И я тебя люблю

13 февраля, воскресенье. Самый разгар рабочего дня, а Осаму с Чуей нет на месте, в общем кабинете. Сейчас они направляются в сторону небольшого супермаркета недалеко от штаба. Нет, они не сбежали. Просто у них законный даже в их организации обеденный перерыв. По несчастному стечению обстоятельств Дазай с Чуей сегодня не завтракали и пол дня сидели если не по уши, то по плечи точно в бумагах. С горем и криками Накахары о том, чтобы один бинтованный бездельник, наконец, прекратил страдать непонятно чем и, наконец, принялся за грёбанные документы пополам к обеду они таки смогли разобраться с большей частью. Но голод, как говорится, не волк и никуда не убежит. Так что, посмотрев на часы, оба молодых исполнителя почти синхронно поднялись со своих рабочих мест и, немного размявшись после нескольких часов почти беспрерывной сидячей работы, направились на поиски еды. На их этаже, как и на всех остальных, к сожалению, есть только кофемашина, кофе из которой пьют все, даже если в обычной жизни не пьют, потому что халява. А кто они такие, чтобы отказываться от бесплатного кофе, так ещё и не из стиков, а сваренного буквально у них на глазах? Но Дазай с Накахарой твёрдо были намерены угомонить воющих китов в своих желудках и поэтому направились в уже знакомый им магазинчик. Вообще, даже несмотря на то, что это Мафия, у них на первом этаже всё равно стоит парочка автоматов со всякой калорийной и углеводной пищей. Можно было бы, конечно, не выпендриваться и купить что-то там, но они не захотели. Дазай с Чуей не какие-нибудь приверженцы здорового питания, считающие такие снеки пищевым мусором. Дело в том, что практически весь их ассортимент это батончики на любой вкус, крекеры, чипсы, газировка, парочка видов моти и злаковые батончики со всякими ягодами типа клюквы, один из которых Накахара по незнанию однажды купил. – Жрать эти кислые полусырые зёрна я больше не собираюсь. С этими словами откусанный первый и последний раз злаковый батончик полетел в мусорку. Серьёзно. Такая дрянь и кто-то на серьёзных щах предлагает есть это вместо сладостей? Нет уж, спасибо. Дазай с Чуей хотели поесть, а не просто притупить голод сладким, через час после которого они захотят есть ещё больше. Так они ещё и немного прогуляются по дороге туда и обратно. Сплошные плюсы кругом. Спустя минут десять ходьбы парни подошли к месту, которое должно спасти их желудки от голода, а душеньки от паранойи. Стеклянные двери разъезжаются в стороны, впуская двух мафиози в магазин, и парни смело шагают вперёд. Когда двери за их спинами закрываются, Осаму замечает несколько странностей. Потолок украшен гирляндами из розовых бумажных сердечек. Розовые и белые шарики. Многие стеллажи с товарами тоже в сердечках. Прямо возле касс выставили кучу всевозможных шоколадок, а прямо над ними надписи по типу: «Скидки на шоколад!», «Три по цене двух», «Акция!». Миновав ящики для хранения, на которые тоже зачем-то наклеили сердечек, Осаму с Чуей уверенно направились к холодильникам. Они планируют купить там какие-нибудь сэндвичи, ну или что-то в этом роде. Буквально через минуту рыжий с шатеном прошли знакомый путь и начали высматривать голодными глазами, чтобы взять. Чуя думал недолго и взял себе пару небольших сэндвичей с сыром и ветчиной. А вот Дазай, приложив большой и указательный пальцы к подбородку, начал с умным видом искать глазами, что ему нужно. – Интересно, зачем они наклеили здесь столько сердечек? – спросил Дазай, всё ещё блуждая взглядом по полкам. «Шио, с тарако, с морской капустой, с комбу, с тунцом, с умебоси, с курицей даже с омлетом. А где, то, что нужно мне?» – думает Дазай, мысленно озвучивая каждую начинку. А многие покупатели между делом, помимо основных покупок, периодически кладут себе в корзины ещё и те самые шоколадки, которые Дазай заметил ещё при входе. «И с каких это пор все так резко стали сладкоежками?» – Дазай усиленно пытается понять, что он уже успел пропустить за пару дней, что ограничивался лишь походами от дома до работы и обратно. – Ну, завтра же 14 февраля, – ответил Накахара с