Приласкай мою душу

Как же я тебя ненавижу. Эту гаденькую улыбочку, идеально ровные и белые зубы, в отличие от истинного цвета твоей души. Глухой неискренний смех, каждый раз я внутренне надеюсь на то, что ты задыхаешься, а не веселишься. Прикосновения сухих ладоней к моему телу. После этого я стою под душем до глубокой ночи. Ненавижу быть с тобой рядом. Особенно, находясь на публике. Любой поход вдвоём выводит меня на новый уровень невроза. Это бесконечная игра, приносящая мне лишь нервные тики, искусанные от напряжения губы и пристрастие к сигаретам. Которые, кстати, я вынужденно курю лишь по ночам. Ведь «Ты хоть представляешь, что обо мне подумают, если кто-нибудь увидит тебя с сигаретой во рту? Что я непутёвый муж, позволяющий портить драгоценное здоровье моей ненаглядной жёнушки?!» А я ведь знаю, что ты только и молишься, чтобы никотин как можно скорее погубил меня. Ненавижу есть, ведь теперь приём пищи у меня ассоциируется с лживыми зваными ужинами, построенными на общей ненависти и пустых беседах. Ненавижу твоего папашу. Чёртов маразматик, помешанный на контроле и общественном мнении. Я знаю, что ты проклинаешь его сильнее меня. Помню все душещипательные рассказы о детстве. Например, как он заставлял тебя тренироваться до ночи, невзирая на горькие слёзы из доверчивых жалостливых глазок и мольбы об отдыхе. Как сравнивал со всеми ровесниками и даже детьми постарше. Особенно меня задевал рассказ о том, как прошёл твой десятый день рождения. Сначала ты не получил никакого подарка, кроме грубого похлопывания по спине, а вечером, после известия об очередном достижении Люцифера, стоял в углу, как несмышлёный малыш. Твой отец любил унижать тебя. Он до сих пор это любит. После такого откровения я поцеловала тебя. Ты сумел меня разжалобить. Фенцио так отчаянно пытался воспитать сильного мальчика, что и не заметил, как сломал его. Ты вырос слабым и обиженным на весь мир. Тем не менее, несмотря на все травмы и обиды, на всю злость, сил для противостояния ему у тебя нет. Как безвольный баран ты плетёшься за верёвкой в руке Фенцио. Справедливости ради, не мне тебя судить. Сама не лучше, только мой поводок в руках моей матери. Несложно догадаться, что наш брак не по великой любви. Обычный расчёт. Обычные родители, ставящие свои желания выше желаний своих детей. Обычная безвольность и безвыходность. Слова мамы я вспоминаю чуть ли не ежедневно: «- Вики Уокер, ты — моя дочь, а значит — все, что ты делаешь, откладывает отпечаток и на мне. Поверь, мне глубоко наплевать на то, нравится он тебе, или не нравится, главное — что ты выйдешь за него. Это хорошее вложение в твоё будущее, а искомая тобою любовь — глупая отговорка для того, чтобы ничего не делать. Тебе повезло, что у тебя есть я, взрослая, мудрая женщина, готовая помогать тебе. Ты ничего ещё не понимаешь, хотя пора уже, не маленькая же девочка» Вот оно! То, чего мне чаще всего не хватает. Быть той самой маленькой неумёхой, про которую все так упорно говорят. «Решай свои проблемы, ты же уже давно не маленький ребенок!». «Иди одна, ты уже большая». «Выходи за него замуж, не упрямься, как капризная девочка!». Хочу быть ей, этой девочкой. Хочу топать ногами и добиваться всех своих желаний при помощи слез и миленького личика, дуть губки и невинно хлопать глазами для того, чтобы все вокруг плясали под мою дудку. Хочу ничего не решать самостоятельно, а просто полагаться на кого-то, лежать в кровати и ждать, когда тебе принесут тёплого чая, почитают книжку и причешут волосы. И все это ради того, чтобы я всего лишь улыбнулась. Наверное, это побочный эффект от брака. Хотя, я никогда не отличалась инфантильностью и тягой к чему-то подобному. Просто эта чёртова пассивность Дино меня убивает. В наших отношениях нет ни близости, ни нежности, ни взаимопонимания. У нас нет ничего хорошего. Зато есть регулярные истерики, накопленная злость, выливающаяся