Сказка о союзе двух миров

Двадцатью минутами ранее. Безночный дворец В огромный каменный зал, освещённый лишь языками пламени от стоящих по разным углам факелов и огромным котлом посередине, под конвоем ввели две фигуры, облачённые в белые одежды с вышивкой в виде плывущих облаков. Они остановились прямо перед троном, на котором, попивая вино, сидел Вэнь Жохань. — Приветствую тебя, Цижэнь, — улыбаясь, сказал глава Вэнь. — Ты… Это всё твоих рук дело, бесстыдник? — сквозь зубы прошипел связанный магическими путами учитель. — Удивлён? — На красивом мужском лице играла широкая ухмылка. — Зачем ты всё это подстроил. Ладно я, но зачем тебе красть Ванцзи? Отпусти его. — Знаешь, если бы не этот фиолетовый змеёныш, ты бы сейчас воссоединился с обоими своими племянниками, ну да ладно. Его и одного оказалось достаточно, чтобы выманить тебя. — Зачем я тебе понадобился, ты, нахал? — Не догадываешься? — Встав с трона мужчина подошел к учителю Ланю и, зафиксировав того рукой за поясницу, нежно провел тылом ладони по лицу Цижэня. — Всё такой же красивый и всё такой же вредина. — Да как ты смеешь… — Лань Цижэнь был возмущён таким поступком мужчины. Ещё и на виду у Ванцзи! — Сколько раз я слышал от тебя наставления о праведности и о том, что моя симпатия — лишь горячечный бред юнца. А мы ведь с тобой одного возраста, Цижэнь. — Проведя пальцами по раскрасневшийся скуле, Глава Вэнь вытащил шпильку из волос старшего Ланя, отчего длинные смоляные пряди тут же рассыпались по острым, чуть подрагивающим от негодования плечам. Покрасневший Лань Цижэнь сразу стал моложе лет на пять. — Ты… — Всё такой же гордый. Помнится, однажды ты сказал, что чувства одного мужчины к другому запрещены и неправильны. И вдруг я узнаю, что ты добровольно позволил обручить своих племянников с сыновьями клана Цзян, но перед этим даже отважился на кражу. Как же так, благородный учитель Лань, чьё имя у всех ассоциируется только с праведностью и благочестивостью? И тут я понял, что украсть тебя можно лишь выманив из этой облачной раковины с помощью твоих же племянников. — Жохань, я уже здесь, отпусти Ванцзи… и делай что хочешь, — зло прошипел учитель Лань, пытаясь отстраниться от костяшек пальцев, что прошлись по его губам. — Знаешь, все-таки Цансэ Санжень тогда правильно сделала. Давай-ка вернём твоему личику былую красоту. — Пламя, которое мягко вспыхнуло на кончиках пальцев Вэнь Жоханя, тут же спалило без следа всю козлиную бородку и небольшие усики учителя Ланя, при этом не задев кожи. Он и опомниться не успел, как это произошло. — Молодость тебе к лицу, Цижень. — Глава Вэнь любовался нахмуренным лицом теперь уже молодого мужчины, чьи плавные черты лица могли посоперничать даже с женской красотой. — Убожество… — Сколько раз я уже слышал это от тебя. А ведь когда-то я был лучшим приглашённым учеником на обучении у твоего Ордена. — Руки мужчины зарылись в распущенные волосы Лань Цижэня, несильно потянув их у затылка, тем самым зафиксировав голову учителя. Улыбка Вэнь Жоханя стала ещё шире. — Бесстыдник… — Хаха, какой ты милашка, когда в гневе, а что ты сделаешь, если я поступлю так? — Возмущённый учитель Лань даже не заметил в какой момент оказался насильно втянут в поцелуй, который тут же углубили, пользуясь замешательством последнего. Глаза учителя резко расширились, и, впервые за несколько лет, с его лица пропала застывшая маска благочестия. Ванцзи