Кофе — это зло! Комурин — хороший!

      Нечеткие слова. Беглые, рваные строчки.       Письма без адреса и адресата.       Какие-то я оставляю где-нибудь за столиком в кафе или на скамейке в парке среди осенних листьев.       Какие-то отдаю в руки сердобольному старичку — хозяину дешевой гостиницы на окраине небольшого городка.       — Если когда-нибудь увидите юношу с высеребренно-седыми волосами и шрамом у глаза, отдайте ему.       Какие-то ношу у себя в кармане плаща.       Воспоминания. Заметки. Наблюдения.       Тихие. Светлые. Яркие. Живые.       «Сегодня присутствовал на подписании мирного соглашения в Мадриде. Ты бы видел, какой был прекрасный рассвет».       …       «Вчера гулял по Венеции. Знаешь, её дождь пахнет тобой».       А какие-то отсылаю в Генеральный штаб с пометкой «Генералу Уолкеру». Лично в руки.», но не знаю, доходило ли до тебя хоть одно. Да и, какая теперь разница.       Зачем я это делаю? Привычка. Долг прошлому. Рассказывать тебе о своих приключениях, о том, что видел. Комично изображать скульптуры в античных залах или передразнивать голос какого-нибудь нудного министра с толстым брюшком, которого слышал однажды на светском приеме. И видеть, как ты улыбаешься, смеешься, ловишь каждое слово.       Порванные страницы. Смятые листы.       «Я тебя…» и длинный хвост чернил от ручки через всю страницу, срываясь в пустоту. Так и не сказал. Не успел.       Кто знал, что так получится?       Что, уничтожив в тебе Четырнадцатого, мы потеряем тебя такого, как всегда знали. Я потеряю тебя.       Холодный, строгий, упрямый и неприступный — Леверьер сперва даже не поверил и решил, что ты насмехаешься над ним, весьма умело подражая. И лишь, когда врачи объяснили, что это реакция твоего сознания на насильственное извлечение генов Ноя, которые слишком сильно переплелись с твоими собственными, довольно заулыбался, предчувствуя всю скрытую прелесть этой ситуации.       Теперь ты его протеже. Преуспевающий молодой генерал, с большим будущим и не меньшими амбициями.       Никогда не забуду лицо Канды, когда, уже столкнувшись с тобой после твоей выписки, он прошел мимо и еле слышно произнес: «Раньше он мне нравился больше».       А я — всего лишь очередной Книжник, скитающийся по свету и записывающий историю новых дней. Интересно, ходим ли мы по улицам одних и тех же городов? Смотрим ли в отражения одних и тех же витрин магазинов? Ездим ли встречными поездами или по параллельным путям? Столкнет нас заново жизнь или нет? Я не знаю. И даже не знаю, хочу я этого или нет. Побоюсь посмотреть в твои чужие, незнакомые глаза или же смогу выдержать этот пронзительный холодный взгляд и с мягкой улыбкой вручу тебе лично единственный конверт, где будет написано всего несколько слов.       «Я любил и люблю. И пусть тебе теперь все равно. Я люблю, не нуждаясь в ответном чувстве».       И, наверное, именно это письмо заставляет меня вновь и вновь колесить по свету, бессознательно ища встречи с тобой и сознательно её избегая.