упаковкой сэндвичей в руках, смотря на напарника. Дазай на такой ответ только повернулся к Чуе лицом и вопросительно выгнул бровь. Видя, что Дазаю эта информация вообще ни о чём не сказала, Чуя дополнил. – День влюблённых, – теперь Чуя выгнул бровь, не зная, как ещё можно объяснить. – Ты сейчас издеваешься или правда не в курсе? На этот ответ Осаму уже закатил глаза и снова вернулся к поискам тех самых онигири. Значит, завтра день святого Валентина? Ну, тогда неудивительно, что Дазай об этом не помнит. – Поэтому все так гребут шоколад? – снова спросил перебинтованный, наконец найдя глазами то, что нужно. Онигири с начинкой из копчёного лосося. Рис, лосось и нори. Можно сказать, полноценный обед, только в уменьшенном формате. И посуда не нужна, и руки не пачкаются. Красота. – Ну, я так понимаю, да, – заметив, что напарник взял что-то с полки, Накахара разворачивается на пятках и идёт в сторону кассы. – Завтра девчонки будут дарить его, признаваясь в своих чувствах. – Бред, – скептически произнёс Осаму, в пару шагов догоняя Чую. – Вот объясни мне, чем шоколадка, которую тебе подарят завтра, отличается от той, которую ты купишь себе сегодня? – Дазай, кстати, задал вполне логичный вопрос. Чуя задумался. А действительно чем? – Такая традиция, – как-то слишком неуверенно произнёс Чуя, когда они уже были в паре метрах от кассы. – Кто-то считает романтичным дарить шоколад в качестве признания в любви, – Накахара пожимает плечами. Он совсем не спец всего, что касается этого праздника. Чуя владеет только информацией, которую уже выложил Дазаю. Откровенно говоря, Накахара тоже не особо понимал, почему именно в этот день у всех парней, от школьников до взрослых, сносит башню из-за шоколада. Для него этот праздник был чем-то далёким, но Чуя не считал его глупым. Просто день, посвящённый влюблённым. Что в этом такого? – М-да. Очень романтично платить за шоколад в три раза больше, чем он стоит на самом деле, – Дазай ещё на пути к нужному отделу успел заметить, что весь шоколад выставили на видные места, приклеив ценники в виде сердечек с «взлетевшими» цифрами. Есть, конечно, варианты и подешевле, но самые дорогие сладости прямо под рукой. Для Осаму этот «праздник» не значит ровным счётом ничего. Если бы Чуя не сказал ему, в честь чего их мир внезапно порозовел, Дазай бы, наверное, и не вспомнил об этом «прекрасном празднике». Он никогда не считал день святого Валентина праздником. Зачем сидеть и вырезать глупые сердечки, а потом писать на них давно приевшиеся всем поздравления, если этим же вечером, когда «праздник» закончится, все они окажутся в мусоре? Или ещё лучше. Почему нельзя просто подойти и признаться любимому человеку? Зачем вся эта заварушка с шоколадом? Просто пригласи девушку сходить куда-нибудь и весь вечер ублажай её капризам, как послушный пёсик. Дазай, видимо, слишком далёк от всей этой так называемой романтики. Любовью к шоколаду, как и к сладостям в принципе, Дазай тоже никогда не отличался. Крайний раз, когда он ел конфету, был пару месяцев назад, когда на очередной миссии использовавший порчу Накахара преспокойно лежал в отключке на коленях напарника, под мирные поглаживая по своей головушке. Дазай позвонил боссу, сообщил об успешно выполненной работе, а Огай велел сидеть и ждать, когда за ними приедут люди из Мафии. Дазай так и сделал. Сидел, ждал, параллельно поглаживая напарника по голове и перебирая его рыжие лохмы между длинными пальцами. Шляпу он к тому времени уже давно нашёл и она преспокойно лежала недалеко от них, любезно оттряхнутая от пыли, дожидаясь, пока её хозяин прейдёт в чувства. Вообще-то это могла быть идеальная возможность навсегда распрощаться с так ненавистной Дазаю шляпой, но он всё равно раз за разом находит и забирает её с собой, несмотря на собственное состояние. Осаму знает, что Чуе дорога эта вещь, так что просто не может оставить её здесь. Но шляпа шляпой, а сидеть на теперь уже пустыре в окружении трупов и обломков с напарником в отключке довольно быстро надоедает. От нечего делать Дазай решил пошариться по своим карманам. Вдруг найдет