amore a febbraio

Утро. 12 февраля. Драко Малфой, наверное, станет самым последним человеком на земле, который признается себе в том, что он одинок. В самом деле, он никогда бы не посмел сказать, что недоволен своей жизнью. У него была куча денег, которые он тратил на вещи вроде частного самолета, в котором сидел сейчас. На стюардесс, дорогие костюмы, часы, технику. Нет, а что еще нужно для счастливой жизни? Именно поэтому, обладая и статусом, и работой, и деньгами, Драко никогда не сказал бы, что ему требуется что-то еще. Не вслух. Уж точно не Блейзу, не Астории, что в груди сидит мерзкое чувство неполноценности в каком-то вопросе, который он никак не может закрыть. Он снова купил себе машину, хотя едва ли ей пользовался из-за трансгрессии. А самолетом только потому, что порталы стали его раздражать куда сильнее, и маггловский транспорт был неплох. И, конечно, он назначил все свои встречи на 13 и 14 февраля не потому, что он хотел избежать одиночества на время праздника. И сбежал в Италию, когда все можно было провести в онлайн, вовсе не из-за достающих его друзей, намеревающихся найти ему девушку. У него была работа, деньги и возможность увидеть мир. А еще кофе на маленьком столике, только что сделанный стюардессой, с двумя кубиками сахара и одной ложкой сливок… Последним. Последним человеком на земле. День 12 февраля. После довольно непродолжительного полета, всего в 2 часа, Малфой был рад расположиться в огромном пентхаусе в центре крупного города Италии и уже дважды успел проклясть свою идею перенести встречи именно во Флоренцию. Несмотря на двух серьезных телохранителей за его спиной, совершенно равнодушный взгляд и полное отсутствие заинтересованности в любой проходящей мимо женщине, на стойке регистрации ему четыре раза попытались навязать номер на двоих с лепестками роз и шампанским. Вежливый отказ сменился строгим, а после и вовсе испепелением сотрудника. А, ну и четким намерением пожаловаться начальству на навязчивость. Шампанское ему все равно принесли, а гостевая спальня все равно оказалась в лепестках роз, но раз Драко мог просто закрыть дверь и не вспоминать об этом, его все устраивало. Он открыл двери стеклянного балкона, оперся о перила и ухмыльнулся. Его мать любила Италию куда сильнее, чем он сам, она имела свойство называть Флоренцию городом счастья, всегда вспоминала об их с отцом медовом месяце с любовью и тоской. Малфою было жаль, что он не смог привезти их сюда еще раз до их смерти. Он посмотрел на кучу людей, шурующих внизу под его ногами на главной площади города, провел так всего несколько минут, а после сразу скрылся в номере. Раз уж он один в городе, где никому нет до него дела, он может потратить драгоценный день на отдых. Италию он помнил еще ребенком, солнечную, полную народа и пахнущую всем подряд: от сыра на пасте из ресторанчика на улице до сигарет какой-то дамы, прошедшей мимо. Драко не был в восторге, он не любил толпу и скучные картинные галереи. В 28 восприятие меняется. Может быть, дело было в том, что каждый шаг по городу был пропитан светлыми воспоминаниями, которые он больше никогда не сможет получить вновь. А может в том, что людей в феврале было меньше, и прохладная погода была не для многочисленных туристов. Он засунул руки в карманы серого пальто и бесцельно побрел по Флоренции, впитывая в себя абсолютно каждый момент этого итальянского города. Робко опуская глаза с улыбкой, заметив семейные пары. Провожая красивых девушек взглядом, а потом подолгу стоя возле очередного здания, восхищаясь его красотой. Малфой мог бы бродить так вечно, потерявшись ото всех проблем на свете, пока его телефон жужжал на кровати в отеле. И мысль, что он мог все бросить и сбежать на пару часов, делала его чуточку счастливее и полноценнее, чем обычно. Он не прошел и часа, когда понял, что бродит кругами. Тогда, найдя ближайший киоск с туристическими побрякушками, он раздобыл карту. И, как истинный путешественник, составил себе список достопримечательностей на этот день. Драко чувствовал себя настоящим магглом. Прошло много лет с конца войны, когда он сбежал под руку с матерью и отцом. После этого утекло немало воды. Малфой открыл свою редакцию, занимался честными новостями о своей стране, привлекая лучших критиков и редакторов для своей газеты. Позже вложился в несколько объектов недвижимости и неплохо на этом заработал. Приобрел издательство, поддерживал многих начинающих и весьма успешных авторов, а позже стал наследником огромного состояния. Он больше работал на благо других, нежели себя, после оправдания в Министерстве. И постарался, чтобы метка на его предплечье значила не больше, чем его крики в младенчестве. По крайней мере, он восстановил собственную репутацию, вернул статус семье и жил относительно счастливо. Драко понадобилось еще несколько минут, чтобы дойти до одной из самых известных галерей в мире — галереи Уффици. Он еще раз поблагодарил себя за то, что не совершил вселенскую глупость и не отправился в Париж. Да, конечно, Лувр стоил бы того. Но уж точно никак не стоил того, чтобы терпеть кучу романтики в День Святого «черт его дери» Валентина. Нет, все еще он был одинок, несмотря на ту призрачную крупинку искреннего счастья в груди. Хотя никогда этого не признает. На входе собралась небольшая очередь, и он выстоял её почти безо всяких проблем, просто медленно двигаясь вслед за разговорчивыми магглами и терпеливо ожидая собственного момента, чтобы оплатить билет. Люциус бы ужаснулся — его сын не пользуется никакими привилегиями своей жизни. Нарцисса бы одобрила. Малфой прождал не так долго, как боялся, прошел внутрь, и в нос тут же ударил знакомый запах старых картин, идеальной для них температуры, старого паркета и пота от многочисленных зрителей. Но ему нравилось. В искусстве его тоже учила разбираться Нарцисса. С самого детства подбрасывая ему то одну картину, то другую. «Драко, этого художника зовут Леонардо Да Винчи.» Он творил в одной из квартир на этих улицах, наверняка. А многие жители даже не знали, как за их стеной в доме мог скрываться один из величайших художников всех веков и народов. Мысль эта заставила его улыбнуться. Как часто мы не замечаем того, что у нас под носом, не правда ли? Малфой бродил по коридорам и залам так же, как бродил по улицам. Неторопливо, ему некуда было спешить. Слушая обрывки фраз, что-то на итальянском, что-то на французском, английском и даже русском. И он словно был один в своем мире, а вокруг только одно сплошное искусство. Он подходил к залу с одной из самых известных картин «Рождение Венеры» Боттичелли, которая являлась венцом этой коллекции, когда заметил в параллельном зале куда более интересную сцену. Несколько рабочих, придерживая за нити не самую большую картину, подтягивали ее к потолку, пока девушка перед ними смотрела на нее в упор. Драко спутал ее с простой зрительницей, что оказалась в удачное время, чтобы посмотреть, как вешают на стену в музее после реставрации «Флору» Тициана. Но ошибся, когда увидел в ее руках небольшую черную папку, похожую на его с документами. А потом услышал ее просьбу опустить картину чуть пониже, чтобы она смотрелась органичнее на фоне остальных. И голос… показался ему смутно знакомым. Малфой не удержался, чтобы не сделать еще несколько шагов к этой увлекательной сцене. Рабочие подвесили картину, и девушка на месте почти припрыгнула на своих бежевых лодочках, радуясь, видимо, успешному