Случайные встречи

Мокрые улицы, сонные машины, длинные пальцы. Арсений смотрит на них, словно впервые. Холодный металл отражает свет фар от проносящихся мимо машин. Семьдесят два кольца, он помнит их точное количество, размер, рисунок и причины одевать то или иное сегодня. Семьдесят две причины, чтобы жить. И среди них ни одной ради него. Он не стал новой причиной для жизни Антона. Он вообще ни кем ему не стал. Хотя так старался, надеялся все эти два года. Метро невыносимо, давят виски, Арсению туда надо войти. Пока ещё не стало поздно. Пока Антон не сказал ещё что-то. Хватит и этого. Хватит и того, что он просит прощения. Но эти измены, эти поступки, как ему простить Антона? Если у того нет места в сердце для него. Арс всё понимает. Менталитет, общественное мнение. Только он тут плохой и никто больше. Но он привык быть таким. Неправильным. Пользуясь правом на дождь, Арсений убежать пытается. Но Антон снова хватает его руку. Антону плевать на то, что люди увидят, на то, что их узнают, заметят. Антону плевать, что тогда для Арса жизнь рухнет. Он не понимает. Его не примут, и мечты о карьере и будущем рухнут. Нормальная жизнь рухнет. А может и он сам сломается и станет не нужным. Он уже не нужен Антону. Большего Арсений не выдержит. ─ Ты точно этого хочешь? ─ спрашивает Антон, и до дрожи в голосе Арсений слышит его боль. Пользуясь правом в лицо, Арс отвечает. ─ Точно, ─ он точно хочет закончить эти мучения. Даже если они ради какого-то эфемерного счастья, даже если Антон считает, что всё хорошо, даже если бы они прожили так всю жизнь. Арсений хочет закончить. Потому что сил бороться нет. Потому, что в этой борьбе его никто не поддержит. Не будет руки в руке и счастливой концовки. Будет лишь боль, гнев и презрение. Никто не скажет "ты поступил верно", никто не похвалит, не обнимет, когда слезы нельзя будет сдержать. Арсений же хрупкий, как фарфор. И эти трещины уже не замазать нечем. Пока не раскололся, надо уйти. ─ Можешь идти, Антон. Тебе же так надо, лети к ней, а меня отпусти. Но он не уходит, а смотрит прямо в глаза, не давая и шагу сделать, заставляя их обоих мокнуть под каплями холодного дождя. А тот всё сильнее накрапывает. Антон отпускает. Не только руку Арса, но и себя. Отпускает, оставаясь стоять. До метро всего пару шагов. Надо только перейти дорогу. Зеленый свет уже мигает, но Арсений всё же срывается и перебегает дорогу. Блеск светофора, через перекрёсток. Антон задыхается, смотря на Арсения. Тот молча стоит, надеясь на что-то. Смотрит на Антона крутя забытое кольцо в руках. Семьдесят третья, солнечная печатка. Его последний подарок, любимому человеку. Забыл, не отдал, а стоит ли теперь? Антон ещё стоит, Антон ещё надеется, все ведь можно исправить пока Арсений колеблется. Все можно обсудить. Можно изменить. Можно же? Так далеко, и кажется, так просто, перешагнуть, снова в нём утонуть. Арсений этого хочет, и свет светофора вспыхивает зелёным, но он не идёт к Антону. Нет. Он уже всё решил. Метро встречает его толпой, душным воздухом и отчаяньем. Всё решено. Поезд уже подъезжает. Можно выдохнуть, они больше не встретятся. Они больше не будут вместе. Арсений уедет в Питер, оставит солнце в Москве и станет жить как прежде. Улыбаясь на камеру и съедая себя от одиночества в пустой квартире. Так им обоим будет легче. Полный вагон людей, а Арсений пустой. Жмёт кулаки, сильнее повторяя. ─ Что ты стоишь? Ведь ты всё равно улетишь к ней. Антон пошёл за ним следом. Теперь зажимает его в вагоне. И сквозь шум слышит ответ. ─ Ты забрал с собою солнце. Арсений медленно одевает кольцо Антону на палец, и тот смотрит удивлённо и нежно. Но слова Арса острее ножа. ─ Забери солнце с собою. Оно мне не нужно, веришь? Оно меня больше не любит, оно меня больше не греет. ─ Заберу, только, ты и есть моё солнце, ─ шепчет Антон, целуя ухо Арсения. И тот снова краснеет, снова готов пойти на поводу. Забыть про реальность и время. И про "неё" тоже. Но он так больше не хочет. ─ Я не могу, ─ отвечает он тихо. Антон всё понимает. Антон всё знает. И знает, что делать. ─ Тогда я поеду с тобой. ─ А она? ─ Мы давно с ней расстались, а ты так и не понял. И это Арсения спасает.