Грязный и серый Элвинский лес.

В обычный субботний вечер я бреду по улицам Штормграда, топча серое небо в грязных лужах после дождя. В этом городе ничего не меняется; погорелые эльфы трутся у очага толкаясь локтями за теплое место; мерзкие рожи самодовольных стражников чувствующих себя хозяевами мира; и конечно же аристократия. Ничтожные люди, ничтожных ценностей, чья любовь считать деньги, заменяет им все настоящие чувства. Я сплевываю в лужу, и выхожу за ворота кутаясь в плащ. Нет, мне не холодно, я пытаюсь укрыться от всей гадости несовершенного мира, от осознания которого меня пробирает холодная дрожь. Дорога идет через мрачный элвинский лес стоящий без листьев, ветки которого под шумом ветра скребут и царапают хмурые небеса извергающиеся редким дождем. Какой-то путник спрашивает меня дорогу до Аббатства североземья. Я хочу выпалить ему всю черствую правду о вере в свет и прочей суеверной глупости. Мне дико хочется вывернуть все его грязное нутро сказав; — Молиться поздно сынок, пора меняться. Но вместо этого я вежливо указываю ему направление и продолжаю свой путь к таверне. “Что это было?” — спрашиваю я себя. Неужели мне страшно испачкаться чужих проблемах? Или я просто боюсь лишний раз убедиться в своих без радужных выводах об этом мире? Неважно. Вот она — таверна Гордость льва. Я бы рада сказать что тут ничего не меняется, но нет, не скажу. Хаос идиотии сменяется высоколобыми дискуссиями, и наоборот. Никогда не узнаешь, что тебе здесь скажут или предложат. Ролевики, продажные дренейки, борцы с ролевиками и токсичные клоуны. Все приходят и уходят, но одно остается навсегда — Безумие! Сам Н’Зот постарался, и приложил свои тентакли к этому месту, осквернив его раз и навсегда искажающим разум кощунственным присутствием. Я говорю им об этом, но мне никто не верит. Еще бы. Тронутые ЕГО присутствием, не могут видеть дальше своего носа. Им это не нужно. Они готовы биться и извиваться в своих конвульсиях что они зовут настоящей жизнью. Но я то всё знаю… Мои губы смыкаются плотнее в гримасе недовольства и отвращения, а ноги уносят меня к звону кузнечного молота. Привычные звуки привычного мира, настраивающие меня на одну мысль. “Король Мехагон был пав.”