Безмолвие

      Мой огненный лис с серебром в мехе вкрадчиво мягко скользнул в наш дом засветло. Принес на хвосте запах осени, морозным поцелуем на кончиках пальцев, что пахнут сосновым лесом и дикой черникой, расцветившей открытые ладони. Он одет запахами трав, каждый раз в разное облачение. По весне это пронзительно-синие брызги нежных пролесок, что остаются на память между пожелтевших страниц. Рядом с признаниями в любви, которые не прозвучали вслух, но были разгаданы принцем. Потом май сменяет наряд и вот он, холодный, в контраст хмурости глаз одет нежностью яблонь, сочным запахом зелени и грозовой свежестью.       В середине лета солоно и жарко, золотистой смолой сверкает в лесу. Пряно и пьяно, дерзко и остро. Это ворох пестрых слоев, соединенных в одно одеяние, позвякивает ракушками на запястьях и шекспировскими сонетами до полуночи. Горячо цепляясь за кожу в пылу спора алым и острым укусом. Август одевает горечью сладкой полыни, дымным голосом стелется в отблесках рыжих костров, дурманит яблоками на траве. Август одевает плечи в грубость потертой кожи и зовет ночевать в тепло. Последний месяц лета заваривает чаи с дикой мятой и щекочет память копченым запахом чернослива, хранящего тайны жаркого юга.       Это одеяние самое милое моему сердцу. Потому что мой лис пахнет как август, потому что август приводит его в ночной темноте все чаще. Потому что августовой ночью объятия все желанней, а щекотно сказанное в макушку: «привет, ты не спишь?» отдается музыкой по позвонкам. Я позволяю себе угадывать без слов, что сегодня ты принес с собой? Какая магия приворожила к тебе все живое? Но ты только улыбаешься, обнажая клыки и рассказываешь, что принес добычу. И да, вот она лежит, брошенная темной коричневой сумкой на пол у окна. Вот она покатилась звонко прямо в руки, источая вокруг себя насыщенный яблочный дух. Бока у осенних яблок темно-красные, под восковым налетом кажется, будто это фиолетовые сумерки июля запечатаны в плодах. Твердые, хрустящие и сочные планетки с зеленовато-белой мякотью, кисло-сладким соком и едва уловимой терпкостью на твоих губах. Осенние яблоки богаты на вкус, ведь они хорошо знакомы с холодами. Мой лис каждый год приносит их домой, небрежно и обыденно, будто бы не с той самой поляны в разгар нашего первого лета.       Да, что ни говори, а август его любимый наряд. Дни его трогательно печальны, но печаль эта добрая и светлая, греет ласково солнечным светом, но отступает перед прохладой после заката. В конце лета звезды горят ярче прежнего, словно давая налюбоваться собой вдоволь. Лето прощается пронзительно, будто в последний раз, но каждый год возвращается снова.       Мой лис на ходу, играючи обращается человеком. Раз! И девятихвостая тень на стене вытягивается и рядом уже ты. Чьи глаза серебрятся водой, а не золотом с вертикальным зрачком. Твои шаги уже можно различить, а зубы хоть и хищно скалятся, но не приносят ран. Ты скидываешь с себя ненужное и сжимаешь руку у меня на ребрах, под одеялом.       – Далеко ходил?       – Два дня. Близко. Сасори передавал привет. Спрашивал, когда ты уже придешь на обещанную партию в карты.       Я молчу, это все успеется потом. Без тебя было холодно засыпать, а я патологически не люблю закрытые пространства, поэтому и зимой и летом у нас дома открыто окно. Не потому, что я жду тебя как в детстве, просто люблю свежесть, но согреваться по ночам становится трудно.       – У меня до октября не будет разъездов - спокойное время. А ты?       Ты, я знаю, улыбаешься за спиной и притягиваешь меня к себе ближе. Я научился увиливать от прямых просьб. Ты все понимаешь, и в этом есть особое очарование.       – А я буду приходить к тебе пораньше, пока не настанет горячее время в театре.