шокировано уставился на картину того, как его праведного дядю утягивают в совсем не праведный поцелуй, да ещё и на глазах у племянника. Медленно отстранившись от шокированного мужчины, Глава Вэнь широким мазком слизал оставшуюся слюну с губ Цижэня, посмотрев на него очень многозначительным взглядом, и, увидев калейдоскоп различных эмоций на красивом лице, тут же зашёлся в довольном смехе, глядя прямо в глаза Цижэню. — Ты… негодяй… как ты посмел… — Несмотря на возраст, милый румянец не покидал щёки мужчины, отчего Вэнь Жохань заводился только больше. — Ты не представляешь, как долго я мечтал это сделать. Ещё с того момента, как признался тебе в любви, а ты меня отверг, объясняя это тем, что это запрещено. Тогда я решил, что если я захвачу все кланы и стану властителем поднебесной, то и ты подчинишься мне. — Глава Вэнь сказал это томным голосом прям на самое ушко возмущённому учителю Ланю, после чего, укусив того за красную мочку, зализал ранку, оставляя легкий поцелуй. — Наконец-то ты — мой, и скоро моя армия мутантов захватит всю поднебесную, положив конец правлению этих змеиных выродков, что навязывают всем свои законы. Первое, что я сделаю, когда стану Верховным правителем, — сожгу весь сборник правил Гусу Лань. Затем я сделаю тебя своей императрицей. Мы будем предаваться любовным практикам каждый день. Тебе понравится, обещаю. — Мужчина поцеловал прядку распущенных смоляных волос Лань Цижэня, у которого от злости и смущения покраснело лицо, а крылья носа раздувались от учащённого дыхания. — А пока вы побудете моими пленниками. — Развернувшись, Глава Вэнь направился обратно к трону. Со стороны входа послышался шум и крики, а затем в зал вбежал израненный слуга. — Мой Господин, на нас напали! — Адепт еле держался на ногах. — Какого гуля! Кто посмел? — взревел Вэнь. — Огромное чёрное чудовище, оно в одиночку победило несколько отрядов наших адептов. От него струится чёрный туман, который отравляет воздух, а его когти испепеляют всё, до чего он дотронется. И ещё эта флейта. Она сводит людей с ума, заставляя обращать мечи друг против друга, — сбивчиво тараторил юноша, зажимая кровоточащую рану от когтей. — Вэй Ин… — в панике сообразил младший Нефрит. — Живо принести мне Чёрный талисман Получив амулет из чёрного обсидиана, на котором была вырезана борьба дракона и феникса, Вэнь Жохань стал напитываться ею, обволакивая своё тело чёрным густым туманом, который лёг на его кожу едва заметной дымкой. Из коридора послышались хрипы и стенания. — Что там ещё? — Но, обернувшись к входу, он наткнулся на взгляд горящих кровавых рубинов на огромной морде чудовища, походившего на огромную пантеру. Она рычала, сжав в оскале мощную челюсть с длинными и острыми, как бритва, клыками — Ты?... Тот белый тигр, что родился у Цансэ Санжень. Ты выжил? — Глава Вэнь неверяще смотрел на огромное зубастое чудовище, от шерсти которого клубился чёрный туман. — Как видишь, — прорычал Вэй Ин, свирепо кидаясь вперёд. Но Вэнь Жохань успел вовремя увернуться от прыжка тёмного зверя. — Что тебе нужно? — спросил мужчина, уворачиваясь от быстрых движений массивных когтистых лап, от которых на каменных плитах оставались глубокие когтистые следы и рассыпался ворох высекаемых искр. — Верни Лань Чжаня… — Утробный рык сотрясал весь тронный зал, а свирепость пантеры только возрастала вместе с концентрацией чёрного тумана, что опутывал