что-то интересное? И нашёл. Непонятно откуда взявшаяся в кармане пиджака шоколадная конфета, завёрнутая в золотистую фольгу. При каких обстоятельствах она попала к нему? Дазаю было, конечно, интересно, но ещё интереснее ему было узнать её вкус. Это было единственным, на что можно было отвлечь внимание и хоть как-то убить время ожидания. Дазай снял золотую обёртку, смял фольгу в маленький шарик и швырнул его куда-то в сторону. Мусорить, конечно, нехорошо, но когда Дазай был хорошим человеком? Так в пальцах осталась шоколадная конфета в виде полуовала которую Дазай, особо долго не размышляя, отправил к себе в рот. Когда сладость оказалась между двух рядов зубов с правой стороны, Осаму сомкнул челюсти. Только кто же знал, что это шоколадная конфета с цельным орехом внутри. Ещё и орех, зараза, большой попался. Сразу после этого действия правая ладонь схватилась за щёку, а левая непроизвольно сжала рыжие пряди на затылке напарника. Будь Накахара в сознании, Дазаю бы точно не поздоровилось. Но Чуя был в отключке, так что шатен остался с руками, даже миновав перелом. Дазай даже пустил слезу от боли, а уже у себя дома час крутился в ванной перед зеркалом с открытым ртом. Повезло. Зуб вроде не сломался, но болел ещё долго. Возможно, это была карма матушки природы за выброшенную обёртку, возможно, просто невезение. Но с тех пор Дазай не съел ни одной конфеты. Зубы сейчас лечить дорого, знаете ли. Перед парнями на кассе уже была женщина, но благо ей довольно быстро всё пробили, так что Дазай с Чуей последовали её примеру, уложив свои покупки на ленту. С ними тоже проблем не возникло. Всё пробили, расплатились, вышли на улицу, но есть не начали. Чуя подошёл к кофейному автомату, с помощью которого быстро сделал себе американо с молоком, и, взяв стаканчик с ароматным напитком в свободную руку, отпил немного, ожидая возвращения напарника. Куда Дазай уже успел свалить так быстро? В соседнее заведение. Что-то типа кафе или столовой, в которую Осаму пошёл, дабы купить себе чай. Еду ни он, ни Накахара там покупать даже не собираются, ибо мухи, спокойно сидящие на еде, лично у них аппетит как-то не вызывают. А вот чай, который заваривают прямо на глазах, купить вполне можно. Можно, было конечно, поступить ещё проще и тоже купить кофе, но одной кружки с утра Дазаю на удивление хватило, и теперь он просто хотел свой любимый черный чай. Это, конечно, не чай, заваренный по всем правилам, но где Осаму сейчас возьмёт этот «правильный» чай? Вот именно, что нигде. Поэтому он просто купил обычный, в пакетике и спустя пару минут вернулся к Чуе с пластиковым стаканчиком в одной руке и своими онигири в другой. Устроившись в теньке под навесом рядом с тем самым кофейным автоматом, ребята молча начали обедать. Сэндвичи, онигири, горячие напитки после утомительной работы. Что им ещё нужно для счастья? Справившись с едой буквально минут за пять, оба выбросили упаковки в ближайшую урну. Пока Дазай допивал свой остывший чай, Чуя, уже выбросивший свой стаканчик из-под кофе, решил покурить. Этой, будем честны, не особо полезной привычкой он обзавёлся не так давно. Примерно год или же чуть больше назад. Чуе тогда было шестнадцать, и курить его научил Хироцу по просьбе самого Накахары. И вот в один из дней, когда они оба уже по традиции стояли и в очередной раз курили, за спиной Чуи внезапно появилась его наставница. Озаки тогда дала ему несильный подзатыльник и как-то не очень добро посмотрела на Хироцу, который продолжал спокойно курить. Приложив ладонь к карману на брюках и убедившись, что всё нужное при нём, Чуя быстро запустил в него пальцы, достал пачку и, вынув одну сигарету, вернул пачку на место после чего достал зажигалку. Пару секунд и тонкие пальцы в неизменных чёрных перчатках Накахары подносят сигарету ко рту, пока большой палец второй начинают чиркать зажигалкой. – Чу-у-уя! Курить вредно, – наигранно обеспокоенным тоном протянул Осаму, на что получил зырк голубых глаз в свою сторону. – Я, конечно, ценю твою заботу, – почти каждое слово было сказано слишком натянуто, – но сколько мне курить уж