друг на друга, и ненависть. «Я тебя ненавижу, ведь мы, блять, так похожи». Однажды на эмоциях у меня вырвалась эта фраза. Он сразу замолчал, а я заплакала. Дино старательно успокаивал меня, думая, что причиной моего расстройства является он сам, хотя на деле ревела я из-за того, что в тот день была среда. Хорошо, что сегодня уже четверг. И вечер. — Ты никогда не спрашиваешь у меня, куда я ухожу. — Что? Конечно, он не ожидал от меня такого вопроса. Наверное, потому что мы в принципе редко разговариваем. Особенно по вечерам. — Мы, вроде как, в браке, даже если не в настоящем. Но ты ни разу не спросил у меня, куда я ухожу по вечерам. Тебе неинтересно, или ты боишься ответа? — водя по лицу влажным ватным диском, я смотрелась в зеркало. Но не на своё отражение, а на озадаченного Дино, вальяжно сидящего в уродском кресле. В кабинете его отца такие выставлены вдоль стены. — Тебе важно, чтобы мне было не плевать на тебя? Хороший вопрос. Важно ли мне это?.. Пожалуй, не буду ему отвечать. — Закрой за мной. Мне нравится смотреть на то, как разрушается его обстановка отдыха. Как ему приходиться вставать, убирать книгу, забыв положить внутрь закладку. А если он ещё и запнётся по дороге, то моё настроение улучшится ещё больше. — Что, ждёшь, когда я поскользнусь? — он говорит это абсолютно беззлобно, словно шутя. Хотя, он, конечно, понимает, что угадал. Именно этого я и ждала. — Как хорошо, когда муж тебя полностью понимает. Не ложись слишком поздно, а то папочка будет ругаться, пока! — Его ругани и на тебя хватит. Порой мне кажется, что я слишком жестока по отношению к нему. Что, возможно, он не заслуживает всех моих слов и шуток в свой адрес. Но кажется мне так лишь до тех пор, пока перед моим лицом не оказывается дверь из тёмного дерева. Благо, я хожу быстро, поэтому такие мысли меня достают недолго. — Ты сегодня рано. Сбегая от ангела, вы неизбежно бежите в руки к демону. В его сильные и ласковые руки. Какова вероятность того, что я сейчас с Люцифером только из-за того, что он производит впечатление полной противоположности Дино?.. — Решила не ходить на последнее занятие. — Предпочтёшь секс образованию… Умничка, — тебя, я предпочту тебя. — Может, уже впустишь меня?.. — Точно, где же мои манеры. Проходи, чувствуй себя как дома. Только тут нет вечно ноющего ангелочка, но, думаю, мы и без него справимся. Легонько киваю, на случай, если это был вопрос. Прохожу вглубь хорошо изученной комнаты, желая зацепиться за какие-нибудь изменения в интерьере. Их нет. Всё так же, как и всегда. — Иди сюда, — закрыв за мной дверь, ты не набрасываешься на меня со страстными, я бы даже сказала, слегка подростковыми поцелуями, как делал первое время. Ты предлагаешь мне свои объятия. Которые я всегда с радостью и ответной теплотой принимаю. Ты обнимаешь меня дважды: когда прихожу, и когда ухожу. Меня это устраивает. Если бы мы обнимались чаще, это начало бы напоминать постоянство и какую-то семейную, или дружескую, связь. Тем не менее, как-бы мне не хотелось себе в этом признаваться, каждый раз мне жалко разрывать объятия. Они даруют мне спокойствие и целостность. Ты даруешь мне это. — Как прошёл твой день? — Отставь эти дежурные вопросы для Дино. — На его дни мне плевать. — А на мои, значит, нет? — Будто ты этого не знаешь. — Ну, день, как день. Долго тренировался с отцом, завтра у меня задание на земле. Будет весело. Только придётся пробыть там с самого утра до позднего вечера, если не дольше. — Значит, мы завтра не увидимся… Говорю это как-то излишне грустно, даже жалостливо. Становится слегка противно от самой себя. — Мне льстит, что это тебя так расстраивает. Ты можешь подождать меня здесь вечером. По крайней мере, я постараюсь справиться как можно быстрее. — Так не получится. У меня завтра очередной ужин в компании Дино, мамы и её многочисленных друзей. Я думала… Наверное, не стоит это говорить, я и так здесь веду