оборотня. — Ты — Вэй Усянь? Приёмный сын Дракона? Как же я раньше не догадался. — Уворачиваться от свирепого монстра было всё труднее и труднее. На миг замешкав, мужчина получил глубокую царапину на плече, откуда тут же брызнула кровь, окрашивая белые одежды багровыми кляксами. — Хорошо, хорошо, я верну тебе твоего Лань Чжаня, давай обсудим всё спокойно. — Подняв перед собой здоровую руку, он обратился к скалившемуся оборотню. Он пытался тянуть время. Другой рукой Вэнь Жохань держал чёрный обсидиан, жадно поглощающий злую бордовую кровь Главы Вэнь. — Тебе нужен Лань и мне нужен Лань, у нас с тобой общие интересы, Вэй Ин. Почему бы не разбежаться по-мирному, каждый получит своё… — спокойным зазывающим голосом обратился к Вэй Усяню Глава Вэнь. — Я не позволю таким, как ты, даже приблизиться к Лань Чжаню. — Туман уже бурлил в окружении чёрного, вспыхнувшего чёрным же пламенем, Вэй Ина. — Таким, как я? А такому чудовищу, как ты, значит, можно? Не боишься осквернить его своей тьмой? Праведный невинный мальчик, в которого влюбился такой монстр, как ты. Есть ли у тебя вообще право тянуть к нему свои лапы? Не смеши меня! — Мужчина зло выплюнул слова практически в морду вновь взбешённого хищника, пытаясь задеть за больное. Он понимал смысл этих слов как никто другой. Вэй Ин на мгновение застыл, ведь Вэнь попал прямо в самую суть его многолетних терзаний, а затем протяжно зарычал, теряя контроль. Вэнь Жохань, не мешкая, воспользовался этой заминкой грозного противника и направил на него печать, отчего в Вэй Ина направился огромный поток тёмной ци. Зверь взвыл. — Вэй Ин! — Лань Чжань было кинулся в сторону оседающего на лапы под мощью тёмного талисмана оборотня. — Ванцзи, нельзя! Мы не можем ему ничем помочь. Нужно уходить! — Лань Цижэнь, воспользовавшись тем, что Вэнь Жоханя отвлекли, смог дезактивировать путы и кинулся к племяннику, насильно удерживая того за плечи и попутно колдуя в воздухе разрушающую печать. — Нет, мы не можем его бросить! — Лань Чжань не прекращал попыток вырваться из хватки учителя Ланя. — Всё хорошо, Лань Чжань. Прошу, просто уходи… — Увидев страх и панику в любимых янтарных глазах, Вэй Ин выгнул под напором тьмы лапы и пошёл против этого потока, пробиваясь вперёд к отступающему назад мужчине, пока тот не уткнулся спиной в стену, нечестиво выругавшись при этом. Преодолевая боль и туманящие разум стенания тьмы, Вэй Усянь вскинулся и сбил с ног Главу Вэнь, при этом вонзив в его вытянутую руку с талисманом свои клыки, когда тот закрылся ею от грозного хищника. Зашипев от боли, Вэнь Жохань выронил обсидиановый талисман, который тут же разлетелся на мелкие осколки. Тьма, хранившаяся в нём, хлынула в Вэй Ина. Зверь завыл, а затем, склоняя пасть с острыми клыками, стал склоняться к лицу главы Вэнь. — Вэй Ин… Нет! Не делай этого! — бился раненой птицей в руках дяди юный Нефрит. — Давай! Убей меня, и ты окончательно превратишься в чудовище, завершив свою трансформацию! Давай же, чего ты медлишь?! — истерично кричал мужчина, злобно хохоча. — Нет… неправда… Вэй Ин, ты не чудовище! Не слушай его! — Вырвавшись, Ванцзи крепко вцепился в мохнатую шею пантеры. — А-Чжань, прошу… не смотри… тебе не нужно видеть меня… таким. — Трансформируясь в руках юноши обратно в человека, Вэй Усянь пытался поверхностно дышать, удерживая те крохи контроля над сознанием, которые у него ещё оставались. Тьма ядовитым