как-нибудь разберусь сам, – а вот теперь всё было сказано привычным тоном. Зажигалка отправилась обратно в карман, а Чуя сделал первую затяжку. Табачный дым приятно начал заполнять лёгкие Накахары. Но ему придётся их покинуть. – А ты что, волнуешься за меня? – приподняв бровь и сделав очередную затяжку, спросил Чуя, прекрасно зная, какой будет ответ. – Конечно, нет, с чего ты взял? – слишком уж натянуто произнёс перебинтованный. – Но таким мелким, как ты, курить всё равно нельзя, – пластиковый стаканчик с чайным пакетиком внутри полетел в урну. – Не дорос ещё, – закончил Дазай, за что ему тут же прилетел лёгкий толчок под рёбра с локтя от Накахары. – Заткнись, – прошипел Накахара, из всех сил сдерживаясь, чтобы не пнуть напарника в ту самую урну. Дазай решил не испытывать судьбу и, дождавшись, когда Чуя докурил, потушил бычок об ближайшую стену они вместе отправились обратно в штаб. Когда довольные после сытного обеда подростки зашли в свой родной кабинет, их ждал неприятный сюрприз. Ещё бумаги. По стопке у каждого на столе. Видимо, пока их не было, какая-то из секретарш заходила и оставила эти подарочки. Действительно, им же мало было нескольких огромных стопок, правильно? С лицом человека, познавшего все мучения и горести этого бренного мира Осаму рухнул обратно в своё кресло и со страдальческим выражением лица взял в руку ручку, в которой уже на половину закончились чернила. Накахара же показательно изображать страдания не собирался, хотя и радости на его лице тоже не наблюдалось. Похоже, они обречены просидеть здесь до самого вечера. Ведь никто не хочет, да и не собирается тащить эти бумаги домой и ещё пол ночи сидеть над ними. – Знаешь, Чуя, – не отрываясь от заполнения, начал Дазай, – после таких подарков ко дню влюбленных я больше никаких не хочу, – с обиженным тоном и таким же лицом проговорил Дазай. Мори-сан видимо, совсем бездушный, раз решил дать им столько письменной работы. Оставшееся время они провели в полной тишине, что совсем не характерно для этой парочки. Но свалить как можно раньше домой обоим было важнее, чем поорать друг на друга. Даже Дазай умолк со своими шуточками и спокойно сидел, ширкая ручкой по бесконечным, как ему казалось, бумагам. Разошлись Осаму с Чуей, как и ожидалось, только к вечеру, но всё равно так и не закончили. Оставалось совсем немного, но пальцы уже реально болели от долгой писанины. Чуя даже снял одну из перчаток, чтобы не мешала. Оба решили, что закончат завтра, и, молча кивнув друг другу, покинули свои рабочие места и разошлись каждый в своём направлении.

***

14 февраля, понедельник. Светит солнышко. На улице полно людей, а в особенности представителей сильного пола. Витрины многих магазинов украшают множество сердечек и ангелочков с луками, пускающими стрелы любви. Почти во всех кафешках появились баннеры с так называемым праздничным меню со всевозможными блюдами нетипичного цвета и формы. Куча праздничных скидок на сладости, цветы, игрушки и прочие радости девушек. Только в ювелирном, пожалуй, такого нет. А жаль. Ведь лучшие друзья девушек, как известно, брильянты. Кто-то идёт с большим и наверняка совсем недешёвым букетом алых роз, а кто-то идёт с более простыми, но не менее прекрасными тюльпанами всевозможных оттенков. В руках так же можно увидеть коробки с конфетами, плюшевые игрушки с цветами и сердечками в лапах начиная от размера котёнка и заканчивая чуть ли не в полный человеческий рост. Удивляет, что всем этим страдают не только школьники со студентами, которым в голову ударили половые гормоны и желание добиться внимания девушек, а ещё и вполне взрослые мужчины. Даже не тридцать, а сорок, плюс и старше. Ну, любви же вроде как все возрасты покорны? Значит, ничего необычного. Девушки же либо идут под ручку с молодыми людьми, с которыми периодически обнимаются, либо как-то странно мнутся на месте, сжимая в руках бесконечные плитки шоколада. И, судя по довольно-таки заметному румянцу на лицах, этот шоколад вряд ли дружеский. Видимо, надеются, что им ответят взаимностью. Понятное дело переживают. Ну а люди, не относящиеся