Уединение на двоих

      Никто из них не знал и не помнил, как всё дошло до отношений, потому что после первого раза, который случился в ванной, всё пошло по наитию. Родители в тот день уехали на дачу и попросили Зика поливать цветы и проследить за чистотой в доме, чтобы Эрен не приводил своих друзей, а то разнесут квартиру к чертям, а тратить деньги на ремонт слишком затратно. Зик согласился, вернувшись вечером домой, не стесненяясь, пошёл принять душ и не закрыл за собой дверь, а Эрен, видимо, всё проглядел и непринуждённо последовал за ним в ванную, с заинтересованностью открыл шторку, за которой Зик без задней мысли уже натирал своё тело мыльной мочалкой. Капли воды грациозно падали с волос, стекали по лицу, мочили бороду, скатывались по шее, перемещаясь по статному и подтянутому телу, и уплывали вниз, по ногам. Зик открыл рот в удивлении и замер, когда перед ним стоял Эрен с горящими глазами и небрежным пучком волос на голове. На нём было только нижнее бельё, через которое виднелось объёмное и содрогающееся возбуждение. — Ты не против помыться вместе? — Эрен задал провокационный вопрос и не стал дожидаться ответа, одним движением стянул с себя трусы и вступил ногой в скользкую ванну, переступив её, оказался прямо перед Зиком, и спрятал их за шторкой.       Эрен взял у него мочалку из руки и стал натирать однородными движениями его грудь, бережно тёр живот, бока, плавно спускаясь к подкаченным бёдрам и икрам. Пришлось даже встать на колени, чтобы в какой-то степени было удобнее намывать. Колени впиваются в твёрдый и прохладный пол, но Эрен так погрузился в процесс, что боль была сейчас на последнем месте. Зик включил чуть более горячую воду, смыл с себя нанесённый Эреном гель для душа, и заодно обдал его водой. — А могу ли я коснуться тебя здесь? — с дерзостью Эрен провёл пальцами вокруг головки, вызывая у остолбеневшего и смотрящего на всё это Зика массу эмоций: чувства неправильности и тотальной ошибки.       Эрен потирается щекой об уже привставший член, пальцами сминая и перебирая поджатые яички, затем губами вбирая каждое по отдельности, носом поглощая запах чистого тела и насыщенного пара от горячей воды, который распространился по всей комнате. Языком проходит по выпуклым венкам, доходя до уздечки, при этом не прекращая томно смотреть на меняющееся выражение лица над ним. Зик берёт свой член за основание и направляет прямо в приоткрытый рот Эрена.       Если он хоть на минуту задумается о том, что он сейчас позволяет себе и Эрену вытворять, попытается осознать, что его возбудил собственный брат, который с таким соблазнительным выражением лица довольствующе принимает член, стараясь полностью расслабить горло, чтобы больше в себя принять и сделать приятнее, а сам без зазрения совести отвечает гортанным стоном на все ласки губ, языка и зубов, то окончательно свихнётся, потеряется во времени и своём бесстыдстве.       Эрен выпускает член изо рта и множественными возвратно-поступательными движениями руки доводит Зика до оргазма, принимая всё его семя на своё лицо, пачкая губы, щёки и немного левый глаз. Испробовав языком эякуляцию на вкус, Эрен с затёкшими ногами с трудом поднялся и полез целоваться. Зик слизнул с его щеки каплю своего же эякулята и разделил вкус вместе с ним в буйном поцелуе. Было что-то непривычное и странное, но это только больше распаляло и будоражило.       У Зика была вредная привычка — курение. И он потратил больше полугода на то, чтобы от неё кое-как избавиться. Но сейчас, после всего того, что он прямо перед собой наблюдал и испытывал в данный момент, хочется закурить в три раза сильнее, на постоянной основе. Вдохнуть ртом опьяняющий дым, который начинает покалывать горло и распространяться по всему организму, осядет мёртвым и успокаивающим грузом внутри. Именно это он и сделает, когда после всего, что случилось, выйдет из ванной и выкурит. Но Эрен не так прост, и не захотел сдавать своих позиций, поэтому пригласил продолжить в его комнате. Он не отказался от этого предложения.       Зик сидел за столом своей кухни, нога на ногу, в своих любимых белых тапочках, потому что физически не переносил ходить по дому босиком или же в носках, нравилось, когда стопы были защищены и находились в тепле, это создавало комфорт. Он был одет в мягкий серый кардиган, под которым была выглаженная светло-голубая рубашка поло и облегающие брюки цвета охры, подчеркивающие красоту ног и ягодиц. Молча вдавался в чтение утренней газеты, попивая ароматный капучино, приготовленный кофемашиной. Пенка пачкает его губы и усы, на что он тут же облизывается.       