хаосом кипела в его голове. Но мысль о том, что его мальчик в опасности, что он может пострадать, если оборотень не будет себя контролировать, держала его на грани, словно ошейник. — Нет, посмотри на меня, Вэй Ин! — Взяв лицо мужчины в свои руки, Лань Чжань коснулся его лба своим. — Ты не чудовище! Вэнь Жохань, услышав это, истерично расхохотался, отчего вены на лице Вэй Усяня вновь поплыли чёрными змейками, а зубы сжались в оскале. — Да закрой ты уже наконец свой рот! — Лань Цижэнь, злобно цыкнув, наложил на Главу Вэнь заклятие молчания, а затем стал колдовать над кровоточащей раной Вэнь Жоханя, который, балансируя на грани сознания, провёл еле послушной рукой по скуле Ланя, оставляя кровавый след, пока тот бранил его различными неположенными словечками. Хоть этот бесстыдник и был злодеем, но почему-то Цижэнь чувствовал в этом и часть своей вины. Лань Чжань же удерживал голову рычащего Вэй Ина, который боролся с тьмой внутри себя. — А-Чжань… беги…я могу навредить тебе… прошу. — По щекам, увитым чёрными змейками, потекли горячие слёзы, а красные рубины пульсировали болью. — Нет. Всё хорошо. Я не брошу тебя. Ты справишься, Вэй Ин. — Руки юноши засветились мягким синим сиянием, а губы слегка приподнялись в улыбке. —Ты не монстр. Посмотри на меня. Вэй Ин… смотри на меня. — Вэй Ин пытался побороть все эти голоса, прислушиваясь только к одному родному шёпоту. — Не нужно, Лань Чжань!.. Оно может запятнать и твою душу. — Чёрные слёзы Вэй Ина уже крупными каплями катились по тыльной стороне рук Лань Ванцзи. Вэй Ин накрыл их своими и мягко сжал, пытаясь сдерживать рвущиеся наружу рыдания. — Прошу… А-Чжань… ведь я так тебя люблю… я люблю тебя… так долго люблю тебя, А-Чжань… — Тихий шёпот прерывался всхлипами мужчины. — Я знаю, Вэй Ин. Знаю. Я тоже люблю тебя. Всего тебя. Любого. — Лань Чжань мягко притронулся губами ко лбу плачущего оборотня. Эта ситуация напомнила ему их первую встречу. — Мне правда можно любить тебя? — От мягкого поглаживания по щекам и от тёплой духовной энергии юноши, что мягко согревала его сердце, Вэй Ин стал потихоньку приходить в себя. — Мгм. Можно, — с настоящей еле заметной, но очень нежной улыбкой, сказал Ванцзи ещё ближе прижимаясь белой лентой ко лбу мужчины. — Нет. Не так… Ты замечательный. Ты нравишься мне. Сердце радуется при виде тебя. Люблю тебя. Хочу тебя. Не могу без тебя. Не хочу никого, кроме тебя. Никто не сможет заменить тебя. — На мгновение оборотень замер от этого мягкого шёпота, вглядываясь в наполненные слезами глаза. Ванцзи не плакал, а просто смотрел своими светящимися янтарями сквозь водную завесу на поражённые красные рубины напротив. Его руки слегка дрожали, но он всё так же нежно улыбался. Прильнув щекой и краем пушистого уха к одному из запястий юноши, Вэй Ин обвил предплечье этой же руки несколькими витками чёрного хвоста и, роняя чёрные слёзы, счастливо улыбнулся, произнеся: — Сердце радуется при виде тебя… — Мгм, — мягко кивнул Лань Чжань. — Люблю тебя. Хочу тебя… — Мгм. — Ещё один лёгкий кивок. — Не могу без тебя. Не хочу никого, кроме тебя… — Мгм. — Янтарные глаза загорались радостью с каждым тихим словом кота-оборотня всё больше и больше. — Ты просто по-настоящему нравишься мне, нравишься так, что я хочу делить с тобой постель. — Вэй Ин мягко поцеловал запястье юноши, слегка царапая бархатную нефритовую кожу клыками, а потом нежно укусил Лань Ванцзи