ни к первому, ни ко второму типу, просто идут своей дорогой со своими привычными лицами. Дазай как раз относится к ним. И вот у него сегодня настроение совсем непраздничное. За те пятнадцать минут, что он находится на улице, ему уже раз десять попытались всунуть листовки со всякими акциями, конкурсами, тематическими вечеринками, какими-то сходками в честь дня святого Валентина. И всё это, разумеется, с кучей сердечек и блёсток, от которых уже реально рябит в глазах. Так ещё и эти парочки, сосущиеся буквально на каждом углу. Видимо, сегодня им стало мало лавочек в парках, и они решили переместиться туда, где более людно. Сегодня иметь себе пару и как минимум одну шоколадную плитку с идиотским бантиком и валентинкой с розово-сопливым поздравлением из интернета, наверное, так же важно, как иметь нижнее бельё. Ну, кому что, как говорится. Романтикой воняет в каждой луже. Почему в луже? Да потому, что всю сегодняшнюю ночь шёл дождь, барабанивший, а хотя не, не так. Хреначивший всю ночь по окнам! Вот теперь правильно. Дазай честно, никогда так не жалел о том, что его кровать стоит рядом с окном, как сегодняшней ночью. А Дазай спит очень чутко и не проснуться ночью может, только если изрядно выпил вечером. Всё-таки он мафиози, которому всегда следует ожидать нападения. Неважно, где он на поле боя, на работе, в кабинете или даже в собственной постели. Но этой ночью Дазаю пришлось отбросить все свои принципы и даже перевернуться на живот, хотя всю свою сознательную жизнь он спал на спине. Но ни новое положение, ни подушка на голове с одеялом сверху, ни зашторенные наглухо плотные шторы не смогли спасти его сон от этого дурацкого и, как на зло, сильного дождя. Осаму уже чуть ли не задыхался от нехватки воздуха под подушкой, а тише всё равно не становилось. С горем пополам он таки смог уснуть, когда уже начало светать, а дождь, наконец, соизволил закончиться. И это было бы прекрасно, если бы буквально через три часа не зазвенел будильник. Который Дазай спросонья и со злости швырнул в стену. Конечно не самый умный поступок, но после бессонной ночки твой мозг, не поспавший даже положенных восьми часов, не способен на такие далёкие мысли, как последствия. Спустя минут десять немого молчания и хлопанья зенками в потолок, Дазай таки соизволил встать. Не став даже заправлять кровать пошёл умываться, одеваться и топать на любимую работу. Сломанный будильник тоже уберёт, когда вернётся. До вечера полежит не помрёт, а хотя он же уже вроде как мёртв... Неважно. Вернёмся к «улицам любви». Стоит ли говорить, что во всю эту розово-сахарно-ванильную атмосферу высокий худощавый подросток, одетый в чёрный костюм, с таким же чёрным плащом уже не на плечах, ибо холодно и бинтами на лице, которые сейчас были очень даже в тему, скрывая хотя бы один покрасневший глаз, с мешком и недовольной рожей, не вписывался от слова совсем? Думаю, не стоит. Спустя ещё какое-то время, недовольный, сонный, успевший утром пролить на себя кофе, после чего пришлось экстренно переодеваться, Осаму, потирая свободный глаз, ехал на лифте к себе на этаж. В лифте есть зеркало с помощью которого Дазай, который в силу нехватки времени и жёсткого недосыпа смог оценить свой сегодняшний, так сказать, образ только сейчас. Дурацкие растрёпанные волосы, противно завивающиеся на концах и лезущие в глаза. Бледная кожа лица, благодаря которой тёмные синяки с мешками были видны более чем хорошо. Бледные искусанные губы, отдающие какой-то неестественной синевой. Ну и недовольное выражение лица, которым мафиози без слов говорит что-либо вы его сегодня не трогаете, либо в вас полетит парочка пуль. Невыспавшийся человек, которому всё равно пришлось подниматься с кровати и идти на работу, останется таковым, работая хоть в Мафии, хоть на кассе. А стоило вспомнить о том, что на столе его ждут оставшиеся ещё со вчерашнего вечера отчёты, настроение Дазая упало до отрицательных чисел. Зато Чуя сегодня счастливчик. У него задание в другом конце города. Что-то там проконтролировать, подписать пару бумажек, поорать на других и вечером уехать домой