Квартира располагалась на солнечной стороне. С утра яркий и разогревающий свет ещё не полностью просачивался через окна, поэтому в помещении было нежарко и нехолодно, а в самый раз — оптимально. Своё укромное и уединённое гнёздышко он старался держать в видимой чистоте, пока в квартире не оказывался Эрен, и не устраивал с Зиком полный бардак и беспредел.       На улице уже во всю трепетали и шумели воробьи и синицы, но эти звуки абсолютно не раздражали, а наоборот, наполняли хорошим настроением и положительным настроем. Откуда-то снизу доносилось очертание лёгкой музыки.       Из дальней комнаты послышался скрип кровати. Эрен проснулся. Его шаги босыми ногами можно было услышать из любого угла квартиры, и со временем это превратилось в привычку, такую неуёмную потребность, без которой Зик уже не представлял свою дальнейшую жизнь.       Эрен выходит на кухню в чёрной футболке Зика с принтом какого-то звероподобного титана, на одежде ещё оставался аромат его парфюма смешанный с прянностью тела, т. к. вчера тот в ней ходил, когда вернулся домой. Зевая и вытягиваясь в тонкую струнку, подходит к брату, обнимая сзади, поцеловал в щёку и уселся рядом с ним за стол. — С добрым утром, — с довольным лицом пожелал Эрен. — Доброе, — с не менее заворажённым видом взаимно ответил Зик, — Твоя яичница уже заждалась тебя на тарелке. Я накрыл её, чтобы она дольше остывала. Чайник горячий, недавно закипел. Ах да, и твой обожаемый батончик с орехами и карамелью лежит в ящике, — заботливо предупредил Зик. — Зик, ты такой жаворонок. Рано встаёшь и всё всегда успеваешь, завидую тебе, — Эрен надулся и покраснел. — Просто я ночью не в приставку играю, а сплю, чего и тебе советую.       Эрен закатил глаза и решил опустить насущную тему, и переключился на свой завтрак. Красивая глазунья, на которой Зик даже подрисовал кетчупом сердце. Что может быть лучше и милее? Взяв вилку со стола, он отломил ею кусок белка и желтка, который начинал растекаться по тарелке, и поднёс ко рту. — Ты завтракай давай, а я пойду застилать кровать, — Зик отложил газету и хотел было встать, но рука, схватившая его за предплечье, не позволила подняться с места. — Не-е-т, подожди меня! — пережёвывая еду восклинул Эрен. — Ешь спокойно, а то подавишься с набитым ртом. Если ты чего-то хочешь, говори сразу. — Тебя я хочу, дурень! — прожевав, неуклонно пробубнил Эрен и нахмурился из-за простого непонимания брата.       Зик, конечно, соврёт себе, если скажет, что ему не нравится некое подобие игривой дуэли между ними, которая заканчивается лишь одним концом — неистовым и пикантным сексом. Когда каждый взгляд, инициатива и прочие действия подобны взрывной лихорадке, которая пробуждает вулканический экстаз.       Эрен любил оставлять на его шее браслет из самых багровых засосов. Он любил, когда Зик оправдывался перед знакомыми или друзьями тем, что у него просто аллергия на шее. И ни с кем не встречается, и никому не платит за видимую интрижку, прекрасно знал, что это наглая ложь. К своему «имиджу» пришлось иногда добавлять чокер, который хоть немного, но прикрывал ураган чувств, которые Эрен оставлял с диким упоением. И его это настолько забавляло, ведь Зик не говорил прекращать так делать. — Тогда доедай, жду тебя в комнате.       Довольно быстро расправившись с едой, Эрен направился к раковине помыть посуду, из которой он только что ел глазунью приготовленную Зиком. После чего выпил стакан тёплой воды, прополоскал рот, сходил в ванную причесать свои взлохмаченные и длинные волосы, и направился в комнату, где ещё полчаса назад спал сном младенца.       В комнате Эрен узрел сидящего на краю кровати Зика, они внимательно смотрели друг другу в глаза, и это крайне заводило и бросало в волнительную дрожь. Эрен стал подходить к нему, а тот совершенно не медля поднялся с места, и в ожидающем моменте отсчитывал, через сколько секунд они набросятся в бурные объятия и окажутся в горизонтальном положении.       Они были в нескольких сантиметрах друг от друга, Зик убрал с его лица свисающие пряди волос и чмокнул в лоб. Тому уже совсем не терпелось и резкими движениями расстёгивал пуговицы на его кардигане, снимая с плеч и бросая куда-то в сторону, рубашка поло ему сейчас тоже не понадобится, поэтому сняв её, толкает Зика на постель, и распластавшись на спине по всей поверхности, он чувствовал себя самым желанным и ценным трофеем.       Ненасытным зверем Эрен встаёт на четвереньки и заползает на кровать, проходится своим юрким и жарким телом от паха до груди Зика, оказываясь своим лицом точно напротив его, и победоносно укладывается, опираясь на локти, расставив их по бокам от его головы. — Ну что, готов проиграть своему брату, Зик? — Эрен приблизился немного ближе, соприкасаясь носами, обмениваясь обжигающим дыханием и не сводя взгляда, ничего больше не делал, искушал. — А у меня словно есть выбор, когда ты уже разлёгся на мне? — проницательно выдал Зик.       