себя слишком наивно. — Что? О чём ты думала? — Неважно. Давай не будем обсуждать то, от чего я стараюсь сбежать. Я так сильно вжимаюсь в его тело, что, возможно, Люциферу уже больно. Но он не подаёт никаких протестующих знаков. Этот демон вообще ни разу не был против чего-либо. В отличии от всего моего окружения, только и делающего, что противоречащего всем моим желаниям. От него пахнет ладаном и сигаретами. Может, я начала курить для того, чтобы иметь с демоном больше общего. А может, чтобы было меньше общего с ангелом, неважно. — Расскажешь мне что-нибудь? — Что ты хочешь услышать? — Не знаю, что угодно. Желательно не про тренировки, соревнования, задания, Рай, Ад, не про учёбу и… — Интересное у тебя представление о «что угодно». — Я это сказала из вежливости. Ты же знаешь, что на самом деле у меня всегда есть условия. — Ты до сих пор пытаешься поддерживать нормы приличия в наших отношениях? Я уже как две недели перестал предлагать тебе чай. — Ненавижу чай, — наверное, это не совсем правда. Вся моя ненависть достаётся только тем, кто именуется моей «семьёй». Люцифера словно это вовсе не удивляет. А я ведь так старательно допивала каждую чашку, приготовленную им. — Какое у тебя завтра задание? — Ты же не хотела обсуждать учёбу? — Я не хотела, чтобы ты про это рассказывал. А так, ты просто ответишь на мой вопрос, — я сажусь на свою сторону на правую сторону кровати. В этой комнате больше негде сидеть. Только его кровать и холодный диван на балконе. — Какая самоуверенность… Буду провоцировать людей на бунты и перевороты, в этом нет мне равных. — Почему тебе это так нравится? Видишь в этих людях себя? — Я просто люблю исполнения желаний. Своих и чужих. Порой сложно на что-то решиться без демона, потянувшего тебя за руку. И это не всегда означает, что он поведёт тебя в преисподнюю, наоборот, велика вероятность оказаться на небесах своих мечтаний. Мне нравится, как Люцифер говорит о своём обучении, правда. Я чувствую, как ему нравится то, что он делает, как ему приятно стараться для себя, сколько в нём силы и энтузиазма. Каждый раз я невольно задумываюсь о себе. О том, что всегда хотела так же. Учиться для себя, а не для кого-то другого. Быть Непризнанной было прекрасно. Я действительно радовалась заданиям, была счастлива быть собой. Ко мне в голову не попадала мысль о том, что мне не дадут выбора собственного будущего, а просто «сделают» ангелом. Первое время я думала, что есть шанс всё исправить. Что неважно, как меня прозвали, у меня же прекрасно получалось быть на стороне демонов! Со временем, я поняла, что распределение — это немного больше, что новый цвет крыльев. Это уничтожало меня с такой скоростью, что я даже не успевала ничего сделать. Или просто не хотела. Я не могла смотреть на этот дотошный белый цвет за спиной. Я ненавидела свои крылья наравне с матерью. Порой, я была даже жестока к себе. Точнее, к этим крыльям. Я считала их лишь неподходящим аксессуаром и осязаемой причиной моей плохой жизни, поэтому всеми путями пыталась от них избавиться. Порой, весьма кровожадными путями. Я доходила до граничащего с обмороком состояния и прекращала истязать себя. Оборачиваясь обнажённой спиной к зеркалу, я видела, как крылья из белых превращались в красные. Пускай, посредством стекающей на них крови, зато они больше не были такими противно-идеальными. Хотя бы наполовину. Я теперь не казалась такой чистой, а крылья выглядели страдающими. Какими и должны выглядеть. Это нисколько не пугало и не удивляло ни маму, ни Фенцио. Только перед очередным вечером в компании её знакомых она заходила ко мне и давала кофту с закрытой спиной и скрывающей начало крыльев. Она хотела, чтобы я выглядела хорошо, а не чувствовала себя так. Возможно, Дино немного и беспокоился обо мне. Пару раз он пытался поговорить и «направить на истинный путь», но всё заканчивалось неудачно. В дальнейшем он молча пополнял