sick of being perfect

      минхо смотрит на привычную взгляду черноту, которая окружает все иллюминаторы капитанского мостика, и как можно более незаметно вздыхает. смена сегодня, как и вчера, позавчера и два дня назад, абсолютно бесполезная, а оттого тянется примерно бесконечно.       минхо буквально чувствует, как в воздухе светлого и просторного помещения концентрируется скука. рулевой ким сынмин совсем не уделяет внимания своей прямой обязанности, а развлекается с ужасно старомодной игрушкой, у которой стороны раскрашены в разные цвета. ли едва не фыркает от напускной ностальгии, которой светится взгляд сынмина. парочка коммандеров-идиотов в очередной раз хихикает в углу мостика, и минхо снова задумывается даже не о том, как они попали на пафосный «энтерпрайз», а как вообще академию умудрились закончить. говорят, хёнджин прекрасный офицер, а джисон вообще гениальный инженер, который придумал что-то такое, что дало толчок развитию какой-то там технологии. минхо не сильно разбирается в таких вещах, хотя его форма тоже красного цвета. он завистливо смотрит на сидящего рядом научника феликса в синем и навигатора чонина в жёлтом и думает о том, что какой угодно цвет пошёл бы ему сильнее, чем эта просроченная вишня, в которую он одевается сразу по пробуждении, как того требует устав.       минхо переводит взгляд на экран своего компьютера, но и там ничего нового. а что нового, если системы связи не работают вот уже который день, и они вслепую дрейфуют по, кажется, самому пустому отрезку галактики? заняться настолько нечем, что минхо уже готов открыть какой-нибудь документ записи переговоров мостика и инженерной и начать просто так переводить всё это на клингонский, когда чан объявляет, что ночная смена прибыла на мостик, и все остальные свободны. звучит так, будто он не собирается вылезать из капитанского кресла, и минхо против воли тормозит, делая вид, что изучение рабочего стола компьютера в течение ещё пятнадцати секунд — это суперважное занятие, которое ну никак не может подождать до завтра. остальные запихиваются в лифт, и минхо оборачивается к капитану:       — а ты не пойдёшь? — минхо может позволить себе фамильярность, потому что они учились вместе, да и вокруг никого нет, но неловкость всё равно чувствуется, поэтому он добавляет вполголоса «капитан».       — у меня ещё есть дела, — уклончиво отвечает чан и тарабанит пальцами по подлокотнику кресла, отчего полупрозрачные панельки открываются и закрываются по несколько раз. на мостик поднимается ночная смена, и минхо коротко кивает знакомым лицам, которые рассаживаются по местам. в ночной команде меньше должностей, чем в основной, но офицер по связи нужен непременно, так что компьютер ли оказывается занят, и обратного пути нет. хотя он и не собирался отступать, ведь если минхо решил докопаться до истины, то он это сделает.       — ни у кого из нас нет дел вот уже как несколько дней, — фыркает минхо, немного откидывая голову, но зоркий глаз успевает заметить, как чан сильнее нужного ударяет по подлокотнику, и панелька с миниатюрой корабля глючит и ломается. в яблочко. вот почему капитан выглядит сейчас таким загнанным и потерянным.       — покиньте мостик, лейтенант ли, ваша смена окончена, — чан натягивает самый командирский тон, на какой только способен, и минхо почти покупается, а потом смотрит на всё ещё мерцающую испорченную голограмму и прищуривается.       — равно как и ваша, капитан бан, — елейно произносит он, одним мягким гладким движением выключая надоедливую панельку, и будто бы случайно задевает пальцы чана, до сих отбивающие рваный ритм по пластику, слыша рваный вздох, который испускает капитан, но в нём нет совсем ничего романтического, да и минхо к этому не стремится. он бесцеремонно берёт большую ладонь чана в свою и тянет его с насиженного за целый день места: — пойдём, чан, тебе надо отдохнуть.       и на удивление, чан не противится. он позволяет себе не отпускать руки минхо, пока они идут до лифта, пока они едут в лифте до нужной палубы, пока идут до жилых блоков.       