возвращению одного из полотен. А потом она обернулась… И вот тогда мир в глазах Драко чуть пошатнулся, он не был уверен, что сможет устоять на ногах. Перед ним в бежевом платье, с той самой папкой в руках, на каблуках, с очаровательным бантом в легких кудрях стояла не кто иная, как Гермиона Грейнджер. У него… да, у него были вопросы. Гермиону он не видел столько же, сколько лет прошло с войны. Она пропала насовсем, вопреки всеобщим ожиданиям о ней в лице Министра Магии. Или хотя бы руководителя Отдела Магического Правопорядка. По слухам, рассталась с Уизли и растворилась в воздухе, не сказав ничего ни друзьям, ни знакомым. А теперь он смотрел на неё, почти 10 лет спустя, такую невероятно красивую на другом конце Европы во Флоренции, руководящей возвращением полотна на свое место. Что, черт возьми, случилось с этой девушкой? Он ждал ненависти в её глазах, хоть какой-то искренней злости, ярости, неприязни, но Гермиона только улыбнулась. Невинно и мягко, как, пожалуй, могла бы улыбнуться незнакомцу, но не ему уж точно. Драко ничего не понимал. Она шагнула вперед, опустила папку в руках, так и не стерев улыбки со своих губ. — Да уж… — на выдохе произнесла девушка, чуть приподняв брови. Он был с ней полностью согласен, но все еще не мог отвести взгляд и сказать хоть слово. — Не так я думала, что встречусь с кем-то из Лондона, — Гермиона опустила глаза в пол едва ли на мгновение, почти сразу возвращаясь к нему. Малфой заставил себя сказать хоть что-то. — Как ты… тут оказалась? — видимо, выражение недоумения на его лице её забавило, поскольку вызвало лишь тихий и короткий, но беззлостный смешок. Она махнула рукой вперед, приглашая прогуляться. — Работаю здесь вообще-то. А ты? — Проездом по работе, — коротко ответил он. — Прямо перед днем Святого Валентина? — её сарказм был слышен в голосе, но снова Драко не мог расслышать какой-то злобы в этой язвительности. Он пожал плечами, засовывая руки обратно в карманы пальто. — Работа, Грейнджер, она такая. Встречи с партнерами, все такое… — стараясь улыбнуться ответил Малфой. Её щеки чуть покраснели. — Да, пожалуй, понимаю. Как жизнь… в Лондоне? Вопрос звучал более неловко, даже с ноткой некой боли, и ему было куда интереснее узнать почему, чем он ожидал. — Ты спрашиваешь о чем-то конкретном? Будто разговор на встрече одноклассников. Боже, у него по спине пробежались мурашки, заставляя его хоть немного опомниться о том, где он и с кем. Гермиона Грейнджер. В картинной галерее Флоренции. Спрашивает его, как там, в Лондоне. Это не укладывалось в его голове. Она уклончиво промолчала, и повисла та самая тишина, что так неприятно давила на барабанные перепонки. Несмотря на все звуки вокруг них. Было в этом… нет, Драко не знал, как он мог бы все это описать. Ему требовалось, чтобы его кто-то ущипнул, пока что все казалось то ли дурным, то ли обычным сном. — Не уверен, что готов рассуждать о политике и экономике на отдыхе, Грейнджер. Гермиона коротко усмехнулась. — Ну да. Он видел, как она укусила верхнюю губу, но произнести желаемое, как он думал, так и не решилась. Поэтому, с тяжелым вздохом, как истинному джентльмену, ему пришлось взять эту роль на себя. — Поттер женился, у них с Поттереттой двое отпрысков, — она тут же подняла к нему голову, и в глазах мелькнуло нечто необычайно теплое, даже родное. — Уизли тоже вроде как готовится… Его прервал один из служащих музея, подбежавший к девушке и что-то пролепетавший на итальянском. Из тех слов, что Драко еще был способен распознавать, он узнал "выставки", "картины", "начинается", "нужна" и "помощь". — Arrivo subito. La Prego, dica a Madame Bruno che non ha nulla di cui preoccuparsi, — лучезарно ответила ему Грейнджер. Салазар… он не слышал такого итальянского даже от тех, кто прожил тут годами и десятилетиями. Она говорила так чисто, словно жила в Италии вечность. Подчиненный исчез за поворотом так же быстро, как и появился, а она повернулась к нему. — Послушай, у меня правда сейчас очень много работы… — только успела неловко объявить ему Гермиона, как он тут же перебил. — Да, понимаю, я тут не к месту. Ну ладно, был рад встрече. Она мотнула головой резко, отрицая его слова, и это было так чертовски по-итальянски. Грейнджер чуть надула губы и заставила его замолчать даже этим простым движением. Драко не смог сдержать ухмылки. — Может поужинаем сегодня? Я была бы рада послушать, как там все складывается… в Лондоне. Приятно… — снова короткая запинка. Не было понятно, то ли английский давался ей с таким трудом, то ли признание, — видеть кого-то знакомого здесь. Малфой кивнул, едва отворачивая подбородок, выказывая ей все свое согласие, которое у него было. Он даже не успел подумать. Да и о чем? Его вечер занят не был, а девушка, прожившая во Флоренции не меньше 5 лет, наверняка могла поведать ему что-то интересное. Как минимум о себе. — Знаю один хороший ресторанчик у Капеллы Медичи. Подойдет? — её лицо озарила крошечная надежда и губы дрогнули в улыбке. Драко ничего не знал о девушке перед ним. — Ты здесь живешь, тебе лучше знать, — он позволил себе коротко улыбнуться в ответ. Грейнджер открыла папку на замке, где обнаружились не только многочисленные документы, но и телефон, планшет, несколько листочков для заметок и ручка. Она что-то написала на одном из таких кусочков бумаги, протянула Малфою. — Это адрес и мой номер, если вдруг что-то пойдет не так. Увидимся в семь. Она упорхнула в сторону одного из залов, тихо ругаясь на итальянском, и что-то подсказывало, что не по его поводу. Но все равно… Салазар. Поездка в Италию только что приняла неожиданный оборот. Вечер 12 февраля. Что Драко Малфой мог знать о Гермионе Грейнджер? Она любила небольшие ресторанчики в самом центре города, где продавалось дешевое, но, по заверениям официанта, очень приличное вино. Несколько лет назад его волновала её кровь, и он звал ее грязнокровкой. Она была заучкой с вороньим гнездом на голове, с выделявшимися передними зубами, чуть большими, чем обычно. Она… помогла Святоше Поттеру и Уизли победить Волан-де-Морта. Получила звание «Самой умной ведьмы столетия». Была совершенно невыносимой всезнайкой и язвой все годы его школьной жизни, и исчезла сразу же после последней битвы. Гермиона любила все оттенки бежевого, имела великолепную фигуру и улыбку, разбиралась в стиле и совершенно невероятно говорила на итальянском. Последние выводы он сделал, когда заметил, как она подходит к небольшой остекленной веранде на улице прямо на площади, ресторан на которой она выбрала, в бежевом пальто, простом свитере и брюках, обмолвилась несколькими словами с официантом и улыбнулась, когда тот указал ей на Драко. Пожалуй, он хотел бы узнать, что случилось с той девушкой из его прошлого за эти десять лет. Он забрал у нее пальто, аккуратно отодвинул стул, помогая ей устроиться, попросил у официанта теплый плед на плечи и сел напротив. Гермиона снова мягко улыбнулась, наконец выдыхая. Возможно, она боялась, что он не придет. Перед ними уже стояло по бокалу белого вина, и Драко надеялся, что не ошибся с выбором. — Привет. — Привет, — улыбнулся он в ответ, тоже неожиданно для себя расслабляясь. — Я не стал ничего заказывать, чтобы не ошибиться. В конце концов, о твоих вкусах я знаю… ровно ноль, — Малфой коротко усмехнулся. Грейнджер подхватила меню, перелистывая первую страницу. — Я, честно говоря, вообще не до конца верю, что ты правда здесь, — он видел