amore a febbraio

Солнце только начинало подниматься из-за горизонта, а Малфой уже расположился в своём кабинете, ожидая появления партнёра. В руках он крутил перо, уставившись на городской пейзаж Лондона за окном. Драко практически прощался с ним, знал, что будет скучать по городу, в котором он провёл столько лет жизни и провёл бы ещё много, если бы не особые обстоятельства. На листе пергамента, который для них зачаровала Грейнджер, появилось несколько слов и Драко тут же переключился, подтягивая тот к себе. Теперь Гермиона писала ему на итальянском, и он не мог отметить, как же красиво у неё это выходило. Она принадлежала Италии, её культуре, существовала в ней так органично, что Малфой мог бы легко засомневаться, жила ли она когда-то вообще в Лондоне. То, как она говорила, спорила, одевалась, писала, как дышала Флоренцией. Этим он не устал бы восхищаться, даже если бы прошли десятилетия. К счастью, они у него еще впереди. Ты уже подписал документы? Едва её слова пропали, он написал ответ. Его итальянский был более корявым, чем её, поэтому Грейнджер и тренировала его постоянно, учила и исправляла ошибки. Ещё нет, жду. Как проходит первый день выставки? Чернила её пера тут же появились почти мгновенно поверх написанного им, исправленные буквы и запятые, Малфой рассмеялся. Но через мгновение и эта строчка текста пропала, сменяясь её ответом. Скучно, как и ожидалось. Хорошо, что ты уехал, тебе бы не понравилось. Мне нравится всё, что ты делаешь. И ты прекрасно это знаешь. Взаимно, Малфой. Он спрятал усмешку, наклоняя голову, она всё ещё продолжала называть его Малфой иногда. Было в этом что-то родное, хотя за то, каким тоном она произносила «Драко», он был готов отдать многое. Гермиона добавила ещё одну фразу через несколько секунд. Кроме твоего итальянского. Едва чернила стали растворяться и Малфой собирался написать что-то в ответ, его дверь приоткрылась и помощница заглянула с оповещением о прибытии гостя. Было немного странно держать часть своих близких сотрудников в своей квартире, но это было уже необходимостью, чем прихотью. Адам Ворнер производил впечатление достойного человека ещё с их самой первой встречи, поэтому сомнений в ходе этого разговора у Драко совсем не осталось. Он с готовностью протянул ему документы, которые подписал сам минутой ранее. Несколько штрихов пером, и теперь всё отделение английской газеты Малфоя официально перешло к Ворнеру. Драко принял это решение ещё два года назад, но чтобы начать итальянское отделение потребовалось время, зато теперь его компания и его газеты о волшебном мире официально распространялись по всему миру. Гринграсс свела Драко с прекрасной женщиной в Америке, которая взяла управление в Штатах на себя, а Гермиона помогла со знакомыми в Германии и Италии. Английское отделение — его штаб-квартира, его первые сотрудники — то, что он отложил до самого отъезда, не в силах попрощаться с тем, что начал уже больше тринадцати лет назад. Однако, вопреки ожиданиям, подписать документы и договориться об условиях было легко. Тем более, что Малфой всё еще номинально являлся владельцем всей сети и имел полное управление. — Благодарю за такое доверие, Мистер Малфой. Я позабочусь о вашем деле. — Не сомневаюсь в вас, — Драко улыбнулся уголком губ и встал со своего места, чтобы пожать руку мужчине напротив. Внимание Адама привлек портрет за его спиной, он замер на мгновение, изучая почти каждый контур фотографии. — Изумительная красота. Могу я спросить, кто изображен на этом портрете? — Ворнер был действительно заинтересован, и Малфой мог понять почему. Он обернулся, чтобы встретить знакомую улыбку, знакомые глаза и проследить взглядом знакомые вьющиеся пряди у лица. Кольцо на безымянном пальце сверкнуло в лучах утреннего солнца, напоминая о себе. Малфой вернулся к собеседнику и ответил через минуту с улыбкой. — Моя жена. Гермиона Джин Грейнджер.