прямо в сгиб запястья, так, чтобы клыки наполовину вошли в ранки. Лань Чжань лишь немного поёжился от боли, но руки не отнял. Он полностью доверился Вэй Ину. — А-Чжань, теперь мы с тобой связаны. Это сильнее даже брачных уз, — зализывая шершавым языком кровоточащие ранки, сказал мужчина, после чего ещё раз прикоснулся губами к прохладной коже юноши, на которой красовалась небольшая нотная строка с обвитой вокруг неё красной лентой, а затем показал юному Ланю своё запястье, где проявилась точно такая же метка, только с голубой лентой. — Мгм. Навсегда. — Мягкая улыбка и шёпот окончательно привели оборотня в сознание. Заглянув в эти прекрасные янтарные глаза, что светились любовью, и разделяя одно на двоих дыхание, Вэй Ин чуть изменил положение головы и нежно поцеловал Лань Чжаня. Не знающий, как ответить на это, юноша начал совершать движения чисто инстинктивно, зарываясь ладонями в смоляные пряди у самого основания ушей. У Ванцзи непроизвольно получалось чуть сжимать чувствительную кожу ушек. Вэй Усянь же практически перетащил юношу на свои колени, и сейчас самозабвенно покусывал его губы, крепко удерживая одной рукой за поясницу. Всё же найдя в себе силы отлипнуть от губ юного Ланя, Вэй Ин старался вернуть себе трезвость ума уже по другому поводу. Запах сладкой сирени был повсюду, на губах, на одежде и на нежной бархатной коже шеи, где так нереально пахло его мальчиком. Уткнувшись в сгиб шеи Лань Чжаня, Вэй Усянь вдыхал аромат сандала и сирени. Он успокаивал оборотня и дарил уют. Лань Чжань в это время нежно гладил оборотня между ушей, задевая их мех самыми кончиками пальцев. Лань Цижэнь, занимавшийся ранами своего пленителя-воздыхателя, вежливо делал вид, что не замечает, как его племянника лапает, усадив к себе на колени, мужчина, но даже он вздрогнул, когда в помещении внезапно зазвучало мурчание успокоившегося и очень довольного кота-оборотня, которого сейчас прижимал к себе, сияющий от радости, Ванцзи. Дядя ведь тоже умел читать тысячу и одно застывшее лицо Лань Ванцзи. Когда он увидел воспитанника таким, то даже простил Вэй Усяню его вольности по отношению к младшему Ланю. Но это не значит, что им можно заниматься таким непотребством на людях. Сделав своё любимое педантичное выражение лица, Лань Цижэнь уже приготовился прочитать мораль о том, что негоже взрослому мужчине на глазах у всех мальчонку лапать, но осёкся, не почувствовав своей излюбленной растительности на лице. На что пришедший в себя Вэнь Жохань прыснул от смеха, за что получил укоризненный взгляд строгих карих глаз. Лань Цижэнь уже успел связать мужчину синими путами одной из техник Гусу Лань. За пределами Дворца Солнца и Пламени уже вовсю кипело сражение, ведь ещё до победы над Главой Вэнь Вэй Ина догнало подкрепление из альянса четырёх кланов под предводительством летящего по небу огромного водного дракона. Цзян Чэн, прикрывающий спину брата, крикнул ему, чтобы тот искал Ванцзи, а затем сам ринулся в бой, всё время периферией змеиного зрения проверяя, где Сичэнь. Сейчас же огромная тёмно-фиолетовая королевская кобра сражалась с большим, в два человеческого роста мангустом, что ловко уворачивался от гибкого хлыста чешуйчатого хвоста змея. Этот гадёныш бесил Ваньиня. Своими острыми когтями он успел подрать ему небольшие участки чешуи. Но наг не обращал на это внимания. Эта тварь задела Сичэня, когда тот защищал одного из адептов