dangerous mind

      Моментов, когда Тоби по-настоящему ненавидит свою способность и мечтает от неё избавиться не так много, но с недавних пор практически каждый день он кусает губы и закрывает разум от постороннего вмешательства, проклиная телепатию, грабителей и Мишель — но отключиться от настойчивых мыслей Клейна не получается совсем.       И сейчас, сидя на скучной конференции, на которой ему вроде как не положено быть, Тоби перебирает пальцами по стаканчику с остывшим кофе, нервно фокусируясь на докладчике и едва слыша отдельные слова.       чужие руки грубо мнут бёдра, вдавливая в стол, а губы оставляют влажный след на шее, спускаясь к вырезу рубашки — ему жарко, душно, он стонет и залазит на столешницу, разводя ноги и обвивая руками чужую талию.       «тебе нравится, да?»       Другому Тоби нравится, он доверчиво расстёгивает форменные брюки и укладывается на спину, умоляя взглядом о большем. Настоящему Тоби не нравится совсем, он тяжело сглатывает и сминает картонные стенки, коротко смотря на спокойного начальника, устроившегося через два места от него справа — Клейн абсолютно расслаблен, слушает мужчину на сцене и будто бы всерьёз раздумывает над его словами, но Тоби знает, что это не так, что на самом деле Клейн в красках представляет, как имеет его в своём кабинете.       Потому что знает, что Тоби читает его мысли — и Тоби не может прекратить, Клейн слишком громкий, слишком напористый, он перекрывает остальных и целиком заполняет разум, не оставляя ни кусочка даже для собственных мыслей.       он входит одним движением, и от ощущения наполненности и жара плавятся мозги — хочется больше, и тоби вскидывает бёдра навстречу, вцепляясь в плечи и выдыхая томное просящее «пожалуйста», от которого клейну сносит крышу. толчки резкие, быстрые, прошивающие удовольствием каждый нерв, и тоби почти кричит, выгибаясь и комкая ткань рубашки.       ему нужно ещё.       Ему нужно это прекратить.       Но за харассмент в мыслях ответственность не предусмотрена и Тоби ничего не может сделать, а попросить Клейна напрямую перестать фантазировать он не может — у них уговор, что Тоби не пользуется способностью с коллегами, и доказать, что он не специально лезет в голову не получится. И ему стыдно, и ему страшно, потому что Клейн кажется хорошим человеком, предпочитающим женщин, но фантазии секса преследуют Тоби каждый раз, когда он сталкивается с Клейном в офисе, и он знает, что Клейн делает это для него, что Клейн знает, что он знает, и от этого хуже — его активно домогаются, используя против него его же дар, а он не может сделать ровным счётом ничего.       Потому что это Элвин Клейн, его начальник, готовый поддержать и прикрыть, который ни разу не коснулся его в реальности, не сказал двусмыленности, не предложил непристойностей — ничего, что выдало бы его интерес, и Тоби начинает казаться, что он действительно сходит с ума. Не может же быть, что Клейн вправду такой человек?       тоби опускается на колени, стыдливо бросая взгляд из-под пушистых ресниц вверх, и румянец расчерчивает кожу щёк — ему неловко, но клейн поощрительно гладит его по волосам, мягко направляя к паху, и тоби облизывает губы, послушно вытаскивая твёрдый член из строгих брюк и вбирая в рот.       солёно и мокро.       Его сейчас стошнит.       И это происходит постоянно, всё время, каждую неделю, и он устал, и он беспомощен —       у него вид профессионального порноактёра — колени расставлены, губы припухли и блестят от слюны, смешанной со смазкой, на скулах румянец, в глазах похоть напополам со смущением, волосы въерошены, одна рука сжимает ствол у основания, а другая мнёт топорщуюся ткань его штанов. ему хорошо, ему нравится, он лижет по всей длине и посасывает головку, трогая себя, и клейн им доволен, он одобрительно перебирает пряди, смотря сверху мутным тёмным взглядом, от которого тянет в пояснице.       Он должен это закончить.       Конференция ставится на паузу, люди расходятся выпить кофе, перекусить печеньем и пончиками, обсудить услышанное, и Тоби решительно выискивает в толпе Клейна, вытирая пот с висков и настраиваясь на разговор — тревога щекочет кишки почти больно, хочется просто уйти и спрятаться дома, но он замечает в чужих мыслях Клейна, разговаривающего с кем-то в коридоре, и торопливо выходит, выкидывая смятый стаканчик с недопитым кофе в мусорку.       Ему нужно что-то покрепче. — Что-то случилось?       Клейн участлив, он заканчивает беседу и сосредотачивает внимание на нём словно хороший босс, словно около приятель, но Тоби видит, как он затаскивает его в туалет через три двери отсюда, закрывает щеколду кабинки и стаскивает штаны, кусая в загривок и шепча —       «будь тихим мальчиком, ты же не хочешь, чтобы кто-то услышал?»       И Тоби не может выдавить из себя ни слова, связки онемели, язык разбух, он нелепо хлопает ресницами, таращась на спокойного Клейна, прекрасно понимающего, что к чему.       мокрый горчий член трётся между бёдер о промежность, и тоби давит стоны, зажимая рот рукой и иногда срываясь в глухое мычание — ему нужно больше, ближе, ему кажется, что его разорвёт, если он будет молчать. но хлопает дверь, слышатся мужские голоса, страх стегает напряжённые нервы адреналином, усиливая возбуждение. их могут застукать в любой момент и часть него хочет, чтобы незнакомцы распахнули кабинку, уставившись на него, взмокшего, растрёпанного, ласкающего себя и жадко толкающегося клейну, и смотрели-смотрели-смотрели. — Так в чём дело? Перерыв очень короткий, нам лучше взять по кофе и вернуться на места.       Тоби не может ничего сказать.       он кончает, не сдержав стона, и упирается лбом в дверцу, ощущая, как влажно на ягодицах и животе, как клейн тяжело дышит в затылок.       Он послушно идёт следом, опустив взгляд в пол, и от сухости во рту хочется выпить весь кулер.       Тоби берёт кофе и выпивает в три глотка, не чувствуя вкуса и обжигая язык до слёз.       Клейн похлопывает его по плечу, советует что-нибудь съесть и завязывает разговор с какой-то женщиной.       клейн хватает его за шею и укладывает грудью на стол, прямо при всех, под изумлённые возгласы, и стаскивает одежду.       Тоби подчиняется.