её хитрые глаза из-за высокого меню, и это заставило что-то внутри затрепетать. — Вот как? Ни одного знакомого за столько лет в этом укромном уголке? Его сарказм заставил её коротко рассмеяться и отложить меню в сторону после сделанного выбора. Она поставила локти на стол, а подбородок на ладони, смотря на Драко в упор. — Не то, чтобы меня было кому искать. Теперь смеялся уже Драко, также тихо и с явным удивлением. — Шутишь? Моя газета пестрила новостями о том, что тебя видели то в Лондоне, то на Ямайке, то в Китае просто постоянно! Гермиона приподняла брови. — Выходит, никто не угадал. — Выходит, что так, — он подозвал официанта и махнул рукой для нее, давая шанс заказать первой. Она ждать не стала, отдавая четкие указания, а после умолкла, ожидая Драко. Возможно, что именно из уважения к нему она перешла на английский. Или просто стеснялась говорить на итальянском. Когда еда была заказана, Малфой снова обратился к своей спутнице на этот вечер. — Расскажешь мне, как так вышло, что Золотая Девочка гриффиндора затерялась в Италии? Ему действительно было любопытно, и она, кажется, это понимала. Гермиона едва покраснела, покручивая ножку бокала двумя пальцами. — Наверное, именно из-за того, как ты меня сейчас назвал… — Золотая девочка? — переспросил он. Она кивнула. — После войны на нас многое свалилось. Ответственность, награды, слава. Я хотела… чего-то другого, наверное. Поэтому все бросила и уехала. Нет, вот это удивительно для него не было. Сам Драко миллион раз думал все бросить, сдаться, сменить имя, уехать на другой конец света и начать новую жизнь. Но он был изгоем, а она героиней. — Почему Флоренция? — Одна из столиц мирового искусства. Красивый город, где меня никто не знал. И самое неочевидное место, — она была так умиротворена и почти не волновалась рядом с ним. Ему хотелось спросить почему, они ведь вроде как бывшие враги. — Да уж, тут я бы и не додумался искать. — А у тебя как? — Гермиона чуть выпрямилась, на нее явно давило напряжение прошедшего дня, полного рабочих моментов. — Чем занялся в Лондоне? И вот тогда он открыл рот, и больше они не замолкали ни на секунду. Драко с трудом мог понять, где заканчивается он и начинается она в мыслях и темах. Едва ему стоило зацепиться за новую тему для разговора, она тут же ее подхватывала, высказывала свое неординарное мнение, а потом спорила с ним. И, Мерлин, Малфой был бесповоротно очарован. Он рассказал ей о магических изданиях, как продажен был Пророк даже после войны и что именно поэтому он захотел открыть свою собственную газету. Гермиона говорила ему о коррупции нынешних политиков, что в Англии в ближайшее время скорее всего будет резкая смена власти и направления развития. Она легко рассуждала о политике, экономике, на салфетках, попросив ручку у официанта, объясняла ему какие-то схемы, а он кивал как идиот. Потом она смеялась над очередной шуткой: своей или его, неважно, её смех был так заразителен, что Драко смеялся вместе с ней. Часы пролетали незаметно. Закуски сменились главным блюдом, они — десертами, а вино стремительно заканчивалось в бокалах. И только когда официант вежливо сообщил им о закрытии, что-то переломилось, и они поняли, что засиделись. Гермиона в спешке попросила карамельный пудинг с собой, натянула на шею шарф и посмотрела на Малфоя. Он не знал, что ей сказать. Возможно, он мог бы легко назвать этот вечер одним из лучших в жизни. Он позволил себе рискнуть, предлагая ей свою руку, и Грейнджер согласилась, обвивая ладонями предплечье, чтобы шагнуть в ночную и прохладную Флоренцию. — Выходит, ты тут на несколько дней? — поинтересовалась она, пока они шли по площади по направлению к её дому. — Думаю, что улечу сразу пятнадцатого, дела не ждут. Боюсь, в импровизированный отпуск никто меня не отпустит, — тяжело вздохнул Драко в ответ. — Собственного босса? — Гермиона приподняла брови, и он понял, что она пытается его подловить. Парень усмехнулся, качнув головой. — Ты слишком умна, чтобы считать, что, если я владею компанией, я могу сутками не работать. — О поверь мне! Я так не считаю. Драко, я работаю директором в картинной галерее, — горячо возмутилась Грейнджер, и это заставило его улыбнуться, — половина мира считает, что я просто целыми днями хожу по залам и задумчиво киваю головой. — Чем ты занимаешься на самом деле? Ему искренне было интересно, в чем состоит большая часть ее работы. Гермиона выглядела уставшей после рабочего дня, а значит все было не так просто, и был подвох. Она не стала искать сарказм в его словах и просто начала рассказывать. — Ну, нужно держать в порядке систему охраны, знать всех сотрудников в лицо, следить за состоянием картин и вовремя отправлять те на реставрацию, даже при малейших повреждениях, следить за поддержанием условий, знаешь, все эти мелочи, — и хотя задач было много, по Грейнджер легко читалось, что ей нравилось. Её глаза загорались в глубине зрачков крошечной искоркой удовольствия, — а еще выставки, экспозиции, иногда я езжу с командировкой в Париж и вожу с собой картины. — Как ты тут вообще? Одна. Она улыбнулась с легкой грустью, пожала плечами. — Сначала было трудно, врать не буду. Драко только кивнул, давая ей возможность продолжить даже несмотря на то, что она говорила большую часть сегодняшнего вечера. — Здесь, уже пару лет спустя, мне сказали, что переезд — это как снова быть маленьким ребенком, — Малфой почувствовал, как ее ладони сильнее сжимаются на его предплечье, — ты умеешь ходить, бегать, заботиться о себе, говорить о базовых потребностях, но попадая в новую страну… об остальном можно забыть. Приходится учить новый язык, заново привыкать к культуре этого города, учить привычки этих людей. — Учишься всему заново? — Да! Мама научила тебя в десять лет, как пользоваться транспортом, а тут все иначе. Даже в волшебном мире есть существенная разница. — Из какой магической школы они тут, кстати? Есть какая-то итальянская версия? — Малфой перестал глазеть на неё, отвел взгляд, чтобы посмотреть на пустые, но потому и прекрасные узкие улочки великолепной Флоренции. — Большинство волшебников тут билингвы. Либо знают французский и итальянский, либо болгарский и итальянский. — Я думал, французы и итальянцы не переносят друг друга, — Драко чуть нахмурился. Она снова, как объясняя ребенку, покачала головой с улыбкой. — Ошибочное убеждение. Такое же, как англичане ненавидят американцев, — Гермиона остановилась и коротко глянула на дом рядом. Видимо, здесь она и жила. — Эта нелюбовь может встречаться у отдельных людей, но скорее, как исключение, нежели как правило. Драко молча с ней согласился, она убрала руки, а он засунул свои в карманы брюк, покачиваясь с пятки на носок. — Я правда был очень рад тебя видеть, Грейнджер, — улыбнулся он. — Хотя, наверное, не мог себе представить, что когда-либо произнесу это. Она снова тихо засмеялась, прохладный ветер подхватил её радость, разнес еще на несколько метров этот удивительный звук её искренности и растрепал несколько кудрявых прядей из её прически. Малфой… он не мог отвести от нее взгляд. Из всех людей во всем мире… он любовался сейчас тем, как улыбается та самая гриффиндорская зубрила. — Было приятно поговорить с кем-то на английском! — уверенно заявила девушка, но тут же растянула губы в улыбке. — У тебя изумительный итальянский. — Иногда я провожу дни, — краснея начала она, — просто притворяясь, что я тут не живу. Гуляю по улицам, как