэнь Кэсина. Они были целителями и никогда не причиняли никому зла. Они не имели отношения к преступлениям главной семьи, реальным и мнимым. Но они были Вэнями — и их выследили и перерезали, словно псов. А Вэнь Кэсин еще совсем ребенком попал в Долину Призраков, прибежище отверженных со всех концов цзянху. И теперь Вэнь Кэсин, нынешний Хозяин Долины, у которого в подчинении находились три тысячи кровожадных убийц, прославленных воров, злостных предателей и насильников, наконец мог отомстить. Он вышел в мир, надев свои лучшие одежды с сияющими нитями — в цветах знамени его истребленного клана, только у Вэней оно было бело-алым, а в нем самом белизны давно не осталось, лишь тьма и кровь. Говорили, что Вэй Усянь взял себе одежды, украшенные алыми языками пламени, и, перекрасив в черный, сделал их своими, будто это какой-то старый халат. Говорили, что из-за его гордости и упрямства последние из Вэней во главе со знаменитой целительницей Вэнь Цин погибли на могильниках в Илине, загнанные в угол. Говорили, что от клана Вэнь с тех пор совсем ничего не осталось. Все сгорело в пламени, как тетушка Вэнь Цин и дядюшка Вэнь Нин. Но Вэнь Кэсин собирался доказать, что это не так. Прежде всего, самому себе. В конце концов, он так долго придумывал план, оттачивал все до мельчайших деталей. Ему даже пришлось вернуть Старейшину Илина в мир живых, чтобы иметь возможность отправить его туда вновь своей рукой. Вэнь Кэсин собирался выдавить из него жизнь голыми руками, как обычно расправлялся с каждым, кто вставал на его пути. Он не раз просыпался в холодном поту, сжимая в руке покрывало, будто это горло врага. При таком способе убийства смерть наступала, конечно, не от удушения как такового, а скорее от перелома хребта, но до этих тонкостей дело было разве что его отцу. Тот рассказывал, что в человеческом теле двести шесть костей, но сломать даже очень стойкого и волевого можно было уже после пятидесятой. Прежде всего, нужно было втереться в доверие к этому бесполезному глупцу, Незнайке Не Хуайсану. Найти слабое звено среди Великих Кланов оказалось совсем нетрудно. Горе-глава Не обожал искусство и выпивку, так что они сошлись на расписных веерах да редких винах. Вэнь Кэсин был хорошим собеседником и собутыльником, Не Хуайсан с радостью болтал, а вот пить совсем не умел. — Знаете, ик, молодой господин Вэнь, — разоткровенничался Незнайка однажды погожим летним деньком, — а ведь тело моего брата исчезло, и Вэй Усянь его знает, где оно и что с ним сделали! В то Сяошу солнце заливало крепость Цинхэ, как вино чашу, нет-нет, да и выливаясь за края. Слишком большая честь для сердца восстания против Солнечного Клана, если подумать. Вэнь Кэсин притворялся, что гостит в Цинхэ, известном своими борделями и местным рисовым вином — «крепким, как бедра любовника императора». Как бы Вэнь Кэсин ни расспрашивал, никто не мог ответить, откуда пошло такое донельзя странное выражение, но к нынешнему правителю оно явно не относилось — тот был таким мнительным, что не впустил бы в постель даже собственную супругу. Что, впрочем, неудивительно при столь властолюбивой родне… — А вы не желаете найти преступника и отомстить ему? — лениво произнес Вэнь Кэсин, смакуя на губах окончание фразы. Оно приятно жгло кончик языка, а может, это вино из Цинхэ потворствовало его причудам. Он подлил им обоим еще вина и посмотрел с балкона вниз, на яркий ослепляющий закат и город, полный жизни. Таким мог быть Безночный город когда-то. Сейчас там оставались лишь руины. В Долине города как такового не было, поместья Призраков и их подчиненных ютились меж скал тут и там, окружая находящееся в центре строение подобно смыкающемуся кольцу нападающих. Названия у строения не водилось, говорили только «иду к Хозяину» или «вызвал Хозяин». Место Хозяина: где он спит беспокойным сном, ест приготовленную доверенными слугами пищу и свершает жуткие злодеяния в перерывах. А, и еще принимает ванну: две