запасы обеззараживающего средства на полочке в ванной. Но единственным, кто что-то делал, был не мой муж, не мать, и уж точно не свёкор. А дьявол. Во время секса Люцифер наткнулся на мои раны на спине. Да, у него было много вопросов, а после моих ответов их стало ещё больше. Он действительно пытался как-то помочь. Вероятно, он считает, что что-то даже получилось. Но, конечно, это не его заслуга, а моя. Это я каждый раз борюсь с желанием вновь разодрать ещё воспалённые шрамы, а не кто-то другой. Хоть где-то у меня же должно получаться. — Вики? Всё в порядке? — Люцифер наклоняется ближе к моему лицу и заглядывает прямо в глаза. Очевидно, он что-то говорил, а я опять погрузилась в себя. — Да? Да! Всё в порядке, просто задумалась. — Может, ты хочешь завтра пойти со мной? — Ч-то? На землю? На задание? — он же не серьёзно? Нет, он не может серьёзно предлагать мне это. Это же глупо! И нелепо! — Ну, других пунктов назначения у меня нет. Я понимаю, что это будет странным, но… — Нет, Люцифер, это будет не «странным», а пиздец каким странным! Как ты вообще это себе представляешь? С чего вдруг тебе, наследнику Ада, понадобилась в напарники Уокер-ангелок? Неужели ты правда думаешь, что моя мать позволит этому случится?! К тому же, я уже не помню, когда в последний раз спускалась на землю. Ты же знаешь… И вообще, я не хочу. Да, просто не хочу, мне это не нужно, — наверное, это тоже звучало жалко. Я оправдывалась как школьница, только учащаяся врать. По вечно довольному собой лицу Люцифера понятно, что моя тирада его совсем не впечатлила. — Уокер, мы же договаривались, что в этой комнате мы либо говорим друг другу правду, либо молчим, — наверное, моё недовольное лицо не такое отталкивающее, каким я его ощущаю, потому что демон встаёт на колени у подножия кровати, чтобы поравняться со мной ростом. Его лицо такое привычное. Это первые дни нашего знакомства я заглядывалась на него, желая рассмотреть каждую частицу, чувствуя сшибающее все мысли желание. Сейчас же я смотрю на его лицо тогда, когда хочу успокоиться. Когда моё сердце начинает колотиться от тревоги, я молчаливо рассматриваю его глаза, которые смогу нарисовать не глядя, и чувствую, как волнение отпускает. Сердечный ритм налаживается, и я вновь могу спокойно дышать. Первое время Люцифер хмурился и взглядом спрашивал, мол « какого чёрта ты пялишься на меня?». После того, как узнал причину, начал изредка тоже поглядывать на меня, бросая ласковые улыбки. На удивление, иногда я не чувствовала особенного счастья из-за этого. Меня раздражали мысли о том, что он делает это лишь из-за того, что считает неуравновешенной или просто ненормальной. Может, он думает, что если я не увижу его улыбки, то точно слечу с катушек. Хотя, может это и правда, откуда-то же у меня есть такие мысли. — Никогда бы не подумала, что демон будет таким ценителем правды. — Иногда она действительно полезна. Но временами тишина приятнее. — Я, пожалуй, выберу помолчать. — Уверен, не на долго, — а вот такая улыбка, как сейчас, не кажется мне проявлением жалости или уступкой. Люцифер целует мне колени, обтянутые штанами изо льна, параллельно снимая мои босоножки. Пробегается пальцами по голым лодыжкам, задерживаясь на выпирающих косточках, и нежно массирует их. В целом, наше общение действительно началось и держалось на сексе. Мне надо было где-то чувствовать себя свободной и порочной, а Люциферу… Не знаю. Я не спрашивала, что было его причиной ложиться со мной в постель. Такой вопрос нужно задавать только тогда, когда уверен в ответе и знаешь, что тебя он устраивает. Конечно, никакой уверенности у меня не было. Наша связь затянулась и расширилась. Теперь, если я скажу, что прихожу сюда только за оргазмом, то совру. А между нами не так много правил, чтобы ими пренебрегать. Он тянется к пуговице моих штанов. В этот момент внутри меня появляется особый трепет. То, как аккуратно