на своём драгоценном байке. Неплохо так устроился, пёс! А Дазаю предстоит просидеть целый день в компании ебучих бумажек, которые, он уже даже не сомневается, плодятся. Почкованием там, не знаю, но как-то точно размножаются. И ведь даже развлечь себя нечем! Накахары нет. С другими слишком скучно. А капать на мозги Мори-сану чревато последствиями в виде дополнительной работы с понижением зарплаты. Ну что за прекрасный день! Слышится дзинь, оповещающий о прибытии на нужный этаж, а сразу за ним звук открывающихся дверей лифта. Потирая карий глаз тыльной стороной ладони, Дазай покидает свой транспорт и чуть ли не в слепую идёт уже заученным путём к нужному кабинету. – Доброе утро, коротышка, – немного севшим голосом проговаривает Дазай, в очередной раз зевая и закрывая за собой дверь. Но на удивление не слышит никакого рычания напарника в ответ на очередной подкол. Осаму проходится глазами по кабинету и на удивление не обнаруживает рыжую макушку в чёрной шляпе. «Уже ушёл, что-ли?» – Осаму поднимает бровь вверх. Видимо, Чуя действительно бог. Раз за то же время, за которое Дазай успел только разлепить глаза и на ватных ногах дотащить свою тушку до работы, успел прийти, зайти к Огаю и уйти на своё задание. Хотя ноутбук рыжеволосого стоит на его столе с горящим экраном. Значит, он ещё в здании. Переоценил Дазай напарника. Чёрный плащ отправляется на вешалку недалеко от двери, а его владелец направляется к своему столу, готовясь убить ещё один день на «любимые» бумаги. Уже стоя напротив стола, положив руку на кресло, готовый его отодвинуть, чтобы сесть, Дазай замирает, смотря на своё рабочее место. Вроде бы всё как обычно. Стаканчик с ручками, скрепками, карандаши скотчем и другими канцелярскими штуками, несколько папок с документами, стоящие в ряд, кружка с вчерашним недопитым кофе, которую желательно поскорее пойти помыть, небольшие чёрные часы, показывающие 8:57 маятник Ньютона, которым Осаму пользуется крайне редко, хотя при покупке был уверен, что это будет хорошее развлечение, но как бы не так. Первые несколько дней это действительно интересная штука, к которой Дазай, можно сказать, прилип взглядом и мог часами сидеть и смотреть на эти шарики, яростно игнорируя все летящие в себя предметы с настойчивыми требованиями напарника вернутся к реальности. Но в один день это стало очередной бесполезной покупкой, оставшейся просто стоять на столе. Разумеется, раз это стол Дазая здесь не всё идеально, ровно и красиво. Недописанный ещё со вчерашнего вечера отчёт, недалеко от которого лежит практически закончившаяся черная ручка, хаотично разбросанные листы А4, среди которых вообще-то есть важные документы, с которыми Мори-сан просит быть крайне аккуратными. Но откуда он узнает что на них стоит вторая кружка? Главное – вовремя сдать заполненные бумажки. А в каких условиях Дазай их писал – уже его личное дело. Но внимание подростка привлёк не его творческий беспорядок. На одной из стопок расположилась небольшая картонная упаковка с красной ленточкой, завязанной в маленький бантик по центру. А между картонном и лентой вложена небольшая бумажка с какой-то надписью. Думаю, все уже догадались, что это. – Шоколад? – непонятно у кого спрашивает Дазай, наконец, отмирая и беря его в руку. Первым делом парень вытаскивает маленькую записку, и первое, что он замечает это нарисованное знакомой чёрной ручкой перебинтованное сердечко и надпись внизу справа: «от Чуи». Так рыжик умеет рисовать? Ещё и сердечко перебинтованное. «Чуя решил подарить мне шоколадку? Необычно, что сказать» – держа плитку в одной руке, записку в другой, Дазай переворачивает её на другую сторону, даже не замечая, как уголки его губ незаметно поднялись. На обратной стороне оказалась надпись. Но это не японский и даже не английский, а, по всей видимости, французский. Вот теперь это точно Чуя. Аккуратным знакомым почерком, всё той же ручкой написано: «Joyeuse Saint Valentin, partenaire». Дазай, к сожалению, французским не владеет, так что смысл написанного понять сейчас ему, увы, не дано. К слову о шоколадке. Это не какая-нибудь