минхо, честно говоря, дышит через раз, потому что чувствует, что в воздухе висит… что-то. этому «чему-то» нет чёткого названия, но ли всем своим существом ощущает, как это что-то растёт, растёт и растёт. может, всё дело в том, что чан держит его ладонь так, как он обычно сжимает своё оружие — так, будто это последняя вещь во всей галактике, способная помочь ему выжить. и если оружие — в прямом смысле, то минхо, видимо, почему-то вдруг становится последним оплотом чужой души.       они без единого слова доходят до каюты минхо, и чан застывает на пороге, будто бы только сейчас понимая, где он находится, но ли открывает сенсорный замок и мягко подталкивает старшего в спину, и выбора у того не остаётся. комната у минхо не самая старомодная — в конце концов, никто и никогда не обгонит сынмина, который в свои двадцать три в душе, видимо, чувствует себя на все сто двадцать три, — но и не обустроена по последнему слову техники, поэтому находится место и огромному плазменному компьютеру на стенке, и книжной полке напротив. ладно, минхо тоже любит поностальгировать.       чан будто зачарованный тянется к корешкам, но ли ловит его руку и мягко-настойчиво тянет к кровати, заставляя сесть. минхо почему-то вдруг ловит себя на сравнении собственного поведения с чаем с мёдом и лимоном и пытается понять, откуда ассоциация, а старший тем временем опускается на чужую кровать и на этом храбрый капитан бан сдаёт смену напуганному чану.       а потом происходит невообразимое. живая легенда звездного флота, командир самого большого и знаменитого звездолёта «юсс энтерпрайз», человек, сломавший непроходимый «кобаяси мару» чанбина (за что тот до сих пор немного обижен), капитан бан «я-не-верю-в-безвыигрышный-сценарий» чан начинает плакать, обняв колени и зарываясь лицом в подушку минхо в тщетных попытках скрыть истерику.       сказать, что минхо в шоке — ничего не сказать. он застывает посреди комнаты, плохо понимая, что ему делать в этой ситуации, и, глупо хлопая глазами, смотрит на содрогающуюся спину чана. минхо не самый эмпатийный человек и не умеет успокаивать кого-то, особенно всяких бан чанов, ни разу в жизни не дававших слабину на глазах у кого-либо, но тем не менее он осторожно подходит и опускается на кровать, неловко обнимая чана со спины. тот ощутимо напрягается, но минхо, управляемый каким-то внутренним порывом, который он и сам не может до конца объяснить, запускает ладонь в светлые кудри чана и начинает гипнотизирующими движениями водить мягкими пальцами по чужой голове.       чана прорывает. он вжимается спиной в грудь минхо и хнычет в поисках чего-то — видимо, тепла — до тех пор, пока ли не обнимает его, притягивая ещё ближе. бан хватается за чужую руку, и минхо становится дурно, когда он чувствует влагу на ладони старшего, которой он до этого вытирал слёзы. не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что лежит в корне проблемы, но минхо решительно не понимает, почему чан винит в этом себя, если из строя вышел корабль, причём не по его вине.       ли зарывается носом в чужой затылок и шепчет, что он ни в чём не виноват, едва ли рассчитывая на то, что его послушают или вообще услышат, но всхлипы чана становятся тише, словно он заставляет себя успокоиться, а потом он вдруг начинает очень тихо что-то говорить.       минхо превосходный ксенолингвист, он владеет девятью языками на уровне их носителей и ещё восемью с небольшой помощью встроенных в наручный компьютер словарей. ещё минхо первоклассный связист, чувствительность его слуха выше, чем у среднестатистического жителя земли примерно в полтора раза.       и минхо может сказать лишь то, что в речи чана ноль смысла.       он бормочет ужасную неразбериху про двигатель, про чьи-то обязанности, потом почему-то про отца и про то, что он его подвёл, снова что-то про «энтерпрайз» и команду, потом там всплывает имя погибшего по собственной неосторожности краснорубашечника уджина, и минхо не выдерживает, и закрывает глупый рот чана своей ладонью. тот шокированно застывает, и ли использует удачную паузу, чтобы приподняться на локте и прошептать на ухо:       — ты не виноват ни в чём из этого, чан. не ты сломал двигатель, это всё явно не твои обязанности, ты не подводил отца — уверен, джордж гордился бы тобой сейчас, ты не отправлял уджина на ту планету и не ты должен был проверить его снаряжение перед высадкой, у него своя голова на плечах… была, — минхо чувствует, как горячие слёзы безостановочно струятся по его руке, но скрепив сердце продолжает говорить, кое-как выдавливая из себя смешок, — и «энтерпрайз» без тебя был в полной заднице. а теперь сделай одолжение, проплачься до конца и выспись, а то выглядишь последние пару дней просто отвратительно.       