порхают его пальцы, освобождая петельку и расстёгивая молнию, завораживает мои чувства. Мне так нравится его целовать. Ласковые губы буквально сцеловывают всю мою усталость и грусть. Он всегда смотрит прямо мне в глаза после поцелуя. Словно, желая найти там ответы на свои вопросы, которые он не собирается озвучивать. Постепенно одежды на нас становится всё меньше, а поцелуев на моём теле всё больше. Люцифер собирает мои волосы в одну сторону, открывая правое ухо. Беззвучно целует мочку, пока я восхищенно перебираю перья его крыльев. Бардовые, с серым отливом. На ощупь они волшебно мягкие, даже щекочущие, хоть и выглядят строго и серьёзно. Зарываться в них пальцами очень приятное занятие. Почти наравне с тем, что сейчас делает Люцифер. — Ч-чёрт… — по-прежнему хватаясь за кончики его крыльев, я выгибаю спину. Чувствую, как хрустнул какой-то позвонок. Неудивительно, весь день я провела с Мисселиной в библиотеке. Демон придерживает меня за бёдра, пару раз царапает, настойчиво пытаясь удержать меня на месте, но это бесполезная идея, когда его язык и мягкие губы сводят меня с ума. Он выцеловывает лишь Богу известные узоры. Точнее, лишь демону. Мне нравится, что он смотрит на меня по-прежнему «своим» взглядом. Не желающим соблазнить или возбудить, а тем, который ощущать на себе приятнее всего. У него нет разделения на то, «как смотреть на Уокер пока вылизываешь её», или «как смотреть на Уокер когда встретил её в коридоре». Его глаза, цвета спелого граната, всегда погружают меня в отдельный мир. Только для меня. Где я делаю то, что считаю нужным, то, что хочу. Например, сейчас. — Люцифер, — он отстраняется, тщательно облизывая губы. Я назвала бы это пошлым, если бы это делал не он. И если бы мне это не нравилось так сильно. — Кто-то решил начать разговаривать, — усмехается, поглаживая мои разведенные колени. — Сейчас я уж точно хочу не разговаривать. — Да? И чего же тогда ты хочешь? — раньше я не обращала внимания, но он каждый раз задаёт мне этот вопрос. «Чего ты хочешь?» Может, я хочу свободы. Хочу ни от кого не зависеть. Хочу больше никогда не видеть Фенцио. Хочу развестись и разъехаться с Дино. Хочу быть счастливой. Хочу быть демоном. Или, я просто хочу, чтобы ты трахнул меня. Да, думаю, это самый правдоподобный вариант. Решаю не отвечать ему. Просто сажусь сверху, привычно набрасывая на плечи тонкое одеяло. Мы опять целуемся. Я двигаюсь на нём очень медленно, совершенно не заботясь о том, чего хочет Люцифер. Он гладит моё лицо, спускаясь вниз, проводя костяшками пальцев по бокам. Очерчивая контур моего тела. Легко касается левого крыла. Я вздрагиваю. Сильнее натягиваю одеяло, полностью кутаясь в него. — Вики, — я знаю, что он хочет сказать. Абсолютно бесполезные вещи. Глупые. Да, глупые вещи, которые не стоит вообще произносить. — Может, уже пора принять себя? Всё в себе, и… — Нет. Ты не понимаешь, ничего не понимаешь! Я не хочу… Не хочу их видеть. — А если я хочу их увидеть? Можно? Тебе не обязательно, можешь закрыть глаза, если хочешь. Конечно, если ты против, то так и скажи, — ужасный секс. Точно самый дурацкий. Глупый. Да, сегодня у нас абсолютно глупый секс. Он разговаривает со мной так, словно его член сейчас не во мне. Словно у него вообще нет члена. Принять себя. Конечно. Посмотрела бы я, если бы его величественные крылья сменились отрепьем, как у меня. Я просто киваю, сразу опуская взгляд вниз. Разглядывая его грудь и думая о том, можно ли было сделать секс ещё хуже, чем у нас сейчас. Наверное, если бы меня прямо сейчас стошнило было бы немного похуже. Или, если бы я трахалась не с Люцифером, а с Дино. Да, всё действительно не так уж и плохо, ведь я могла бы быть с Дино. И могла бы не знать Люцифера. Да, всё хорошо. Демон бережно снимает с меня ткань. Крылья резко выпрямляются, но я сразу же прижимаю их обратно. Чёрт, кажется, меня действительно может стошнить сейчас. Он аккуратно