большие кадки в спальне и гостевой да личный источник с доступом по специальному жетону. Наверное, с секретом, позаимствованным у какого-то бедняги из Гусу Лань. — Да что я могу сделать? — Не Хуайсан рухнул грудью на стол. — Я слаб как заклинатель, глуп как глава и… и вообще… Вэнь Кэсин усмехнулся, ополовинил свою чашу и прочистил горло. Обычно когда он так усмехался в Долине, все пытались не попадаться ему на глаза как минимум до следующего утра — если доживут, конечно. Но в глазах Не Хуайсана вдруг зажегся огонек надежды. — Неужто вы, мой дорогой друг, готовы бескорыстно помочь мне в поисках любимого брата? Он вскочил и даже схватился за рукав Вэнь Кэсина, не обращая внимания на дорогой серый шелк и свои сальные после ужина пальцы. — Лучше, — спокойно подтвердил Вэнь Кэсин, деликатно, но уверенно отнимая у Незнайки край рукава и взамен вкладывая в его ладонь очередную полную чашу. — Я готов помочь вам отомстить. Что скажете? О, Не Хуайсан много чего мог рассказать! Так Вэнь Кэсин узнал довольно много грязных тайн и якобы единого братства трех Великих Кланов, и глав остальных, и всех прочих. И о том, как постепенно погружавшийся в безумие Не Минцзюэ наживал по десятку врагов за неделю. И о том, как один из них, Цзинь Гуанъяо — кстати, предавший Вэнь Жоханя и этим предрешивший исход Низвержения Солнца, — не так давно путался с собственным братом, хоть и не получившим одну с ним фамилию, а когда тот не выдержал страха перед предками и раскаяния перед госпожой Цзинь, вышвырнул его вон. В юности Незнайка близко дружил с Вэй Усянем, так что ему предстояло погибнуть вместе со всеми, если план удастся. Либо прославиться как ужасающий убийца, затмив своими деяниями даже товарища по винной чаше в Гусу. Но в таком случае кто-то должен был выжить, чтобы рассказать об этом потомкам. Вэнь Кэсин стремился свести подобную возможность к нулю. Убийством кошек занимались люди Не Хуайсана. Кое-чем другим — тоже. Призракам Вэнь Кэсин не слишком доверял. Все они спали и видели, как бы его предать — ну может, кроме А-Сян, тетушки Ло и ее девушек. Как-никак, он слишком засиделся на троне, восемь лет оставался непобежденным, а какому Призраку это понравится? Девушки любили его, потому что, в отличие от прежних глав, он их не трогал. А-Сян — по непонятным ему самому причинам. А почему его еле-еле терпела Призрак Радостных Проводов, Хозяйка Книги Неверных, он не представлял себе и подавно. Если быть честным, того, кем он стал, не вытерпел бы даже небожитель. Такой человек, будь он Призраком или живым, никогда не найдет родственную душу — ведь для этого нужно иметь собственную, верно? Ха, какое счастье и какая боль, что он был так слеп. И все же… отмщение есть отмщение, даже когда хочется разделить ее сладость с губами другого. Все-таки он был человеком, он влюблялся и вожделел, но это проходит, а вот мысли о мести были столь сильны, что с ними не справился даже суп забвения из самого Диюя. Верно? После всего того зла, что Старейшина Илина причинил миру, просто свернуть ему шею было недостаточно. Кроме того, у Вэнь Кэсина были и другие счеты, которые так кстати совпали с Незнайкиными. Например, предатель Цзинь Гуанъяо. А клану Юньмэн Цзян предстояло повторить собственную судьбу и быть уничтоженным до последней собаки. Этот спектакль был спланирован от и до, хотя когда Не Хуайсан отправлялся на вторую осаду пещеры Фумо, казалось, он что-то заподозрил. — У тебя же есть способ, как… мне и остальным избежать смерти, да? — уточнил он немного обеспокоенно. Вэнь Кэсин уже некоторое время бродил по цзянху и наблюдал за разворачивающимся представлением издалека вместе со своим случайным попутчиком — с тонкой талией и идеальными лопатками. На тот момент ему было несколько не до беспокойств Незнайки, которому по плану полагалось умереть в ближайшие сутки. — Ты не просто так устроил возвращение Вэй Усяня, — наобум сказал Вэнь Кэсин. — Понадейся на его помощь. Это