своего ордена. Хоть юноша и увернулся вовремя от ядовитых когтей оборотня, но всё же тот успел полоснуть старшего Ланя по бедру, и сейчас тому экстренно вливали противоядие, изготовленное непосредственно на поле боя Вэнь Цин, которую защищал Не Минцзюэ. Поблагодарив за помощь, Сичэнь успокоил их тем, что он себя хорошо чувствует и готов сражаться и дальше, но наг, который к этому времени уже душил эту тварь, закрутившись вокруг него в несколько плотных колец и злобно шипя, так не считал. После чего, напоследок смачно всадив в визжащую тушку огромные клыки, выплеснул как минимум половину своего яда, чтобы наверняка Вэнь Чжулю больше никому не принёс страданий. Столько юньмэнцев и представителей других кланов было отравлено ядом когтей этого оборотня, бывшего личной сторожевой псиной свихнувшегося Вэнь Чао, и лишились своего золотого ядра. Вэнь Чжулю стал последним приспешником Вэнь Жоханя, которого победил Альянс. После его поражения все остальные сдались на милость Великого дракона. Альянс постановил, что временным Главой Цишань Вэнь станет Вэнь Цюнлинь, под пристальным присмотром Не Минцзюэ и Вэнь Цин. Осмотрев темницы дворца, они обнаружили украденных из различных орденов девушек, которых похитили люди Вэнь Чао. В одной из темниц они обнаружили избитого Мэн Яо, который попался на глаза старшему сыну Вэнь Жоханя при попытке сообщить клану Цзян о краже Ланей. После боя, завязавшегося между Вэнь Сюем и Не Минцзюэ, Глава Не обезвредил того. В этот же день договор о браке между Вэнь Цин и Цзян Ваньинем был расторгнут, чему порадовался Сичэнь, которого тут же потащил в свои покои Цзян Ваньинь, как только они переступили порог резиденции. Решив, что Вэй Усянь, которого обнаружили сидящим в обнимку с Ванцзи, и сам всё расскажет о битве с Вэнь Жоханем, Цзян Чэн, взяв на руки сопротивляющегося Сичэня, пополз в сторону личных покоев. Лидеры кланов, расположившиеся в главном зале вместе с Вэй Ином и Ланями, а также сидящим перед ними связанным пораженным главой Вэнь, сделали вид, что не заметили этого действия наследника Юньмэн Цзян. — Цзян Чэн, поставь меня на место! — Сичэнь честно пытался выпутаться из стальной хватки рук нага. Стыдоба-то какая, его несут словно барышню. — Не шевели ногой. Я не сделаю ничего плохого. Просто осмотрю тебя, — стараясь зафиксировать тело юноши в одном положении, прошипел Цзян Чэн. — Да я не за это переживаю. Я не девушка, чтобы ты нёс меня подобным образом. Люди же увидят. — Сичэню было неловко, его действительно несли как какое-то редкое сокровище. Он опять испытывал этот непередаваемый контраст стыда и удовольствия от ощущения сильных рук на своём теле. — Кроме нас здесь никого нет, — оглядев пустой коридор жилого павильона, прошипел наг, уже заворачивая в нужную комнату. Опустив свою ношу на большую кровать и не дав старшему Ланю опомниться, он расширил дыру на штанах юноши в месте, где Лань Хуаня коснулись когти ядовитого мангуста. Проведя кончиками пальцев по чуть вспухшей и покрасневшей коже бедра юноши, Цзян Чэн хорошенько осмотрел уже не кровоточащие ранки. Три продольных ровных полосы хорошо выделялись на фоне нежной молочной кожи. — Одной дыры тебе показалось мало, и ты решил наделать ещё? — пытаясь сострить, чтобы скрыть смущение, прошипел старший Лань. — Мне нужно убедиться, что Вэнь Цин точно обезвредила весь яд, попавший в твой организм. — Обвив концом хвоста