ли заканчивает пламенную речь, довольный, что старший вновь не сопротивляется, и сам начинает проваливаться в сон, когда вдруг чувствует, как чан осторожно касается его руки своей и отодвигает её от лица на пару сантиметров. минхо старается ничем не выдать своё бодрствование, а потому не напрягается и позволяет капитану делать всё, что он пожелает. у минхо природное любопытство и отбитый инстинкт самосохранения. чан уйдёт? чан сделает вид, что ничего не происходило? чан разбудит его и решит поговорить?       чан переворачивает ладонь минхо и прижимается мокрыми губами к тыльной стороне. это лёгкое касание, простой жест «спасибо», но у минхо почему-то перед глазами все звёзды всех галактик сходятся в ряд и поочерёдно взрываются, ослепляя сиянием. ли чувствует тёплое тяжелое дыхание на мягкой коже своих вечно холодных рук, и контраст просто потрясающий. а потом это всё кончается, и чан начинает вести его руку куда-то ниже, в итоге перекладывая её себе на талию и осторожно опуская свою поверх, переплетает пальцы. минхо включает лучшие актёрские способности и, всё ещё делая вид, что спит, ворчит, будто его потревожили, и прижимает старшего к себе, и между телами не остаётся ни единого миллиметра. они всё ещё в плотной форме звездного флота, красный с жёлтым, взрыв ярких красок, такой же, какой случился в голове у минхо и заляпал все его мысли. уже через пару минут он чувствует, как дыхание чана выравнивается, и ещё какое-то время размышляет о том, что в его голове сейчас встало на место, если он так явно осознал непреодолимое желание заботиться о чане и дарить ему всю любовь всей галактики. начиная со своей собственной. потому что он, кажется… минхо засыпает, не успев додумать.       а просыпается уже один, на скомканной кровати и явно позже времени подъёма. ну да, бросает он взгляд на часы в углу экрана. его смена началась полчаса назад, и чан, вероятнее всего, его убьёт. минхо вылетает из кровати и наскоро чистит зубы, напрочь забывая о том, что было накануне. он устанавливает новый рекорд по сборам и вот уже через три минуты выходит из лифта и просит разрешения подняться на мостик, на ходу продумав, как он будет объяснять, что исин корабля, который, в отличие от многих других систем, вполне исправен, умудрился не разбудить его ко времени. он скажет, что исин не сработал, а для достоверности попросит джисона прислать кого-нибудь из инженеров это проверить.       но чан такой лучезарный, когда поворачивается к опоздавшему минхо, что тому приходится пару раз моргнуть, чтобы убедиться, что это не сон. капитан будто расцвёл, а на щёки вернулись привычные улыбчивые ямочки — до ли только так и доходит, что чан ему улыбается.       — а, лейтенант ли, доброе утро, — радостно отзывается чан и жестом показывает минхо заходить и приступать к работе, — из инженерной сообщили, что почти закончили работу над восстановлением внешней связи, так что есть вероятность, что скоро вы сможете сообщить наши координаты остальным кораблям звёздного флота.       так вот что. что ж, минхо больше рад тому, что ему не впаяли нарушение какой-нибудь там пятимилионной директивы, потому что даже дотошный чанбин, видимо, настолько воодушевлён новостью о том, что их смогут вытащить в ближайшем будущем, что болтает о чём-то с сынмином и чонином, не обращая совершенно никакого внимания на разговор чана и минхо. феликс придвигается на стуле, чтобы что-то, наверное, сказать или спросить, но на ли вдруг разом наплывают воспоминания прошлого вечера, и ощущение пальцев чана на его собственных становится последней каплей. он мысленно извиняется перед ошарашенным феликсом и срывается с места, моментально оказываясь около кресла чана. он опускает голову на уровень ушей капитана и произносит вполголоса:       — нам нужно поговорить о том, что произошло ночью.       чан каменеет, и минхо с горечью осознаёт, что вся его бравада напускная, и что все язвы, которые он вчера раскрыл перед младшим и мысленно буквально взмолил того о помощи, всё ещё свежие и болезненные. чан включает командный тон, но говорит тихо, чтобы слышал лишь ли, и минхо вот ни на секунду не испуган:       — лейтенант ли, вернитесь на рабочее место, это приказ.       — плевал я на твои приказы, чан, — хмыкает он и опускает ладонь на чужую, вцепившуюся в подлокотник, — пойдём поговорим, пока ты не доломал все ещё рабочие функции корабля.       — лейтенант ли… — чан начинает угрожающе шипеть, но их внезапно перебивает подошедший чанбин, со своим острым слухом и непробиваемой логикой.       — чан, с твоей стороны нелогично отказывать минхо, — вулканец бросает быстрый взгляд на ли, прежде чем вернуть всё внимание капитану, — избегание разговоров не сделает лучше, а порой сделает лишь хуже, и я почему-то склонен считать, что это тот самый случай, где время скорее враг, а не друг.       минхо смотрит на чанбина с обожанием, чан же скрипит зубами и матерится себе под нос, рывком поднимаясь из кресла и направляясь к лифту, который всё так же здесь после прихода минхо. ли спешит за ним.       на мостике какое-то время царит тишина, а потом все возвращаются к своей болтовне, будто ничего особенного и не происходило.       минхо стопорит лифт, стоит мостику скрыться с глаз. чан смотрит прямо в стену и молчит. проходит минута, две, потом три. когда минхо понимает, что говорить сам чан не намерен, он вздыхает и передвигается так, чтобы быть в поле зрения старшего. ли без малейших сомнений берёт руки чана в свои, и тот дёргается, словно отмирая, тут же пытаясь вырвать ладони из чужой крепкой хватки.       — не угадал, крис, я тебя не отпущу, — минхо использует запрещённый приём, он в курсе, и он делает это намеренно, потому что чан на удивление сильно смягчается каждый раз, когда его называют вторым именем.       — что ты хочешь от меня услышать, минхо? — чан наконец смотрит на младшего, и глаза у него стеклянные, то ли от количества отвратительных мыслей в голове, то ли от слёз.       — я хочу услышать тебя, — говорит минхо, сам понимая, что его сейчас пошлют куда-нибудь в инженерную проверять состояние умерешего варп-ядра за такие высказывания, но бан удивляет его, рвано выдыхая и прикрывая глаза, прежде чем распахнуть их, шепча:       — мне страшно, минхо. мне элементарно страшно, что я ошибусь и сделаю всё не так. подведу команду, подведу себя. подведу тебя.       ли игнорирует то, как предательски сильно его сердце бьётся на последнем слове, и берёт себя в руки, меньше всего в жизни ожидая от себя подобных действий.       — это нормально, — минхо отпускает сведённые от напряжения ладони чана и вдруг аккуратно касается руками чужого лица. стекло в глазах чана — всё же слёзы, и когда одна капает на щёку, ли без задней мысли стирает её большим пальцем, и чан шумно вдыхает носом. — бояться — нормально, всем страшно. и нет ничего неправильного в том, чтобы сказать об этом кому-то. тем более, кому-то, — минхо наклоняется ближе к чану и чувствует тяжёлое горячее дыхание почти на своих губах, и контраст снова просто голову сносит, — кому не всё равно.       ли трётся носом о чужой, а чан повторяет позу парня, так же невесомо опуская ладони на чужое лицо. минхо улыбается, улыбается тепло и очень близко, а чан не выдерживает и прижимает его в полноценные объятья, зарываясь носом в красную форменку и цепляясь за ткань на спине как за спасательный круг. минхо чувствует горячие пятна, расползающиеся по своей кофте, и он хочет сказать так много, но, кажется, сейчас не лучшее для этого время, так что это всё подождёт. он не будет давить на старшего.       спустя бесконечные несколько минут чан наконец находит в себе силы оторваться от плеча ли и начинает говорить что-то очень важное, судя по выражению лица и взгляду, но после ничего не объясняющего «минхо, я…» в тишину лифта врывается весёлый голос джисона из динамиков:       — инженерный отдел всем. говорит инженер хан, принёсший хорошие новости для всех членов экипажа! внешняя связь восстановлена. спасибо за внимание, хорошего всем дня.       с мостика доносятся радостные возгласы, а чан улыбается, облегчённо и с надеждой, и минхо не может не улыбнуться в ответ. им будет что обсудить, когда они выберутся из этой дыры, а пока он нажимает на кнопку, и оба поднимаются на мостик, глазами обменявшись молчаливым обещанием продолжить этот разговор, как только всё наладится.