звучало еще безумнее, чем обычные речи Вэнь Кэсина, но отчего-то лицо Не Хуайсана тут же разгладилось, будто он вернулся в свои беззаботные пятнадцать лет. Доверять известному злодею, и не просто абы что, а жизни тех, кто убил его в прошлой жизни? Повторяя при этом кровавый поход на могильники? Абсурд, вздор, бессмыслица! …Как же он ошибался, однако. Даже бывший глава Тяньчуана поднял его на смех. И вдруг оказалось, что Не Хуайсан тоже кое-что может. Он ведь не знал, что ему полагалось умереть, поэтому начал следующий этап: появление тех двух женщин в Юньмэне. На Сысы наткнулись вообще случайно, когда искали темницу Призрачного Генерала. А вторую, которая была служанкой матери Цинь Су, Не Хуайсан и вовсе знал с детства. О том, что Цзинь Гуаншань своему нефритовому дракону был не хозяин, слышали даже в изолированной от внешнего мира Долине. Незнайка заплатил тому да другому, и в конце концов вышел на информатора. Он был уверен, что Мо Сюаньюй просто не мог стать первым родственником в спальне нынешнего Верховного Заклинателя, не мог оказаться тем, ради кого тот преступил бы эту черту. Все-таки родственные… связи… это просто… Незнайка и тут оказался прав. Чжоу Цзышу даже предположил как-то, что Цзинь Гуаншань заставлял незаконнорожденного Мэн Яо работать, как его мать, но доказать это все равно было невозможно, да и не нужно. Хотя в архивах Тяньчуан, видимо, хранилась подобная презабавная запись. Или её появлению послужила кончина Цзинь Гуаншаня, за которой его нежеланный наследник наблюдал от начала и до заслуженного конца? Кто теперь разберет. Все сыграли свои роли, и чертов сын шлюхи отправился на тот свет самым своеобразным и наверняка ненавистным ему самому образом: запертым в одном гробу с тем, кого так мечтал прикончить и все равно не смог завершить начатое как полагается. Достойный финал, достойная кончина! И как удачно, что Не Хуайсан позаботился обо всем, так сказать, изнутри. Разыгранная им сценка перед Лань Хуанем, этим бесполезным оленем — какой актер пропадает без зрителей! Вэнь Кэсину было даже не столь неважно, что многие из этих «благородных заклинателей» умудрились дожить до развязки, и не без помощи треклятого Вэй Усяня… И пусть. Как-никак, не случайно его именуют Хозяином Долины — у него три тысячи Призраков в подчинении. Он всегда может убить всех их, и эта мысль так подняла его дух, что он даже не стал торопиться, когда отправлялся вслед за поспешно сбежавшим с места событий Вэй Усянем, и даже заехал за орешками в дорогу. Теперь он наконец отомстит за все, так он думал. За семью, которой был лишен, за клан и имя, которое стало пеплом, за годы, проведенные в Долине среди отребья и жестокости, за то, кем он в итоге стал. Мир, в котором некий Вэнь Кэсин может отдать трем тысячам головорезов приказ уничтожать все на своем пути (а тем только дай волю порезвиться вне Долины!), не должен существовать. Но Вэй Усянь обязан убедиться в этом своими глазами, прежде чем его душу вырвут из тела и сотрут в порошок. Мир станет только лучше без этого странного человека. Теперь, практически познакомившись с Вэй Усянем вживую, Вэнь Кэсин не сомневался ни в том, что при других обстоятельствах они прекрасно нашли бы общий язык, ни в том, что во многих моментах словно видит в нем свое отражение. Помимо ненависти и гнева, в нем появилась толика понимания, уважения к способностям и смекалке, даже сочувствия. Иронично, но, как заметил Чжоу Цзышу после красочного спасения всех и вся из города И, сам благодетель Вэнь казался «большим злом, чем этот мальчишка, чья слава опережает даже самый молниеносный меч». А уж история даочжана Сяо Синчэня и вовсе тронула их до глубины души. Ни у Чжоу Цзышу, ни у тем более Вэнь Кэсина не было ответов, как они поступили бы в подобной ситуации. Ослепший Сяо Синчэнь и слепец Сюэ Ян, совершивший ужасную ошибку Сун Лань и верная до конца А-Цин… Все они стали жертвами злого рока или собственных