вторую ногу Первого Нефрита, которой он хотел легонько пнуть внезапно нависшего над ним нага, Ваньинь приблизился к раненой области бедра. — Как ты это собираешься сделать? — сдался Лань Хуань, тяжело вздохнув, а затем просто оперся на локти позади себя, наблюдая за тем, как наг приближается лицом к его коже — Ты же не со… Юноша не успел договорить, как Цзян Чэн провел широкой стороной длинного языка прям по свежим ранам, выпуская на язык немного своего яда. — Потерпи немного… — Поцеловав кожу чуть выше ранок, он погрузил в неё свои вытянувшиеся клыки, вливая небольшую дозу яда, отчего волна жара тут же прокатилась табуном мурашек по телу Сичэня. С губ Лань Сичэня вырвался тихий полустон от прикосновения холодного влажного языка к коже и к этим двум ранкам. Старательно покрывая израненную кожу нежными поцелуями, Цзян Ваньинь следил за дыханием и сердцебиением Лань Сичэня. — Я — самый ядовитый из ныне живущих нагов. Мой яд не имеет равных. Так как ты моя пара, на тебя он не подействует, возможно, только как легкий афродизиак, но он перекроет собой все твои духовные каналы, не позволяя проникнуть яду этого вэньского пса. — На каждое его слово приходился чувственный поцелуй на коже бедра Сичэня. — Афродизиак? — Почувствовав слабость и волны жара, парень откинулся на подушки и закрыл смущённо лицо ладонями. Почувствовав, что прикосновения мужчины откликаются и в другом, чуть выше бедра, месте, старший Нефрит чисто инстинктивно постарался чуть сдвинуть ноги, дабы прикрыть растущую выпуклость на белых штанах. — Да, теперь мой яд будет восприниматься твоим организмом как афродизиак. Прости, я не хотел, чтобы ты испытывал дискомфорт, просто сейчас нужно было влить в тебя его как можно больше. — Фиолетовым кольцом, обвитым вокруг второй ноги, он почувствовал, как юноша стал закрываться, при этом очень смущаясь смотреть нагу в глаза. — Всё хорошо, позволь, я помогу. — Мягко огладив нетронутую кожу, подцепляя ткань белых штанов, он повёл руку выше, пока не огладил мягкую кожу на подвздошных косточках Ланя. Оттуда он провёл большим пальцем чуть грубоватых мозолистых рук вдоль паховой складки, пока не дотронулся до уже распаленного и вставшего от таких манипуляций с телом юноши члена. — Что ты… не нужно, ты не обязан помогать. Оно само пройдёт… — подавившись стоном, прошептал Лань Хуань, когда мягкие подушечки пальцев Ваньиня коснулись возбужденной ядом чувствительной кожи члена юноши. — Само пройдёт? — выгнув саркастически одну бровь и приближаясь к нему вплотную, с удивлением проурчал наг. — И давно у вас в Гусу такой подход к «таким делам»? — мягко начиная массировать головку, низким чуть хриплым голосом ёрничал Цзян Чэн. Подперев голову рукой, он лёг сбоку от Сичэня, наслаждаясь всей палитрой эмоций в полуприкрытых медовых глазах. Его шёпот лился прямо на ухо чуть подрагивающего от новых ощущений юноши. — Ох, точно, забыл, у вас же для этого есть Ледяной источник… — Всё с такими же игривыми нотками он прошёлся длинным языком по контуру покрасневшего уха Первого Нефрита, чуть прикусывая клыками мочку. — Ссскажи, как часссто ты посссещал его в самую яркую пору сссвоей юносссти? — прямо в ухо с придыханием прошипел наг, едва останавливаясь, чтобы не вылизать длинным змеиным языком слуховой проход юноши изнутри, позволив себе пройтись влажным раздвоенным кончиком лишь по краям углубления. После чего перешёл