гладит перья, распутывая несколько. Постепенно, быть в таком напряжении становится невозможно, и я сдаюсь. Расслаблю спину, полностью расправляя два белых крыла. Я вижу их периферийным зрением. Совсем маленький кусочек, всего пару пёрышек, но и это тяжело пинает по моей душе. Стараюсь смотреть только вперед. Только на его лицо. Его глаза смотрят с такой лёгкостью и честностью, что мне становится неловко. — Вики, твои крылья прекрасны, как ты можешь этого не видеть? Они похожи на снег, упавший на лепестки розы. Почему ты не понимаешь, что вне зависимости от крыльев, их цвета, размера и предназначения, вся ты — восхитительна. Я понимаю, ты мечтала о другом, но это не значит, что нельзя дать себе шанс на счастье в том положении, в котором ты оказалась. Ну, Непризнанная, ты чего, — одно его слово, и я окончательно расправила свои крылья. Наверное, так, как не делала никогда. Возможно, у меня вновь хрустнул позвонок, скорее всего, даже несколько, но это не имеет значения. Ничего, кроме его губ сейчас не имеет значения. Люцифер придерживает меня за талию, водя большим пальцем по рёбрам. Его небольшая щетина царапает мне подбородок и щёки, но своим поцелуем он обнуляет всю боль. Наверное, даже предсмертные муки стали бы легче, будь он рядом. Неспешные движения, застланные удовольствием глаза и судорожные вздохи с глухими стонами, которые мы дарим друг другу. Так близко, что мне становится щекотно от его дыхания рядом с моим ухом. Я осторожно кусаю его за скулу, после чего Люцифер меняет нас местами. Плотно сжатые ноги за его спиной, непрозрачно намекающие на то, что я не планирую прерываться. Широко распахнутые глаза, желающие сохранить в себе каждую его эмоцию. Мои руки лежали на моей груди, но вскоре их заменили руки Люцифера. Оказалось, что гораздо удобнее заниматься сексом, когда за спиной у тебя не развивается «плащ-одеяло супергероя». Точнее, супер-закомплексованного-героя. Когда мысли заняты не переживаниями о том, как удержать своё прикрытие, а самим процессом. Я думаю о нашем удовольствии, а не о моих недостатках. Не знаю, можно ли называть Люцифера любовником, если он единственный, с кем я сплю. Даже с учётом того, что у меня есть муж. Я не чувствую, что изменяю Дино. Тем более, я уверена, что и он сам не «хранит мне верность». Зато, в дни, проведённые с ангелом, я ощущаю на себе груз удушающего предательства. В сторону Люцифера. С ним мы не обсуждали ничего, касательно отношений за пределами этой комнаты. Я не чувствую, что имею право на такие вопросы, а он, скорее всего, довольствуется своими догадками. В целом, нас всё устраивает. — Уо-окер, — его оргазм наступает первым. Такое случается нечасто, но я всегда довольна. Мне больше нравится видеть, что пик удовольствия делает с ним, чем доходить до туда самой. Люцифер становится незащищённым и настолько эмоционально открытым, что это гипнотизирует меня. В такие моменты я чувствую себя превосходно. Глядя на накрытое чувствами лицо, на поддавшееся эмоциям тело, я ощущаю себя творцом искусства. Когда смотришь на завершённую картину и понимаешь, что в тебе действительно есть что-то. Секс — тоже искусство. Конечно, на его удовольствии мы не останавливаемся. Демон вновь спускается ниже, поднимая мои ноги, согнутые в коленях. Мне хватает пары минут, прежде чем тоже поддаться наслаждению и позволить ему прошить всё моё тело. — Ч-чёрт, Люцифер, — он усмехается и осторожно накрывает всё ещё пульсирующий орган ладонью, после чего я вздрагиваю. Я хочу свести ноги вместе, но он мне мешает, вновь целуя каждую коленку. — Ну, что скажешь на счёт моего предложения? — Так значит, ты пытался подкупить меня? Думаешь, что секса с тобой достаточно, чтобы я согласилась спуститься на землю? — демон смотрит так, что внутри его радужки легко читается ответ: «да, я уверен в этом». — Ну, ещё я могу сделать тебе массаж спины, чтобы ты больше не хрустела, как