немного о доверии.

вы знаете, что такое доверие? дазай осаму знает это точно. так же точно, как тонкими холодными пальцами по ребрам. вы знаете, что такое игра? а игра смерти? а дазай осаму знает точно. так же точно, как ночью в шахматы. вы знаете, что такое игра в доверие? и это тоже знает дазай осаму. знает так, как холодными пальцами по ребрам ночью, лишенный зрения, ведомый лишь тихим голосом, не способный двигаться из-за руки, сжимающей запястья над головой. языком по сухим бледным губам, как отводка глаз, как единственное спасение, как вдох перед давящим на запястья, а после шею, наказанием, выуживающим все целостности преступления из полураскрытого рта. когда над тобой нависают, тихо шепча над ухом услады, хваля тело и движения, реакцию и эмоции, сердце опускается на уровень ребер, закручивая кишки на них, и давит, давит, давит, заставляя умолять. просить, упрашивать, клясться и падать. терпеть и ждать, пока он проходится ледяными губами по шее, плечам, целует синяки, тело, порезы и шрамы, видит и смотрит в каждую трагедию, не произнося ни слова, просто делает. ночами в руках достоевского он - лишь марионетка, с которой он делает все, что хочет. федор помнит каждый раз, проведенный под сладким опьянением чувств и нахлынувшим опьянением после полусухого красного. помнит сон и настоящее, где они вдвоем пытали ночь своими действиями, видом сингулярности, готовой взорваться от любого неаккуратного действия. сингулярность бесконечна по своему понятию, но каждый раз ее удается разорвать к утру, когда оба падают спинами на кровать и засыпают.