деяний?.. Попрошайка всю жизнь обманывала и воровала, а оказавшись обманутой, возмутилась несправедливости? А Сун Лань, разве не он сам оттолкнул спутника на тропе совершенствования, отдавшего ему зрение и сердце? Сяо Синчэнь хотя бы пострадал в погоне за справедливостью! А Сюэ Яну… ему следует страдать вечность, помня обо всем, что создал и разрушил. Но Вэй Усянь не казался тем, кто денно и нощно страдает. Он любил посмеяться, хорошенько выпить, вкусно поесть, да поострее, и это порядком раздражало. Впрочем, пусть прочувствует прелести жизни, решил Вэнь Кэсин, пусть будет, что сравнить с небытием. После всего пережитого он больше не был смертельным врагом, но месть за уничтоженный клан Вэнь Кэсин никак не мог списать со счетов. И когда впереди, посреди живописного леса, послышались знакомые голоса, Вэнь Кэсин, невозмутимо обмахиваясь веером, заставил коня пойти шагом, чтобы никого не вспугнуть. Он хотел посмотреть Вэй Усяню в глаза, прежде чем сделает задуманное. Хотел спросить, помнит ли тот его родителей и то, как они молили о пощаде, когда клан Юньмэн Цзян пришел в их дом во главе с армией мертвых, под резкие, пронзительно прекрасные звуки флейты. Эта ледышка, Лань Ванцзи, ничего не сможет сделать — Вэнь Кэсин был вполне в себе уверен. А уж сам Вэй Усянь… о, его лучшие деньки, когда он мог убивать и калечить направо и налево, давно позади! Теперь он — худощавый обрезанный рукав с бесполезным мечом, надо лишь первым делом расколоть Чэньцин в щепки. — …твоя фамилия — Вэнь? — Вэнь Кэсин вздрогнул всем телом, услышав ее из уст заклятого врага. А Вэй Усянь продолжал дрожащим от волнения голосом: — Разве не Лань? Лань Сычжуй, Лань Юань… Лань Сычжуй — это Вэнь Юань?! Вэнь Кэсин спешился и подошел ближе, скрытый за пышными кустами да деревьями у обочины. Посреди дороги, ведущей прочь из Юньпина, стояли Вэй Усянь и Лань Ванцзи (как он и предполагал), а еще — лютый мертвец Вэнь Нин и Лань Сычжуй, юный ученик Гусу Лань. — А-Юань… Но А-Юань погиб, разве нет? Тогда он один остался на могильниках… — Вэй Усянь выглядел растерянным, но Вэнь Кэсин был сбит с толку куда больше. Если Лань Сычжуй и впрямь Вэнь… неужели ему придется убить и двух оставшихся членов своего клана? Призрачного Генерала он за живого не считал, и дыра в его груди подтверждала: убить его — все равно что упокоить неприкаянную душу. Но Вэнь Юань… Вэнь Кэсин помнил это имя. Его младший троюродный брат, он видел его совсем младенцем. Лань Сычжуй, как и Вэнь Нин, как и Лань Ванцзи, все они не станут стоять в стороне, если Вэй Усяню будет грозить опасность. Тот и впрямь был безумно хитер и очарователен, как лисица. Все, кто его знал, попадали под его влияние, будь то недалекий Незнайка или малоопытный Лань Сычжуй. Вэнь Юань… Люди, которых он совсем недавно собирался убить, обнимались и плакали, а Вэнь Кэсин пытался осознать, что Вэй Усянь и Лань Ванцзи спасли его последнего живого родственника, его настоящего брата — и как он успел узнать за это время, умного и способного юношу с чистым сердцем. Он позабыл о лошади, тайком следуя за ними до самого их расставания. Дядя и племянник Вэни собирались отправиться в Цишань и захоронить там прах тех из клана Вэнь, кто восстал из кровавого небытия, чтобы поклониться Вэй Усяню. Раньше Вэнь Кэсин не обращал внимания на ошибки малой части своих родственников, но… все-таки… Он тоже хотел отправиться в Цишань. Фигуры удалялись в солнечном мареве, и что-то в груди словно отпустило, как рвется натянутая туго струна. Он не один в этом мире. Клан Вэнь не был стерт с лица земли. И последние из Вэней были обязаны Вэй Усяню, кто жизнью, а кто и посмертием. Какая безжалостная, забавная до колик ирония. Но нужно было собраться. Вэнь Кэсин сжал в руке сложенный веер, готовясь нанести удар. Теперь помех не осталось, и лучше шанса не будет: Вэй Усянь с Лань Ванцзи остались только вдвоем. …И Вэнь Кэсин смотрел из своего укрытия, как отчаянно те слились в