турист. Я устаю от постоянной жизни тут, что-то постоянно тянет меня домой, но одновременно не пускает. — Боишься, что не примут? — Драко сделал к ней небольшой шаг, в его глазах плескалось сочувствие. Она неловко дернула плечами, отвела взгляд. — Я убежала. А теперь что? Убегаю назад? Это глупо. — Но ты хочешь обратно? — попытался надавить он. Гермиона задумалась, рассматривая чуть мигающий фонарь вдалеке улицы под аркой, и они простояли так всего секунд 30, когда она снова вернула ему свое внимание и расцвела. — Я тоже была очень рада тебя видеть, Драко. Он хотел бы сказать ей еще что-то, наверное, а может и нет. Слова разом пропали, оставляя после себя чувство всепоглощающего одиночества. Ему не хотелось ее отпускать, поэтому до того, как Грейнджер успела бы убежать, он дернул её запястье на себя. — Мы еще встретимся, или от меня ты тоже убежишь? Щеки покрылись тонкой дымкой румянца. — Если хочешь, у меня в субботу будет открытие выставки. Он пару раз моргнул, будто представляя в голове расписание. — В день всех Влюбленных? Надеюсь, это моя Валентинка. Гермиона улыбнулась, но ничего не сказала, только чуть укусила уголок губ изнутри. Драко поднял её ладонь, коснулся мягким поцелуем тыльной стороны. Почувствовал, как она чуть пальцами сжала его руку. — Мне пора… Он позволил ей уйти, аккуратно подниматься по лесенкам к дверям и обернуться. Нет, конечно, он не мог рассчитывать на свидание с ней. В голове, пока она шагала на своих каблуках все дальше, всплывало все, что было между ними. Драко не простил себя за те годы, за войну. Она уж тем более нет, и не должна была. Но то, как она позволяла себе на него смотреть… все внутри переворачивалось. Он знал двух разных девушек с именем Гермиона Грейнджер и теперь, оглядываясь на прошлое, никак не мог выбрать, какая из двух версий ему нравилась больше. Изменилась ли она так, как он думал, или он просто не мог разглядеть в ней всё те же качества во время учебы? Гермиона обернулась, когда замок щелкнул в скважине, время замерло. Как же Драко не хотелось с ней расставаться. Как с маяком, дарящем свет в темном море. Ты только видишь его, едва знаешь, но уже так привязан к этому яркому свету… Он не успел понять, что происходит. Зато видел, как она сбегает обратно вниз к нему, кладет одну руку на его колючую от легкой щетины щеку, а до второй дотрагивается своими теплыми губами. Грейнджер пахла карамелью после их ресторана, немного вином и яблоками. Малфой улыбнулся, словно был влюбленным идиотом, и вот тогда она окончательно исчезла в дверях. А он, медленно и рассуждая о жизни, побрел обратно к своей гостинице. День выдался насыщенным на события. Утро 13 февраля. Гермиону, вместо обыкновенного будильника, разбудил звонок телефона на тумбочке. Она ожидала увидеть контакты кого-то из музейных работников, но телефон высветил лишь подругу Валери, которая упорно пыталась достучаться до неё в чертовы 6 утра. Вопреки всем желаниям остаться и поспать еще полчаса, она дотянулась до мобильника, приложила его к собственному уху и лениво проговорила приветствие в трубку. — Гермиона Джин Грейнджер, немедленно скажи мне, что тебе есть с кем проводить четырнадцатое февраля. Ей понадобилась минута, чтобы взглянуть на часы на тумбе и понять, что сегодня было все еще 13. Отходя ото сна, девушка пыталась вспомнить хоть какие-то свои планы на будущий день. — С моими картинами в галерее, Валери. — Зануда! — послышалось с той стороны. — А что с тем парнем, на ужин с которым ты так стремительно убежала из музея? Гермиона ударила себя по лбу за глупость, рассказать своей ассистентке Марии на работе об ужине с Малфоем было плохой идеей. Теперь об этом наверняка знала едва ли не половина всего персонала музея, а с ними и Валери. — Ты ведь поэтому с ним ужинала, да? Чтобы найти себе развлечение на день всех влюбленных? — с надеждой в голосе спросила подруга. — Он мой старый школьный… враг вообще-то, — честно ответила Грейнджер, поднимаясь с кровати, — просто случайно пересеклись в галерее. — Ке палле! Гермиона, сколько лет назад это было? — Десять. Или одиннадцать… — девушка прошлась по своей пустой квартире прямиком на кухню, дернула кнопку чайника и отошла к холодильнику. — Я даже не помню, с кем могла бы ругаться столько времени назад. Неужели ты все еще помнишь всю эту тягомотину? — Я десять лет не вспоминала о нем совсем. Ты съела мой тирамису? — обиженно возмутилась Гермиона, заглядывая в холодильник. — Извини, мне нужно было взять что-то из десертов с собой. Чего тогда, собственно, ждать! Опиши мне его. — Кого? Драко? — Минуточку, — повисло молчание, во время которого Грейнджер отложила телефон, включая его на громкую связь, включила плиту и принялась готовить себе завтрак. Она как раз разбивала яйцо, когда по ту сторону послышался сумасшедший визг. — ГЕРМИОНА ДЖИН ГРЕЙНДЖЕР! ТЫ ХОДИЛА НА СВИДАНИЕ С ДРАКО МАЛФОЕМ? Девушка нахмурилась. — Ну да. — С ума сойти. Один из крупнейших бизнесменов современной Великобритании. Он знаком с королевой! — Ты что, его гуглишь?! Валери рассмеялась. — Интернет пишет, что девушки у него нет. — А жены? — Гермиона закуталась в свой любимый махровый халат. — Он собирался вроде жениться на Астории Гринграсс после окончания школы. Воцарилось молчание, нарушаемое стуком пальцев по клавиатуре, видимо Валери решила основательно погуглить всех бывших одноклассников своей подруги, о которых она многие годы ничего не слышала. Многие годы. Не то, чтобы ей было это правда интересно… — Астория выходит замуж за некоего… Рональда Уизли в следующем месяце. Знаешь, кто это? У Грейнджер отвисла челюсть, и она уставилась в экран телефона на минуту точно. Девушка по ту сторону окликнула ее, начиная переживать. — Так кто это? Гермиона? Гермиона! Понадобилось еще несколько секунд, чтобы собрать себя воедино и ответить на этот вопрос. — Мой бывший лучший друг и парень. — Стронцо… значит, ваши бывшие вместе. Но в конце концов… — Я не буду встречаться с Драко только потому, что его бывшая спит с моим! — снова возмутилась Гермиона, окончательно возвращаясь к процессу приготовления завтрака. Подумать только, Астория и Рон… да уж, десять лет точно слишком многое изменили. — Встреться с ним хотя бы потому, что он чертовски красив, умен и богат. Судя по тому, что я вижу. Ей пришлось закусить губу, чтобы ненароком не согласиться. Пока яичница шипела на сковородке, девушка задумалась. Он правда очень изменился со времен школы. От него за километр несло статусом, большими деньгами — это точно. К тому же, от детских привычек Драко, его оскорблений не осталось и следа. Когда они встретились впервые за столько лет в музее, Гермиона ждала от него язвительных комментариев и чего-нибудь грубого. А он оказался очень милым, и будто совершенно забыл, кто она была такая. Просто красивая девушка в музее. На ужине он был невероятно интересным собеседником, с которым не хотелось расставаться и заканчивать ужин. Да, нужно признать, что нынешняя версия Драко Малфоя ей была куда более симпатична. — Земля вызывает Гермиону, — напомнила о себе девушка по ту сторону звонка. — Прости, я отвлеклась. Ты что-то спросила? — нельзя фантазировать о своем бывшем школьном враге. Даже если они выросли из той вражды уже давно. И даже если они достаточно взрослые люди, чтобы простить друг другу старые обиды. — Ты позвала его на мою-твою выставку в субботу? — Ненавижу тебя за то, что ты заставила меня пройти