Кофе — это зло! Комурин — хороший!

      Они всего лишь проходили мимо тренировочной комнаты.       И вот теперь уже около 15 минут стояли и во все глаза смотрели на то, как он обращается с мечом. Да, конечно, они не раз видели его в битве, но там все было совершенно иначе — запал сражения, каждый увлечен тем, чтобы остаться в живых, убить как можно больше акум и защитить тех, кто рядом с тобой: будь то твой напарник или случайно вовлеченный человек. Там не до рассматривания того, как сражаются твои друзья.       Но зато сейчас. Абсолютная отточенность движений, ни одного лишнего взмаха руки, ни одного ненужного взгляда. Казалось, он не сражался, а плыл в одном ему известном танце. Четкость и грациозность. И абсолютная сосредоточенность. Он казался идеальным.       Но такого не могло быть.       Канда сделал последний шаг, поднимая над головой сверкающее лезвие катаны, и словно какая-то невидимая струна зазвенела в вышине и оборвала свое звучание: резко, но в то же время крайне изящно. Он бросил недовольный взгляд в сторону пожаловавших непрошенных гостей и, не сказав ни слова, прошел к скамье взять полотенце.       — Юу, должен признать, это было… впечатляюще, — Лави легко скользнул на скамейку, оказываясь практически под самым носом у мечника. Тот хмыкнул в какой-то несколько одобрительной манере и осторожным движением провел тканью по клинку, лишь бросив беглый взгляд в сторону на подошедшего вслед за Лави седовласого экзорциста, которого, казалось, до сих пор не отпустила магия этого чарующего танца. Аллен следил взглядом за неторопливыми движениями пальцев вдоль лезвия и не мог вымолвить ни слова, ошеломленный увиденным — ему казалось, что сейчас, минуту назад, он видел совершенно другого человека: не того резкого, грубого, нахального экзорциста, задания с которым одно мучение и с которым нельзя и парой слов перекинуться, чтобы это не закончилось ссорой и последующей возможностью кровопролития. Нет, тот человек, скользящий с обнаженным лезвием между невидимых врагов, полностью отдающий себя каждому плавному движению, абсолютно сосредоточенный на каждом звуке, движении воздуха и одновременно полностью абстрагированный от окружающей реальности, был совершенно другим.       — Ты был идеален… — еле слышно произнес он и только по тому, как резко обернулись к нему Лави с Кандой, понял, что сказал это вслух.       — Я… ну, то есть… — Аллен заметно смутился и готов был провалиться сквозь землю — он только что сказал комплимент! Канде! Хуже этого могло быть только выпить с Кроссом на брудершафт.       Сознательно или нет, но на выручку пришел ученик Книжника.       — Да ладно, Аллен, идеальных людей не бывает. И Юу не исключение… ты вспомни его характер, — он тихо усмехнулся, а через секунду уже лежал на полу, упав со скамьи в попытке уклониться от внезапно направленного в его сторону лезвия катаны.       — Что ты сказал?       — Ладно-ладно, забудем про твой характер, — заикающимся голосом произнес он и добавил уже шепотом себе под нос, чтобы быть уверенным, что его не услышат, — хотя не это ли лучшее доказательство.       Канда раздраженно хмыкнул и отнял меч от носа одного неугомонного экзорциста, позволяя усесться обратно. Но тому сегодня явно хотелось порисковать своей шеей, которую сейчас он старательно растирал ладонью после не самого удачного приземления на твердый пол тренировочного зала.       — Но… даже если забыть про твой характер, неужели у тебя нет изъянов?       — Нет.       — У каждого есть свои слабые стороны. Ты же не машина, в конце концов.       Экзорцист бросил злобный взгляд, но оставил это замечание без какого-либо внимания.       Аллен ошеломленно переводил взгляд с одного товарища на другого — неужели его одна, случайно брошенная фраза могла привести к такой беседе? Тут уже было не до того, чтобы стыдиться своего внезапного признания — впрочем, о нем, кажется, уже и забыли — тут разговор шел о чем-то более значительном, и Аллен даже не собирался вмешиваться, позволив Лави добиваться своего в одиночку и лишь незаметно присев на край скамьи.       — Да, ты первоклассный воин, специалист по сражениям, тактик, — Лави рассуждал вслух, вспоминая все личностные качества мечника, почерпнутые из его досье и собственного общения и пытаясь найти в них какой-то изъян, — можешь не спать сутками, да и даже во сне не теряешь сосредоточенности и реагируешь на любой шорох…       Довольно ухмыляясь перечисляемому списку, Канда собирал свои вещи и уже собирался направиться к выходу — он был полностью уверен в своей победе. Но Лави не сдавался.       — … способности к регенерации, мастерское обращение с мечом, — он кусал губы в попытках найти что-то нужное.       «Ну же, что-то должно быть…»       — Скажи, Юу, чего ты боишься? — внезапный оклик заставил остановиться практически около самых дверей.       — Что? — он мог бы и проигнорировать его, лишь раздраженно хлопнув дверью позади себя, но, вопреки всему этому, резко развернулся к сидящим на скамье экзорцистам, и от того взгляда, которым он наградил их, Аллену хотелось куда-нибудь исчезнуть. Зато вот Лави, кажется, наоборот, почувствовал, что потянул за нужную ниточку, и не собирался её отпускать.       — Говорят, что идеальный воин тот, который ничего не боится. Но…       — Я ничего не боюсь, — ледяной шепот сквозь стиснутые зубы и очередной резкий разворот, чтобы все-таки уйти.       — Боишься! — Лави поднялся со скамейки, упрямо смотря в спину остановившемуся экзорцисту. Канда не мог понять, что его ещё держит тут, что заставляет не только останавливаться после каждой брошенной Книжником фразы, но и не пытаться заткнуть его при помощи Мугена.       Он ничего не боялся. Ничего.       Почти. Но Лави не должен был это знать.       — У всех есть свои страхи. В этом нет ничего постыдного! — Лави сделал шаг в сторону замершего мечника. Ему уже было все равно до того, докажет он его идеальность или нет. Важнее было просто докопаться до истины — это было не только, так сказать, исследовательский психологический интерес познания окружающих его людей, но и… личный.       — Сказать тебе, чего боюсь я?       — Нет.       — Того, что однажды война закончится. И ни тебя, ни Аллена, ни Линали, ни кого-то ещё из Ордена я не смогу не только видеть, но и даже помнить!       В зале повисло молчание. Две пары глаз неотрывно смотрели на рыжего экзорциста, который сейчас внезапно, всего на короткое мгновение показался им совершенно другим, незнакомым, снявшим маску и обнажившим душу.       Канда знал, чувствовал, что он ждет того же и от него. Но не мог этого позволить.       — Надеюсь, что тебе не придется встретиться со своим страхом, — негромко произнес он и вышел, плотно закрыв за собой дверь.       Чтобы в следующее мгновение прислониться к ней спиной и закрыть глаза, не в силах признаться себе, что боится по сути того же, чего и этого нахальный парень, без стеснения залезший в его душу — боится потерять все. Однажды. Жизнь, свою цель… людей, которые помимо его воли помогают ему идти к ней.       Но до тех пор, пока он не признался себе в этом страхе, он все ещё мог быть идеальным воином.