поцелуе, а затем со смехом упали в высокую траву, обсуждая какие-то глупости. Хозяин Долины привык видеть свои руки в крови. Красивые руки прирожденного музыканта и врачевателя. Он разбил свою сяо, когда узнал о болезни А-Сюя. Тогда многое случилось — он словно потерял свою первую любовь, а еще отряд девушек тетушки Ло повстречал на своем пути подчиненных Су Миншаня. И Вэй Усянь тогда почему-то оказался в Облачных Глубинах вне его поля зрения. Даже когда позже он выяснил, что его жетон и впрямь работает, появляться там было слишком опасно. Разве что ради настоек и эликсиров Гусу Лань… Влюбленные в кустах у дороги невесть где, ведущей непонятно куда, остались без одежд, а Вэнь Кэсин обернулся и пошел искать по лесу лошадь, которую от изумления позабыл привязать. В конце концов, если мясник может отложить топор и стать добропорядочным человеком, то и злые призраки имеют право на счастливый финал. Это… солидарность. Правда, А-Сюй? *** «А-Сюй», заскрипела половица под голой пяткой. Вэнь Кэсин не поехал в Цишань, а вернулся в поместье Четырех сезонов. Как и обещал. Он всю жизнь хоронил мертвецов в кучах золы да в лабиринтах собственного разума, но теперь ему столькое следовало сделать. — Мм, лао Вэнь? Хватит болтать, ложись спать, или я… В темноте комнаты можно было различить лишь шорох разворошенной постели да сбившееся дыхание. — Ну ладно, ладно. Просто с тобой я уже как во сне, — примирительно прошептал вошедший, стаскивая с себя верхние одежды и укладываясь лицом к скрытым только тканью и ночью лопаткам. Затем послышался поцелуй — скорее раздраженный чмок, чем полноценное признание поражения. — Ты меня разбудил. Спрошу с тебя утром. А ведь его талию можно обхватить одной рукой… Вэнь Кэсин облизнулся, вспомнив двух влюбленных и ослика у дороги. И лег ближе, позволяя ощутить размеры своего бесстыдства. — Утро будет утром. Как и после любой, даже самой темной ночи. Но если сейчас мы живы… Его опрокинули навзничь, придавили к одеялу, схватили за запястья, прижались к губам. И на них в кои-то веки не оставалось горечи. Сладкие, сладкие настали времена. Чжоу Цзышу, его идеальный и легкий как ивовый пух А-Сюй, медленно, тягуче прервал поцелуй, вырвав напоследок тихий стон, затем глянул лисицей, качнул головой и соблазнительно, как бордельные знаменитости, произнес: — Чэнлин спит за этой стеной. — Зачем ты разместил его прямо там?! — вскочил Вэнь Кэсин, роняя подушку. Не то, чтобы это было важно, но… Чжоу Цзышу, его коварный, жестокий, ужасающий тиран, рухнул обратно в постель, натягивая одеяло с головой и обещая со сталью в голосе: — Подъем через три часа. Если проспишь, будешь наказан, как любой другой ученик Четырех сезонов, — и засопел! Так вот почему Тяньчуан была столь грозной силой под его пятой… Пожалуй, им с Лань Ванцзи стоило поговорить о том, как эффективнее усмирять супругов. Как-нибудь за чашкой чая. А вино нужно оставить для любви. Когда-то давно Старейшина Илина убил родителей Вэнь Кэсина. А затем — свою шицзе и целую кучу других людей, прежде чем погиб сам. Но на его стороне всегда были остатки клана Вэнь и даже праведный до тошноты Лань Ванцзи в своих белых одеждах. — А-Сюй? — заворочался Вэнь Кэсин в кровати, пытаясь заползти под единственное тонкое одеяло. Послышалось предупредительное: — Вэнь Кэ… — А ты будешь на моей стороне? После небольшого затишья А-Сюй выдал: — Конечно. — Даже если я буду неправ? Вэнь Кэсину даже стало стыдно оттого, что сердце забилось так быстро — и Чжоу Цзышу явно это слышал. Все еще раздраженный, тот все-таки повернулся к нему лицом и мягко сказал: — Если ты будешь неправ, у тебя есть я, чтобы дать тебе жизнеспасительный совет и наставить на путь истинный. — А-Сюй! Я ведь серьезно! Цветочное поле боя — единственное, которое он теперь хотел разделить с соперником, и ему повезло найти достойного. И все благодаря его мстительности, кровавому вэньскому долгу и злодею Вэй Усяню, осел его покусай!