через такой ад, но в итоге умотала в Норвегию к родителям, — нахмурилась Грейнджер, заканчивая утренний ритуал на кухне и переключаясь на ванную комнату. С Валери Гермиона познакомилась около трех лет назад, когда искала молодых талантливых художников для своей выставки начинающих талантов. Это было не так легко, как хотелось бы, ведь многие отказывались, только завидев директора галереи Уффици на горизонте, считая себя недостойными. И она уважала решение многих, но, черт подери, едва увидев работы Валери, она не стала больше думать ни секунды. И мучала ее до победного согласия несколько недель, не желая уезжать без заветного «да». — Ну прости. Ты же знаешь, я не могу пропустить день рождения сестры! Так ты позвала его? — Сказала, что эта выставка будет, — закатила глаза Грейнджер, хотя подруга, конечно, не могла этого знать. С тех пор, как она выставила работы этой итальянки в экспозиции, её карьера пошла в гору. И именно её картины будут висеть два месяца в галерее, начиная с субботы. — И он придет? — Без понятия, честно говоря. Он упоминал о работе, может быть, будет слишком занят делами. Валери вздохнула прямо в трубку, и это заставило Гермиону рассмеяться. Она бросила быстрый взгляд на часы и, подхватив кружку с кофе, принялась выбирать наряд на день. — Он надолго в городе? — Несколько дней. — Ты обязана трахнуть его четырнадцатого числа, — спокойно заявила она, пока девушка давилась кофе, стараясь не залить одежду. — ЧТО ты сказала? — Ты. Обязана. Трахнуть. Драко. Малфоя. До. Его. Отъезда. — С ума сошла? — она вытащила из шкафа свитер серого оттенка, швырнула его на кровать и задумалась, что можно было бы надеть вместе с ним. Но в итоге оставила эту идею, на улице заметно потеплело, а в музее и вовсе было довольно жарко, чтобы носить свитера. — Что в этой идее вообще классного? — У тебя давно никого не было. Вообще-то, я НИКОГДА тебя ни с кем не видела! Гермиона выбрала простое платье из летящей ткани в горошек и нашла любимые алые туфли на шпильке. — Мне так комфортнее. — У тебя недотрах. — Мерлин, за что мне это… — Так вот, — Грейнджер была почти уверена, что её подруга там загибала пальцы, — у тебя давно никого не было. У него до чертиков классных качеств. И он уезжает через пару дней, ты можешь потом о нем не вспоминать. Просто… Каццо, Гермиона, тебе надо хоть немного отвлечься от своей работы. — Но я люблю свою работу! — снова, уже в который раз за утро, возмущаясь и противостоя мнению Валери, заявила девушка. — Правда? И за что? — намереваясь подловить спросила она. — У нас что, викторина? — Гермиона аж прищурилась, утыкаясь злобно в телефон, как будто она могла бы это видеть. — Нет, просто ни одна работа не заменит тебе член, дорогая! Так что возьми быка за рога, если он появится на выставке, и просто потрать вечер на собственное удовольствие. — Ты отвратительна! — Но ты все равно меня любишь! — после этих слов Грейнджер завершила звонок и отправилась собираться на работу. Она не стала особо заморачиваться с волосами, собирая те в низкий хвост и завязывая поверх резинки шарфом того же цвета, что и туфли. Накинула пальто на плечи, проверила все нужные вещи и выскочила из дома. В общем-то, так и проходили её дни. Разговоры по утрам с Валери, с которой они снимали квартиру недалеко от галереи, завтрак, макияж, укладка, долгий выбор наряда и в итоге несколько минут ходьбы до работы. Гермиону устраивало все до последней чашки кофе, что она еще успевала выпить утром по дороге, появляясь на входе. И она искренне любила свою жизнь здесь такой, какая она была. И какой у нее никогда бы не было, останься она в Англии. Безусловно, она позволяла себе размышлять в первое время, как бы все сложилось. Возможно, она на самом деле занялась бы Отделом Магического Правопорядка, потом навязалась бы в преемники к Министру. Но сейчас, смотря на себя ту, прежнюю девочку, пережившую войну, Гермиона понимала, что была не в состоянии помочь стране, разрушенной ненавистью. Это было не под силу никому из них на самом деле, ни ей, ни Гарри, ни Рону. Они так потерялись в противостоянии с Волан-де-Мортом, что потеряли все детство, а вместе с ним и спокойствие. Уехать и оставить все было лучшим решением, хотя отчасти и эгоистичным. Грейнджер впорхнула в музей и тут же забрала целую папку с документами у своей помощницы. Она кратко перечислила ей встречи и задачи на день, комиссия днем была ой как не кстати, но без этого никуда. Директор отдала несколько коротких поручений, после чего отошла в зал, где уже собирались смотрители. Перед проверкой она всегда давала им несколько наставлений и указаний. Работа кипела, это правда. Она обошла все залы, чтобы осмотреть шедевры мировой живописи, самолично занялась датчиками температуры и влажности, которые сбоили в последнее время. — Мне нужно, чтобы техник проверил датчики в зале семь. Комиссия особенно серьезно отнесется к Боттичелли. Её помощница коротко кивнула, тут же набирая сообщение в телефоне. — И в восьмом тоже. Риччи очень чувствителен к Да Винчи. Малейший недочет и нам конец. Что с загруженностью музея сегодня? — Пять запланированных групповых экскурсий до двадцати человек каждая, включая детскую из школы. Гермиона пододвинула маленькую табуретку, поднялась на нее и провела по раме с автопортретом Рафаэля двумя пальцами. Обнаружив на них пыль, она повернулась к девушке. — Исправим, мисс Грейнджер. — Проследите, чтобы все рамы были вымыты дочиста, а все стекла блестели, и никаких отпечатков пальцев, — она спустилась вниз и продолжила обходить залы. — И поставьте дополнительных три охранника на каждый зал. Не хочу, чтобы непослушный ребенок запорол нам финансирование на будущий год. — Сделаем. — И пусть экскурсоводы обновят свои данные. Риччи, чертов педант, придерется к мелочи. Споры с ним нам не нужны. Помощница снова кивнула, Гермиона осмотрела последний зал и направилась к будке с охраной. По пути к ней её прервала еще одна работница музея с букетом в белой бумаге. Она передала этот подарок ей, сказала, что курьер принес только что. Грейнджер свела брови, осматривая действительно изумительной красоты цветы. Это были белоснежные розы, маленькие, даже крошечные ромашки, оранжевые бутоны, название которых она не знала. И только после второго оборота, не обращая никакого внимания на чересчур радостную ассистентку, она обнаружила записку меж лепестков. Подозреваю, что 14 февраля дарят алые розы. Но сегодня 13, поэтому пусть будет букет из цветов, которые напоминают мне о тебе. Ты не сказала, во сколько откроется выставка. Напишешь мне? Д.