обычная плитка со всеми известной фиолетовой коровой и безумным сочетанием из печения и шоколада внутри. Это плитка тёмного шоколада с дроблённым фундуком весом 150 грамм. Дазай всеми силами старался вспомнить, что это за фирма, но так и не получилось. Он действительно никогда не видел такой шоколад. А может и видел, но не особо смотрел. Мысли в его каштановой головушке были прерваны звуком открывающейся двери. Осаму быстро обернулся и застал в дверях напарника с какой-то папкой в руках. Накахара явно спешил и, даже не здороваясь, быстро прошёл к своему столу и начал перебирать пальцами ко клавиатуре. – Чуя! Так ты ещё не ушёл, – привычным звонким голосом начал шатен. Сонливость с раздражением как рукой сняло. – Как видишь, нет, – ответил Накахара, нажимая на очередную клавишу. – Это ведь ты положил мне на стол шоколад? – Дазай опёрся одной рукой о свой стол, а вторую вместе с шоколадкой приблизил к лицу. Вопрос заставил Чую перестать печатать. Но буквально через пару секунд он продолжил и ответил на вопрос напарника. – Да, – ответ краткий, но понятный. – Это так мило с твоей стороны, – когда такие слова говорит Дазай, невозможно понять, искрение ли они или это просто очередная игра. – А я и не знал, что наш Чуечка умеет рисовать, – издевательским голосом проговорил шатен, словно хищный питон, наблюдая за каждым движением Накахары. На языке Дазая это можно сказать комплимент, сказать который так, как это принято, он, наверное, не сможет никогда. Дазай просто не может быть достаточно искренним и открытым даже с человеком, которому доверяет, пожалуй, сильнее, чем кому-либо в этом мире. Осаму всегда переводит всё в шутки или очередные подколы, порой даже не понимая зачем. Но по-другому он просто не умеет выражать свои истинные эмоции. – Говори что, хочешь, – неожиданно спокойным тоном говорит Накахара. – Хочешь съешь, хочешь выброси, хочешь отдай кому-то, мне всё равно, – холодно произносит Чуя, даже не смотря на Дазая. И шатен этого, конечно, не увидел, но Накахара начал непроизвольно сжимать и разжимать пальцы, скрытые монитором ноутбука. Непонятно почему, но в районе груди что-то неприятно сжалось. Чуя усиленно старается игнорировать мысли, что хочет, чтобы Дазай попробовал шоколад, который он так старательно выбирал. Парень знал об отношении Осаму к сладостям, поэтому выбрать для него шоколад было не такой уж простой задачей. Но благо, Накахару спасла милая девушка консультант, увидевшая его растерянный взгляд в огромном отделе с самыми разными шоколадными изделиями. Что насчёт сердечка? Его Чуя долго решался рисовать и уже поднеся ручку к бумаге, откидывал её в сторону, говоря самому себе, как это глупо. Но в конечном итоге всё-таки решился. Правда, сердце решил нарисовать необычное, а перебинтованное. Под стать вечному образу напарника. – Это можно считать признанием? – с какой-то непонятной полуулыбкой-полуухмылкой спрашивает Дазай, каким-то образом успевший незаметно подобраться, так что его лицо сейчас было прямо напротив лица Чуи. Ноутбук он закрыл секундой ранее, пока Накахара ушёл в свои мысли, которые Дазай, в противовес слухам, читать не умеет. Чуя непроизвольно вздрогнул, когда увидел буквально в нескольких сантиметрах от своего лица лицо Дазая, которое сейчас было неприлично близко. Он смотрит не в глаза, а прямиком в душу, сверкая единственным видным глазом. – Сдохни! – рыкнул Чуя, параллельно поднимаясь со своего места и закрывая ноутбук окончательно. Но как бы Накахара не старался держаться невозмутимо, Дазай успел заметить едва проступивший румянец на бледных щеках напарника. Да и покрасневшие уши о чём-то говорят. В очередной раз раздражённый напарником, мафиози кладёт на ноутбук ранее принесенную папку с очередными бумагами, поднимает это всё и направляется к выходу. У него ещё сегодня полно дел и тратить драгоценное время на одну бинтованную Скумбрию не собирается. – И я тебя люблю, – с усмешкой произнёс Осаму, начиная снимать ленточку с шоколадки пока Чуя что-то там рявкает на фоне. Картонная упаковка устроена так, что её можно вполне спокойно