Анекдот

Юра стоял у окна и, смотря в него, выкуривал очередную сигарету. Какая это была он не знал, давно потерял счёт. Ему было сейчас не до своего здоровья, хоть это важно. Он курил так только при сильных стрессовых ситуациях. Считается ли признание в любви от лучшего друга таковой? Наверное да. Челябинск до сих пор не мог отойти от этого. Вроде бы все сначала было нормально, решили вдвоём посмотреть фильм, а тут бац… «Ты мне нравишься…» Эти слова проносились эхом в голове, заставляя Татищева вздрогнуть и затянутся ещё раз. В голове роилось множество разных мыслей. Как только Костя это сказал, первая мысль Юры была - шутка? Не очень смешная, но шутка. Но к сожалению(а может и к счастью) нет. Фильм они так и не досмотрели. Уходя, Екатеринбург грустно смотрел на Юру, тот делал вид, что совсем не расстроился. Провожая взглядом уезжавшего друга из окна, руки Юры сами потянулись к карману с недавно купленными сигаретами. Хотелось рвать на себе волосы. «Идиот, зачем ты это сказал?! Зачем?! Ты хочешь испортить нашу дружбу?! Пидор!» - звучало в его голове. Но Юра прикусил язык и не посмел это сказать. Ведь получается, что их дружбу испортит он. Потом был страх. Юра вспомнил тот самый инцидент, когда чуть не оказался уложенным на столе. Но забыл, свалил все на то, что Костян был просто в хлам. А оказалось все его слова, все его действия были настоящими. От одной только мысли, что все объятья и прикосновения Екатеринбурга всё это время имели другой подтекст… Всё сжималось внутри, по коже бежали мурашки. Но Юра успокаивал себя мыслью, что Костя обещал его не трогать. Он не такой, чтобы заставлять силой. Он бы ни за что на свете. От этой мысли становилось спокойнее, но не совсем. Теперь Челябинск переживал за друга. Как он вообще умудрился ввязаться в это дерьмо? В смысле, как Костя мог его полюбить? За что? Юра стоял перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. Худые руки, худые ноги, чёрные волосы, мешки под глазами… Бррр…Такого ни одна девушка не полюбит. А мужик может. Татищев уже начинал ненавидеть себя за то, что не смог привлечь внимание красавицы Ани, за то екатеринбургского шахтёра - вполне. «И как он только умудрился…» - думал про себя Челябинск, выплевывая потухший бычок на пол, и отпихивая его под диван. Но совсем в глубине души Юре было приятно. Приятно, что его полюбил такой человек, как Костя, пусть он и оказался пидором. Он ведь идеальный, во всех смыслах(ну, мы не про всё знаем=). И что его сердце принадлежит ему, это очень смущало Юру. Но не настолько, чтобы обо всем забыть. Разумеется, нужно что-то делать дальше. Они не могут порвать дружбу, ведь дружат почти всю жизнь, с сраного 18 века. Они знают друг-друга как никто другой, а все Питеры и Курганы и рядом не стоят. Теперь их общение будет напряженным, ведь Юра не знал, сможет ли он полюбить Костю. Да, он не говорил, что никогда, что он не пидор и все такое. Не отрицал, всякое возможно, ведь Костян его полюбил. И Юра ведь тоже любит Костю. Только по дружески. Никаких любовных чувств, а тем более влечения он не испытывает. Но ни за что не хочет разбить ему сердце. Он ведь сам знает, каково это. А ведь ещё и Аня. Если вдруг Пермь узнаёт? Поймёт, что не нравится Косте. Это ведь разобьёт и ей сердце. А если узнает, что Екатеринбург любит Юру? Возненавидит его? Посчитает предателем? Да и приложит ключом, как в прошлый раз(Юра слегка потёр левую часть лба). «Да что ж такое то?!» Почему ему вечно не везёт? Что он сделал такого, что Господь посылает ему неприятности? Хотя, Бога нет, это все выдумки(Челябинск, конечно, не такой атеист, как Екатеринбург, но в Бога тоже не особо верит). От мыслей Татищева отвлёк лязг открывающейся двери. Это вернулась Катя. Юра выкинул остаток сигареты за батарею и пошёл её встречать. -О, Катюша, привет! А ты чего так рано? -Привет, пап! - Катя обняла отца за шею, -А мы решили просто погулять по городу. -А Александр где? Он же тебя привёз, не? -А дядя Саша хотел подняться, но я сказала, что у меня есть ключи и отправила его домой, - Девочка довольно улыбнулась своей самостоятельности. Юра повеселел. Его дочка чудесна. -А мы будем кушать? - спросила Катя, глядя на отца. «Заметила синяки или нет?» - подумал Юра. -Конечно будем! Раздевайся давай, умывайся, а я сейчас что-нибудь сварганю. -Ура! Снежинск аккуратно повесила курточку и побежала в ванну, а Челябинск пошёл на кухню. Пора бы отвлечься от грустных мыслей, чтобы не расстраивать дочь. Он заглянул в холодильник. Нашёл вскрытую упаковку пельменей, на двух должно хватить. Пока доставал, думал, в каком виде полезнее для ребёнка: в жареном идти варёном? В итоге решил сварить. Через две минуты закипела вода, через пять уже варились пельмени. На манящий запах уже прибежала Катя. Она сидела на стуле и облизывала губы, с нетерпением ждала, когда уже можно поесть. Когда Юра поставил перед ней тарелку, она уже хотела начать, но отец предостерёг: -Подожди пока, горячо! -А ты добавь сметаны! Будет и не горячо, и вкуснее. -Ладно, хорошо. Он так и сделал. Катя ела жадно, но аккуратно, ни капельки не пролила. Юра только смотрел на дочь, пару раз чуть не вылив горячий бульон себе на футболку, так ничего и не съел. Просто не лезло. -Ты что, не хочешь? - удивлённо спросила девочка. -Я? Не очень. -Так давай я съем? -А ты не лопнешь, деточка? -Что ты, нет. -Не надо, много наедаться вредно, - строго сказал Татищев, накрывая тарелку крышкой. Может съест как нибудь ночью, когда пробьёт аппетит. -Давай доедай, я тарелки вымою. -Угу. Катя доела быстро, а Юра вымыл тарелки(сполоснул под холодной водой и закинул обратно). Потом Снежинск захотела посмотреть телевизор и Челябинску пришлось остаться с ней. Она весело смеялась, иногда расспрашивая Юру о проведённом дне. Тот старался не смотреть в глаза дочери, чтобы не выдать свой несчастный взгляд. -Папа, а где дядя Костя? - спросила вдруг Катя. Сердце заныло. Но Юра не подал виду. Он пожал плечами и сказал: -Да так… У него дела срочные появились. -Какие же? -Ну, я не знаю. Короче, он пораньше уехал. -Жалко, - проговорила Катя, -Я надеялась, что он останется. -Почему он должен остаться? - удивился Челябинск. -Ну, просто он часто оставался, ты разве не помнишь? -Э… да. Да… Юра был в смятении. Все больше и больше, казалось, простые подробности их жизни приобретали другой смысл. Татищев тяжело вздохнул. Вскоре Катюша устала и заснула прямо на диване. Долгая прогулка не прошла даром. Юра отнёс её в комнату и уложил на кровать, накрыв одеялом. А сам вернулся к себе, выключил свет, и, закутавшись в плед, достал зажигалку. Поджигая одну за другой, опять ушёл в свои назойливые горькие мысли. Хотелось исчезнуть. Исчезнуть и никогда больше не появляться.