М. Он оставил ниже номер телефона и Гермиона заулыбалась, читая и перечитывая его слова, написанные аккуратным почерком. Стоило ей перевернуть небольшой кусок картона, как она обнаружила еще одно послание. Собираюсь слать тебе цветы каждый час, пока не получу ответ. Надеюсь, твои помощники достаточно компетентны, чтобы вручать их тебе вовремя. И вот после этого Грейнджер откровенно рассмеялась, передавая цветы девушке рядом в руке, а записку зажимая между пальцев. — Отнеси их в мой кабинет и поставь в вазу, пожалуйста. Чертов засранец. Она обернулась и мечтательно улыбнулась. Ладно. Чертов засранец-романтик. По дороге к пункту наблюдения за музеем, Гермиона вытащила телефон и, поглядывая на записку, вбила телефон Драко в контакты, а потом и напечатала ему быстрое сообщение. Гермиона: ты правда собирался присылать мне цветы каждый час?) Ответ пришел всего секунд через десять. Драко — чертов засранец — Малфой: Вот черт, я надеялся, что они потеряют букет, и я смогу заваливать цветами твою квартиру. Гермиона: Возможно, показать тебе, где я живу, было ошибкой. Драко — чертов засранец — Малфой: Возможно? У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, раз ты своему бывшему школьному врагу показала, где ты живешь. Гермиона: Что, прикупил перед поездкой навозные бомбы у Уизли? Драко — чертов засранец — Малфой: Конечно. Старушка на входе была крайне озадачена, почему я пытаюсь влезть к тебе через балкон. Гермиона: Надеюсь, они будут под диваном. Драко — чертов засранец — Малфой: Я рассчитывал на кресло, но раз уж ты просишь… Глупо хихикая над сообщениями, Грейнджер засунула телефон обратно и подошла к пункту, откуда был виден весь музей как на ладони. — Поправьте камеру с этой стороны. Согласно регламенту, она должна быть чуть левее, — указала она на один из мониторов. — Запись включена на всех? — Да, мисс Грейнджер. — Хорошо, что у нас с камерой на заднем дворе? — Техники обещали посмотреть ее еще позавчера, но никто так и не появился, — виновато ответил служащий. Она недовольно выдохнула, дотянулась до рабочей сети телефонов и набрала короткий номер. И после непродолжительной ругани на итальянском, оставила его в покое. — Появится через тридцать минут. Удостоверьтесь, что все будет работать. — Конечно, мисс Грейнджер. — В остальном все в порядке. Спасибо, — с улыбкой она коснулась плеча своего начальника по охране и выпорхнула из пункта, на мгновение останавливаясь и думая, что еще не мешало бы проверить. Телефон в кармане известил о своем существовании. Драко — чертов засранец — Малфой: Ты уже получила второй букет? Гермиона уставилась на экран, а затем вдаль, откуда уже бежала следующая сотрудница с новым букетом ярчайших желтых подсолнухов. Гермиона: Но я же написала! Драко — чертов засранец — Малфой: Я обещал букет каждый час, пока ты мне не скажешь, во сколько выставка. Гермиона: Мерлин! Открытие в 17:30. Драко — чертов засранец — Малфой: Все еще надеялся, что ты не сдашься так быстро. Гермиона: И позволить тебе мучить бедных курьеров и моих сотрудников? Ну уж нет! Помощница по взмаху руки отправилась в кабинет, а Грейнджер направилась в кассу, а заодно, пока шла по залам, посмотрела, как тщательно протирают все горизонтальные поверхности и моют полы перед открытием. Драко — чертов засранец — Малфой: Чем ты занята? Гермиона: Пытаюсь заставить всех работать. А ты? Драко — чертов засранец — Малфой: Сижу на совершенно унылой конференции, жду её окончания. Гермиона: Судя по тому, что ты строчишь мне смс, ты не больно заинтересован. Драко — чертов засранец — Малфой: Мне нужно подписать кипу документов с одним из участников, а сама тема его доклада мне давно известна. Его писал я. Грейнджер прыснула от смеха, останавливаясь и перечитывая его последнее сообщение снова и снова. Драко — чертов засранец — Малфой: Мне отменить доставку цветов еще через час? Гермиона: ДА. Ей пришлось отвлечься от Малфоя еще на какое-то время, чтобы со спокойной душой проверить наличие бумажных денег в определенном размере в кассе, проверить, что все сотрудники на месте. Нет, на самом деле, ей очень нравилась её работа. Еще около 20 минут она доводила до ума всю команду, а потом наконец выдохнула и позволила дверям музея открыться. Драко притих, и Гермиона решила его не беспокоить. Вместо этого отправилась к команде и занималась выставкой, пока не появится комиссия. День 13 февраля. Она была уверена на двести гребанных процентов, что ничего не может испортить ей день. Вот только Маттео — я найду пылинку там, где ты и не пыталась искать, а еще твой музей не приносит достаточно денег с его сторонними выставками — Риччи. Гребанный мудак. Гермиона была бы в восторге, если бы могла захлопнуть дверь прямо у него перед носом. Но нет, этот ублюдок продолжал расхаживать по залам как обычный посетитель и то и дело оставлять какие-то комментарии относительно идеальности музея. А она должна была сопровождать его все время, потому что такова ее работа. Три часа. Она убила три часа, чтобы провести его рядом с каждой картиной и послушать его недовольные вздохи. Он взбесил её так сильно, что она почти собиралась сказать это ему. Но лишь мило улыбнулась. Чертова комиссия. Все хорошее настроение коту под хвост. Выезжая в сторону центрального офиса Министерства Культуры Италии на такси спустя 6 часов после открытия, вместо обеда Грейнджер вынуждена была оказаться на заседании совета директоров по её галерее и выслушать, видимо, все совершенно нелестные комментарии о своей работе. Она открыла телефон в надежде увидеть хоть какое-то сообщение от Малфоя, но там тоже была пустота. Блядство. Гермиона коротко написала Валери, что возможно дела плохи, и так часто выставлять свою подругу она уже не сможет, потому что Маттео — я придурок и ненавижу все связанное с искусством, но обожаю предъявлять за мелочи — Риччи выставка кажется нецелесообразной. Гермиона: Удалось подписать документы? Драко: Да, все прошло успешно. А у тебя? Гермиона: Отчитали словно маленького ребенка. Еду к начальству, чтобы отчитали еще раз. Какое-то время была тишина и ей уже показалось, что диалог не будет продолжаться. Драко: Может, встретимся вечером? Было бы неплохо порадовать тебя хорошим десертом после такой взбучки. Гермиона: Не уверена, что буду в хорошем настроении даже для ресторана. И снова короткое молчание. Машина остановилась у массивного правительственного здания, которое являлось филиалом сразу нескольких крупных Министерств Италии. Поскольку большинство из правительственных офисов находились, безусловно, в столице, а не во Флоренции. Она вышла из машины, голова слегка кружилась от волнения. За все 9 лет работы в галерее Гермиона была в этом здании три раза: один раз для получения назначения. Один раз для сдачи отчета по фестивалю, который проходил в городе под ее руководством и прошел отлично. И один раз, когда ей дали добро на масштабный вывоз произведений искусства в Париж для выставки. Но все, так или иначе, было по её запросам. Она просила о выставке, о фестивале, о работе директора. А что с ней могло быть сейчас, после столь грубой критики должностного лица… представить было трудно. Собрав все остатки самообладания и уверенности в своем труде и работе, которой Грейнджер отдавала всю себя, она расплатилась за такси и пошла к главному входу. Телефон в её руке снова завибрировал. Она опустила глаза на сообщение, придерживая двери. Драко: У тебя есть кухня в квартире? Девушка, не понимая, к чему он ведет, быстро ответила и зашла в здание. Гермиона: Да, конечно. Драко: Если верить интернету, вы закрываетесь в 18:50. Гермиона: Так и есть. Драко: Увидимся, Грейнджер. Несмотря на то, что она не совсем поняла, что это были за вопросы, ей было немного не до того. Гермиона волновалась, что оставила музей без своего присутствия, как ребёнка без матери. Ей хотелось скорее вернуться. Коротко поздоровавшись с охранником, показав ему свой пропуск, она поднялась на самый верх в центральный офис. Она волновалась куда сильнее, чем была готова признать. Ну боже, ну что самое страшное может случиться? Её уволят с любимой работы? Грейнджер уже давно пытались переманить в частные картинные галереи, без работы не останется. Урежут финансирование? Можно будет сократить количество выставок, проводимых