Эрен максимально медленно и мокро соприкасается с его губами своими, даже ещё не целуя, просто водя ими по всей области губ. Обычно такая прелюдия подначивала, полностью заставляла терять оставшийся здравый смысл, забыться и отдаться животной, но такой объемлемой похоти. — Ты прав, передо мной у тебя нет ни малейшего шанса.       Он добился того, что Зик стервозно, но небольно куснул его за нижнюю губу и немного потянул, сразу же зализывая свою страсть языком, углубляясь в поцелуй. Руками Зик обхватил подтянутую задницу, прижав к своему возбуждению, потираясь об неё бёдрами, и пальцами поднимаясь вверх по чужой спине, хватаясь за края футболки, разрывает поцелуй, чтобы избавиться от мешающей одежды. Эрен застонал только от того, что он остановил этот момент. Трусы уже сжимали и давили везде, он безумно хочет близости.       Потому что Зик целовался лучше всех, любил больше всех, возбуждал сильнее всех и удовлетворял до разноцветных точек перед глазами утолённее и выразительнее всех. — Ну всё, сам напросился, — Зик с небольшой передышкой проговорил и опрокинул того на кровать, уже сам навалился всем телом, целуя уязвимую шею и задевая загорелую кожу своей бородой, продолжал имитировать движения бёдрами, на что Эрен протяжно простонал ему на ухо. Так сладко и остро тянуло внизу живота. Непередаваемо.       Несколько раз куснул шею, сглаживая ощущения поцелуями. Спускается ниже, к груди, правой рукой он коснулся соска, потирая его нежно и проворливо пальцами, а второй уже жадно вылизывая круговыми движениями и слегка касаясь зубами. Эрен выгибается навстречу всем ласкам и просит большего. — Оближи мои пальцы.       Эрен мгновенно схватил его руку и стал увлажнять указательный и средний пальцы, гладким языком вырисовывал вокруг них «бесконечность», проходился между ними, и Зик вытащил тогда, когда почувствовал, что этого будет достаточно.       Расставив ноги Эрена шире, влажными пальцами прошёлся по ложбинке между ягодиц, доходя до кольцевых мышщ сфинктера и немного надавливая, проверяя готовность к дальнейшим действиям. Осторожно проник одной фалангой пальца в анус, постепенно погружаясь дальше и наращивая темп своих движений, на что Эрен извивался всем телом, стараясь насадиться как можно глубже, уже открыто намекая Зику, что можно активно начать ублажать и подготавливать с бо́льшим напором.       Он добавляет ещё один, двигая ими уже в своём удовольствии, иногда радвигая пальцы и интенсивно растягивая, потянулся к прессу Эрена, зацеловывая каждый участок на теле, до которого только мог дотянуться. — Эрен, встань на четвереньки, обопрись на локти и прогнись в спине. Так будет намного удобнее, а ощущения более чувственными.       Эрен послушался, и с долей оставшейся невинности перевернулся на живот, поднялся на колени и выгнулся в позу кошки. Зик расстегнул свои брюки и наполовину стянул их вместе с трусами. Сразу почувствовалось облегчение, когда ничего вокруг не давит, кроме сильного возбуждения, которое пылает изнутри. Он шлёпнул его по ягодице и пристроился сзади, размазывая по своему члену выступившую смазку, приставил его ко входу, и в предвкушении потёрся. Направляющим движением вставил головку, руками обхватил Эрена за талию, погружаясь в уже давно изведанную глубину. Мышцы так плотно сжимают и обволакивают половой орган, что это вновь обостряло и пробуждало ярое желание.       Он делал пробные и неполные толчки, стараясь заглушать собственные стоны глухим мычанием, а Эрен не скрывал получаемых эмоций и в голос отвечал на каждое движение, иногда утыкался в подушку и рвано дышал. Постепенное чередование размеренных импульсов сменилось кипучим необузданным азартом. Зик дотронулся до члена Эрена и стал в ускоренной мере массировать, совмещая это со своими размашистыми толчками. Обернувшись, краем глаза Эрен мог увидеть морщинки, возникшие от напряжения между сдвинутых бровей Зика, закрытые глаза, сжатые зубы, тяжёлое дыхание и капли пота, что образовываются на лбу.       Комната заполняется быстрыми шлепками двух тел, громкими и умоляющими стонами, затруднёнными и переполняющими вздохами и режущими скрипами кровати. Пульс мощными ударами отдаёт в ушах и висках, а звон крепко засел в свинцовой голове.       То, с каким смакованием поглощает наступающая нега — не выразить словами. Эрен кончает на руку Зика, лицом уткнувшись в сгиб локтя, после чего Зик делает последние несколько фрикций и вынимает член, сразу кончая на спину Эрена.       Время достигло своего апогея. Солнце во всю силу заполняло комнату жарой и духотой. Зик в расслабленности, даже не раздевшись, лежал на кровати в послеоргазменном трансе с дремавшим Эреном, в обнимку, и уткнулся носом в его волосы, на грани сна думая, что кровать он так и не застелил, и незаметно заснул сам.