старушка. — Старушка?! Попробуй целыми днями разбирать проклятые учебники с Мисселиной на пару, — дёргая правой ногой, собираясь столкнуть его, но Люцифер сам хватает меня за щиколотку и падает сверху. — Ай! Он накрывает меня своими крыльями, и я чувствую себя хорошо. По-домашнему хорошо. Приятно быть окружённой дьявольской энергией и его телом. Просто быть здесь приятно. Я тянусь к тумбочке, беру пачку сигарет и зажигалку. Кручу её в руках, охлаждая пальцы металлом. Смотрю на низкое пламя, беспокойно качающееся. Люцифер ладонью ограждает огонь от ветра из открытого окна. Делаю первую затяжку. Он тоже закуривает. Я почти не свожу с него глаз. Возможно, мне так хочется смотреть на него из-за того, что такая возможность у меня есть не всегда. Я не согласна терять ни одного взгляда. — Вики, — я киваю, делая в этот момент глубокую затяжку. — Я… Я думаю, что мы что-нибудь придумаем. Правда, я уверен, что есть дохрена вариантов, как вытащить тебя из этой безумной семьи. Я могу украсть тебя под покровом ночи и спрятать в Аду, там ты точно пригодишься. И с силой тоже можно что-то сделать, попробую узнать у отца, — меня совсем не вдохновляет его идея и желание. Потому что я знаю, что если он начнёт искать выход из этой ситуации, то найдёт. Придумает гениальный план по спасению неумелой девушки, так старательно прожигающей свою жизнь. И тогда у меня уже не будет возможности жаловаться на несправедливость. За меня буквально всё сделают, а мне останется только согласиться. Но я не уверена, что хотя бы это у меня получится. — Думаешь, Дино сильно расстроится, когда не увидит на утро в кровати свою жёнушку? — Ты правда думаешь, что мы спим в одной кровати? — Примерно так я представляю себе брак. А что, даже за ручку не гуляете? — он с прищуром выдыхает плотный дым, сразу же вновь затягиваясь. — Представь себе, не гуляем. Фиктивный брак немного отличается от настоящего, я думаю. Не могут же люди и в обычном браке ненавидеть тех, с кем живут и носят одинаковые украшения? — Как только женюсь, сразу отвечу на твой вопрос, — я лишь фыркаю и недоверчиво качаю головой. — Так, что ты скажешь по поводу моего плана? Его, конечно, ещё нет, но в бли… — Люцифер, пожалуйста, — он резко осекается. — Давай мы не будем это обсуждать? Пока что не будем, — не уверена, что когда-то настанет время, когда я буду готова. Не думаю, что Люцифер когда-нибудь сможет понять, что действительно происходит внутри меня. Если даже у меня это плохо получается, то чего можно ожидать от других. По его взгляду я не понимаю, что он чувствует. Возможно, ненавидит меня за мою слабость. А может, думает, что в скором времени я вновь приду в эту комнату и скажу, что хочу сбежать. Что хочу быть с ним. Что хочу никогда больше не видеть свою мать. Что хочу узнать, что такое настоящий брак. Что хочу быть с ним. Да, я бы сказала это дважды. Возможно, он ждёт, когда я скажу правду. — Ладно, без проблем, — Люцифер встаёт, убирая одеяло с пола, и выкидывает окурок в окно. Надевает бельё, поднимает мои раскиданные вещи и складывает их на край кровати. — Наверное, — он поворачивается ко мне, словно не ожидал, что я буду ещё что-то говорить. — Наверное, идея отправиться завтра на землю не такая уж и плохая… — Она не плохая, Уокер, а прекрасная! Ты же знаешь, у меня только такие идеи бывают. — Нет, просто аргумент с массажем был слишком убедительным. — Как пожелаешь, — я чувствую немного спокойствия, когда понимаю, что наше общение не отяготилось недопониманием. Он открывает шкаф и вытаскивает знакомый мне электрический чайник. Наливает туда воду и втыкает шнур в розетку. Под шум Люцифер достаёт две чашки, а зарывшись подальше в шкафчик, находит и блюдца к ним. Смотрит на меня неизменным взглядом и легко улыбается. — Будешь чай? — Буду. Допивая вторую чашечку зелёного чая, я и не замечаю, как на левом крыле виднеется красное пёрышко. С серым отливом.