в музее. Или заручиться поддержкой частных инвесторов на каком-нибудь благотворительном вечере. Отчитать её? Пф, чего Гермиона там еще не слышала. Перебрав в своей голове самые страшные варианты развития событий, она смело шагнула из лифта и тут же растеряла всякую храбрость. Серые стены, минималистичная стойка, жуткая тишина. Все это никак не придавало уюта и не было похоже на офис, в котором она была в предыдущие разы. Ей конец. Однозначно. — Вы — Мисс Грейнджер, да? — вежливо спросила секретарша за стойкой. Гермиона смогла только кивнуть, нервно сглатывая. — Я сообщу о вашем прибытии. Присаживайтесь. Может быть чай или кофе? Кусок в горло не полезет, а чай или кофе уж тем более. Разольет еще. Она покачала головой, и ослепительная блондинка удалилась в коридорах. Грейнджер устроилась на диванчике, свела коленки вместе и стала ждать. Чем больше времени проходило, тем страшнее было. Хотя куда уж больше. Еще минута, и она точно умрет от беспокойства. Чтобы хоть как-то себя занять, девушка стала рассматривать интерьеры. Но даже в этом вопросе её начальство было довольно скудным, никаких картин, завитушек или даже дурацких полос от обуви на стенах. Оттуда определенно нужно было бежать. Руки Гермионы коснулось что-то мягкое, и она вздрогнула, тут же опуская взгляд. На неё смотрел небольшой кот, полностью черный и только с белыми лапками. Своими большущими умными глазами. Она улыбнулась мгновенно. Эти итальянцы… Она позволила пушистому созданию запрыгнуть себе на колени и погладила его под аккомпанемент довольного урчания. Ну что за прелесть? Котик удобно устроился на её ногах, топая своими лапками по коленкам, пока не повернулся к ней лицом. Гермиона почесала его за ушком, улыбаясь и забывая буквально обо всем. А когда он потянулся к ней своим носом, чтобы усы щекотали её щеки, она тихо рассмеялась и окончательно забыла, для чего здесь. Как раз в этот момент появилась секретарша, прерывая их знакомство с обитателем офиса. — Прости, приятель, меня забирают. Кот недовольно мяукнул в ответ и тут же спрыгнул вниз, все еще проходя рядом с ногами посетительницы и обвивая лодыжки пушистым хвостом. — Уже познакомились? — улыбнулась та же блондинка. Грейнджер последний раз погладила кота по голове, и уже с легкостью и спокойствием отправилась на собственную, как она думала, казнь. Её провели в довольно большую комнату с огромными панорамными окнами, в центре которой располагался серый круглый стол. В числе участников девушка узнала своего прямого начальника — Заместителя Министра Культуры. Маттео Риччи, безусловно. Там же находились еще несколько работниц этого Министерства, которые, очевидно, тоже занимали важные должности. Настроены все к ее появлению были вроде дружелюбно. — Мисс Грейнджер! Мы так рады вас видеть, — заместителя Министра она знала лично уже какое-то время, они виделись на нескольких благотворительных вечерах, и именно он даровал ей такую важную должность. Мужчина встал из-за своего стола, приподнимая руки в качестве приветствия. — Простите, что выдернули вас посреди рабочего дня. Маттео настоял, чтобы мы решили все вопросы незамедлительно. Гермиона бросила на него короткий взгляд, но больше не сказала совершенно ничего о нем, только кивнув. — Ничего страшного. Думаю, если мы быстро закончим, то никакого вреда это не нанесет. Кроме её желудка, конечно, потому что она умирала, как хотела съесть что-нибудь. Грейнджер разместилась за столом со стороны незнакомых ей лично девушек и положила руки на стол. — Вы как всегда правы! Начнем тогда, — мужчина разместился на своем месте, подтащил к себе папку с документами и быстро пробежался глазами. — Глава ведомственной комиссии побывал сегодня в галерее Уффици. Никаких нарушений выявлено не было. Второй раз за день Гермиона впадала в видимое замешательство, она снова коротко взглянула на Маттео, и тот едва-едва наклонил подбородок вперед. — Было отмечено прекрасное содержание картин. Кроме того, некоторые из них недавно вернулись с реставрации, и была проделана великолепная работа… — он отвел от себя еще один лист, — здесь написано про реализацию государственного финансирования. Согласно вашим отчетам, было потрачено все, а также была подключена помощь инвесторов? Он поднял к ней голову, и Гермиона кивнула. — Все верно. Мы проводили реставрационные работы в течение этого года, и на это ушла большая часть доходов. Некоторые картины были сильно повреждены, нам пришлось вывозить их за пределы Флоренции для восстановления. И мы привлекали большое количество современных художников для выставок. На их покупку мы объявляли сбор средств. Министр кивнул, задумчиво осматривая все документы. Не прошло и минуты, как он отложил все в сторону и посмотрел на нее в упор. — Вы превосходно справляетесь с управлением галереей, Мисс Грейнджер. Мы, — мужчина обвел руками совет директоров, — хотели бы предложить вам взять на себя роль руководителя галерей в Академии Изящных Искусств. — Сэр… я… — Мы планируем развивать её, перенести некоторые шедевры живописи в то здание. И кому, как не вам, мы можем доверить подобную должность. Гермиона захлопнула открывшийся рот и несколько раз хлопнула глазами, не веря своим ушам. Вечер 13 февраля. — До сих пор не верю, что ты правда шантажировал меня цветами, — засмеялась Грейнджер, вручая один из букетов Драко, который только что появился на пороге её кабинета. — Я не знал, какие цветы твои любимые, — он пожал плечами, улыбаясь ей, — вариант выслать тебе десяток разных букетов звучал довольно логично. Она обернулась на него и наклонила голову, будто осуждая. Хотя и так было ясно, что улыбка на её губах, никак не позволяла подумать о чем-то таком. Они встретились лишь вчера, а сегодня она позволяет ему идти к себе домой. А еще они переписывались. И он прислал два букета. И очаровательно любовался ей, пока Гермиона собирала вещи со стола. Почему… а к черту вопросы. Валери посоветовала ей просто прожить этот день, и ее абсолютно не волнует, что там скрывается дальше. Сегодня она заслужила. Грейнджер скинула телефон в сумку и подхватила свои изумительные розы. — Идем? Малфой кивнул. Он был удивительно молчалив именно сегодня, и она задумалась, связано ли это с ней. Может, он не так хочет провести с ней вечер, как когда предлагал это все. Она чувствовала себя должной напомнить ему об этом, но подходящей возможности не нашлось. Они вышли из музея, попрощавшись с сотрудниками, Гермиона выдохнула, едва оказавшись на ступеньках. А внизу их уже ждала машина. Нет, неправильное слово. Это было больше похоже на огромный тонированный бронированный автомобиль для важных шишек вроде Драко. Она хлопнула ресницами, но он положил букет на переднее сидение и открыл двери, приглашая ее внутрь. И вот тогда Грейнджер почувствовала себя настоящей принцессой. Девушка спустилась вниз, аккуратно отсчитывая каждый шаг на пути к нему. И, не отдавая букета, в который вцепилась видимо навсегда, устроилась на сидении. Драко обошел машину и сел рядом с ней, улыбаясь уголком губ, повернулся к ней. — Еще не передумала? — Шутишь? — Гермиона усмехнулась. — Такой роскоши у меня давно не было. Может, не будешь уезжать? Он поиграл бровями, машина двинулась с места, и все это время она рассказывала Малфою, как прошла ее инспекция. Сначала Риччи, потом поездка в Минкультуры и их предложение там. Она была одновременно и счастлива и смущена, а поэтому поездка домой была как раз