аккуратно открыть, а затем закрыть обратно. Но зачем, если можно просто её порвать? Дазай был такого же мнения и, не став заморачиваться с открывашкой, просто оторвал часть упаковки. Убрав лишний материал глазам подростка предстала плитка, завёрнутая в серебряную фольгу. Недолго думая, Осаму подцепил большим и указательным пальцами краешек фольги и потянул в сторону, услышав характерный звук рвущейся фольги. И вот, наконец, спустя столько махинаций, миру таки явилась шоколадка. Тонкая плитка тёмного шоколада с чётко выделенными кубиками с рисунками какао бобов и логотипом брэнда с одной стороны и дроблёнными орешками с другой. А орехов, кстати говоря, не пожалели. Но это же хорошо? Перед тем как снять пробу, Осаму приблизил плитку к лицу, вдыхая аромат. Яркий запах шоколада с небольшой горечью и нотками орехов. В животе Дазая предательски заурчало. Он не завтракал сегодня, как, впрочем, и всегда ограничившись лишь кружкой крепкого кофе. А тут на тебе, шоколадку подогнали. Зубы касаются уголка шоколадной плитки, и небольшой кусочек оказывается во рту подростка. Кусочек практически моментально стал таять во рту, наполняя его слюной. Дазай начал жевать шоколад, пока он не растаял окончательно и, наконец, смог ощутить вкус. Ярко выраженный вкус какао с горчинкой, ведь как ни как это не молочный шоколад, в котором сахара больше, чем самого шоколада. Далеко не каждому может понравиться такая сладость, но для Дазая, который никогда не был особым любителем сладкого, даже кофе, предпочитая пить без единой ложки сахара, вкус был очень даже неплох. К тому же здесь есть ещё и орешки, которые прямо сейчас хрустят на зубах, добавляя свои нотки. Фундук чувствуется хорошо, но, что очень важно, не перебивает вкус самого шоколада так же как шоколад не перебивает фундук. Всё гармонично в идеальных пропорциях, позволяющих прочувствовать все тонкости вкуса. Осаму проглотил кусочек, чувствуя, как уже растаявший шоколад приятно обволакивает горло. Шоколадка действительно оказалась вкусной и, по всей видимости, не дешёвой. Не чувствуется пальмовое масла или ещё какая-нибудь добавка в этом роде. Шоколад мягкий, нежный, но при этом совсем не приторный, какими бывают многие шоколадки. Вкусно. И с чего он решил, что не любит шоколад? – Хм, а это не так уж и плохо, – парень сделал ещё один укус, на этот раз побольше. Чуя, который было уже покинул кабинет, услышал, что, сказал напарник, и обернулся. «Он правда попробовал её?» – признавать это не хотелось, но где-то глубоко в душе у Накахары начало теплеть. – Да неужели? – приподняв рыжую бровь и скрестив руки на груди, спросил Чуя. – Угу, – всё ещё жуя, угукнул Дазай. – Очень даже хорошо, учитывая, что её выбирал ты, – и ещё один кусь. Осаму почему-то даже не сомневается, что через пару минут его первая полученная шоколадка будет съедена до крошки. А ведь буквально вчера считал, что не любит шоколад. А сегодня выясняется, что он относится к типу людей, съедающих всю шоколадку в один заход не видя смысла в так называемом растягивании удовольствия. – Да пошёл ты, – вот умеет же Дазай переключать его настроение, как свет в комнате. – Чуя, – неожиданно позвал шатен, наконец, ненадолго оторвавшись от сладости, когда рука Накахары уже была на дверной ручке. – А? – он мог просто уйти, проигнорировав этого перебинтованного придурка. Но всё-таки решил обернуться ещё раз. – Спасибо, – со слабой, но искренней улыбкой на немного перепачканных шоколадом губах поблагодарил Осаму. Это первый раз, когда кто-то подарил ему шоколад. Дазаю просто было не от кого ждать его, как, собственно, и дарить. На следующий год, видимо, уже будет кому. Чуя не ожидал, подобного. Он даже не ждал что Дазай хотя бы попробует шоколад. Что уж говорить о благодарности. Признавать этого, конечно, не хотелось, но глубоко в душе Накахара ликовал. Слова благодарности и уж тем более улыбки вместо привычных, изогнутых в подобии улыбки губы явно не то, что может ассоциироваться с таким человеком, как Дазай. Необычно. – С праздником, придурок, – с ухмылкой ответил молодой мафиози, шагая за дверь.