уже на шею Нефрита, наслаждаясь стоном, который слетел с влажных губ. — А-Чэн… прошуу… не издевайся. — Млея от прикосновений и подставляясь под новые, Сичэнь потянулся к губам нага, простонав прямо в них. — Если ты назовешь меня ещё раз так, то Ледяной источник понадобится уже мне. —Влажный поцелуй. — И я не уверен, что он поможет, — тем временем, чуть увеличив амплитуду на члене старшего Ланя, проурчал с глухими еле заметными рычащими звуками наг. Сичэнь же пытался полапать буквально всю чешую, до которой мог дотянуться. Горячие длинные пальцы поглаживали прохладные чешуйки, пока Цзян Чэн не обвил кончиком хвоста запястье Сичэня и не придвинул к своему лицу, чтобы поцеловать и его, но решивший тоже немного смутить нага юноша перехватил свою руку и, поднеся её к уже влажным от поцелуев губам, прошёлся горячим языком по фиолетовой чешуе самого кончика хвоста. Обвитый несколькими фиолетовыми кольцами на бедре здоровой ноги и частично на талии, Лань Сичэнь почувствовал, как от этого волна спазма прошлась уже по напряжённым мышцам под тёмно-фиолетовой чешуёй. — А-Хуань, ты играешь с огнём, я же не стальной… Прошу, позволь мне сохранить твою невинность до свадьбы. — Насладившись волной возбуждения от кончика до основания хвоста, наг показал свои полностью чёрные глаза, но в них было столько нежности и желания, что юношу это нисколько не напугало. — Но ведь кроме тебя это никто не проверит… — Этот игривый томный шепот был просто пределом юношеских фантазий полузмея. Он и подумать не мог, что Сичэнь ещё тот проказник. Как же он его обожает. Каким бы Цзян Ваньинь сейчас возбуждённым ни был, он не хотел напугать юношу. Он будет приучать его к особенностям своего тела медленно и постепенно, а пока нужно контролировать свои желания. — Как вариант, я больше не смогу спокойно смотреть в глаза твоему дядюшке. Он и так испытал моральную травму, увидев Вэй Ина, лапающего его самого праведного ученика. Боюсь, сердце главного оплота благочестия Гусу не выдержит ещё и такого удара. — Его смех отдавался вибрацией под чешуёй. — Хорошо… мы сделаем всё… так, как велят традиции. Но знаешь, ни в одном из четырёх тысяч правил не учили, как не сойти с ума от твоих прикосновений… ааахх. — Сделав последнее, самое амплитудное движение вверх-вниз, Цзян Чэн мягко сжал выгнувшегося в его объятиях юношу, который, кончив нагу в руку, уткнулся Ваньиню в шею, восстанавливая дыхание. — Хороший мальчик… — произнёс наг, чуть ёрничая игривым голосом, а затем поцеловал Лань Хуаня во влажный висок, вдыхая запах его волос, пока юноша пытался выровнять сбившееся дыхание. Лани точно обладали каким-то волшебством, а иначе Цзян Чэн ничем больше не мог объяснить то, что в абсолютном беспорядке была совершенно вся одежда Лань Хуаня, его волосы, его порванные штаны… но не белоснежная налобная лента клана Гусу Лань. Наклеена она, что ли? Цзян Чэн коротко рассмеялся своей мимолетной мысли о том, как учитель Лань приклеивает к своим ученикам, словно предупреждающие талисманы, налобные ленты Гусу Лань, чтобы у представителей других кланов не чесались руки притронуться к непорочности. Взяв кончик лобной ленты Сичэня, мужчина мягко поцеловал её ткань. — Господин Цзян, теперь даже жениться на мне для вас будет недостаточно, — увидев это движение, с такими же игривыми нотками проёрничал Сичэнь, после чего мягко засмеялся, утягиваемый в чувственный поцелуй.