кстати. Она проболтала всю дорогу и выдохлась окончательно, даже испугавшись, как бы не промолчать остаток вечера. Но Драко, вроде был не против. Он слушал, отвечал, внимательно сдвигал брови и материл всех, кого ругала она. Когда они подъехали к дому, Малфой поблагодарил водителя, обошел машину, и пока Гермиона открывала дверь, вытащил из багажника пакеты с едой. И вот тогда она поняла, почему он спрашивал про кухню. Замерев на секунду, она закинула голову назад и беззвучно рассмеялась его находчивости. Он застыл, поднимая брови в немом вопросе. Но Грейнджер осталось только улыбнуться ему, открыть двери и предложить свою помощь. Как истинный Малфой, он ей, конечно, не позволил. Но и сильно нагруженным не выглядел. — Значит, живешь одна? — спросил он, пока они раскладывали продукты на столе в ее небольшой кухне. — Снимаю квартиру пополам с подругой, — Гермиона уложила макароны в шкаф, удивляясь, зачем вообще он купил столько всего для нее одной. — И не собираешься никуда переезжать? — Вопрос с подвохом, да? — она замерла, пока не увидела смущенную улыбку у него на губах. — Подумай сам. Вряд ли я бы позволила тебе так просто ворваться ко мне в дом и оккупировать мою кухню, если бы у меня кто-то был. Он пробормотал неловкое «ну да» и достал две бутылки вина. Протянул ей на выбор. — Не знал, какое тебе нравится больше. — Давай красное. Штопор был… — задев рукой его талию, девушка под его рукой дотянулась до ящика с приборами и вытащила штопор для бутылки. После чего закусила нижнюю губу и вернулась к прежнему занятию. — Собираетесь флиртовать со мной, Мисс Грейнджер? — Разве не для этого ты здесь? Вопрос, оставшийся без ответа, даже не повис в воздухе, растворился также быстро, как и их желание на него отвечать. Произнесенное вслух становится совсем другим. Драко сменил строгий костюм на простую белую рубашку с закатанными рукавами, а она так и осталась в платье. Он приступил к готовке на её кухне, даже не сказав, что за блюдо выбрал. А по продуктам не угадаешь: купил все, от вина до хлопьев на завтрак. Гермиона разлила вино и устроилась за столом, наблюдая за ним. А Малфой рассказывал ей о конференции, виртуозно обращаясь с любым предметом на столе. Кухня наполнялась изумительными ароматами. — Что ты имел в виду, когда сказал, что ты написал тему его доклада? — ненароком упомянула Грейнджер, делая глоток вина. Она привстала, чтобы найти колонку и включить какую-нибудь легкую музыку. Драко в очередной раз удивился её памяти. — Я должен был выступать на этой конференции, написал доклад, но в итоге узнал, что там будет мой партнер, — он что-то перевернул на сковороде. — Мне добыли информацию, что он искал человека, который сделал бы за него доклад. И через посредника я просто продал ему свой. — И его выступление и твое присутствие там позволило тебе подписать контракт? Она вернулась обратно за стол, наполняя пространство тихим джазом. — Именно. Он оценил мое внимание, думал, я приехал специально для него, и подписал документы на более выгодных мне условиях. — Умелый манипулятор! — заявила Гермиона, и он рассмеялся в ответ. — Ты расскажешь, чем в итоге кончилась твоя публичная порка в офисе у начальства? — Малфой оперся спиной на стойку, возвращая девушке все свое внимание. Она закусила кончик ногтя, отвела глаза в сторону. — Они предложили мне еще одно место. В Академии. Заняться галереей там. На его лице застыло выражение полного удивления, смешанного с восторгом. — Вау! Грейнджер, это же очень здорово! Но Гермиона все равно пожала плечами, как если бы вовсе не была в восторге от этой идеи. Драко распознал это легко, снова молча задавая тот самый вопрос. Грустный ответ слетел с её губ. — Много лет назад… Рон сказал мне, что я не буду работать, если мы поженимся. Что женщина, — она запнулась, — не должна в общем-то. Малфой секунду смотрел на нее совершенно безразлично, а потом снова рассмеялся. — Мерлин, серьезно! Он женится на самой известной карьеристке Лондона, которая за свое модельное агентство разорвет. И тем более, если кто-то попросит её от него отказаться. — Что ты думаешь, кстати, — Гермиона сделала глоток вина, — об их помолвке? Он задумался, но потом просто мотнул головой. — Не знаю. Я все ждал, когда я что-нибудь почувствую, но уже года четыре совершенно ничего. — Давно вы расстались? — Почти сразу после школы, — он снова вернулся к готовке, наполняя кастрюлю водой. — Брак по расчету должен быть кому-то выгоден. Она не видела во мне ни денег, ни любви. А я, ну… я думал, мы будем как мои родители. Знаешь, когда вас принуждают, а потом вы все равно друг за друга глотки перегрызете. — Представляю себе, как она пожалела позже, — позволила себе усмехнуться под нос девушка. — Знаешь, я думаю, она с Уизли по любви, — Драко подхватил свой бокал и дотянулся до неё, чтобы наполнить пространство коротким звуком звона стекла. — Астория не дура, чтобы позволить ему просто так выкачивать из себя деньги. А ему нечем похвастаться. — Чем заняты остальные? — У Пэнси огромная конюшня, она тренирует лошадей. Блейз открыл сеть ресторанов. Поттер в аврорате… — он посмотрел в потолок, вспоминая, кто еще из одноклассников у них был. — Полумна работает с Асторией, она дизайнер. Гермионе удалось подобрать челюсть, но шокированные глаза парень перед ней все же заметил и усмехнулся. — Согласен, у всех жизнь поменялась. — Ну посмотри на нас с тобой. Ты готовишь пасту на моей кухне в Италии. Драко рассмеялся, выключая плиту и доставая тарелки из верхнего шкафа. Их вечер разговоров плавно перешел в ночь, как и днем ранее. Только здесь останавливать их было некому, и они могли до утра говорить обо всем на свете. Именно так они и поступили. Все становилось куда более непринужденным, чем больше вина было выпито. И темы переплетались одна с другой, пока Гермиона не начала засыпать. — Так, всеее! Сворачиваемся, — улыбнулся Малфой, поднимая её из-за стола за руку, вынуждая встать. — У кого-то выставка завтра. Практически улыбаясь ему в грудь, она подняла голову и уперлась подбородком между ключиц. — Ты придешь? — А ты хочешь? Грейнджер моргнула, чтобы не кивать головой, и он ответил ей тем же. — Тогда приду. Чуть пьяная, она смотрелась, наверняка, ужасно глупо. Но Драко либо из вежливости не обращал на это внимания, либо потому что ему было все равно. Гермиона даже умудрилась проводить его до дверей и застыть, держась за косяк, чтобы не рухнуть. — Я должен извиниться перед тобой, — вдруг неожиданно серьезно заявил он, стоя уже по ту сторону порога. — За все, что было между нами в школе и после. Она ответила ему со всей серьезностью и честностью, на какую была способна сейчас с развязанным-то языком. — И снова. Я бы не позволила тебе так просто ворваться в мой дом, если бы злилась и помнила все то, что было между нами. Прошло так много… Драко не позволил ей закончить. Он подался вперед, накрывая её губы своими и притягивая к себе с силой за талию. Она даже сообразить не успела, но ответила мгновенно. Чувствуя, что ей придется снова научиться дышать без него, Гермиона уперлась ладонями в его грудь, склонила голову и закрыла глаза. Мерлин, как он целовался. На языке все еще играл привкус вина, которое они выпили. И его губы были такими теплыми, мягкими. Она почти чувствовала, как подгибаются коленки. Но нет, Драко держал ее крепко, обеими руками. И почему-то в голове возникла уверенность, что он никогда не позволит ей упасть.