Месть бывает сладкой

«Тебя никто не услышит» — единственное, что было в голове у Бруно. Ему действительно было страшно. Камило смотрел на него хищным взглядом, а затем схватил Бруно за подбородок и утянул в глубокий, грубый поцелуй. Бруно же завертел головой, в попытке как-то прекратить это, но Камило не стал с этим мириться. Он положил руку на горло дяди и сдавил его, Бруно испугавшись прекратил дергаться. Камило ухмыльнулся в поцелуй и отстранился, чтобы раздеться самому. В конце концов, он больше не собирался тянуть. Раздевшись он вернулся на кровать, возвысившись над Бруно. Решив не церемониться, лицедей перевернул его на живот. Бруно вскрикнул, веревка до боли стянула руки, оставляя кровавые полосы. — К… Камило, я прошу тебя, давай остановимся… — мужчина знал, знал что это не поможет. Из глаз текли слезы. Но надежда же умирает последней, не так ли? Камило словно не услышав мольбы, резко вставил два пальца в тугое колечко мышц, сразу раздвигая их в манере ножниц. Бруно закричал так сильно, что казалось это мог услышать весь дом. Но лицедею нравилось, он ничего не слышал вокруг себя. Через несколько минут столь ужасной подготовки, Камило вытащил пальцы и пристроился уже своим членом. Бруно не издавал не звука, он даже перестал дышать. Это был конец. Ему лишь оставалось мысленно просить, чтобы это все быстрее закончилось. Лицедей решил немного пожалеть дядюшку и начал входить маленькими прерывистыми толчками. Бруно застонал от боли и рефлекторно задергался, чтобы избавиться от нее, рук он уже не чувствовал, с них стекали тоненькие струйки крови. Камило толкнулся особенно сильно, чтобы утихомирить дядю. В ответ услышав лишь болезненный стон, он продолжил. Бруно просто молился, чтобы хоть кто-нибудь помог ему, прекратил эти страдания, он хотел чтобы это был лишь страшный сон и не заметил, как произносил все это вслух. Камило потянув дядю за волосы, прошипел: — Ты правда до сих пор надеешься на помощь? Думаешь я настолько глупый? Дома никого нет, tio… Хоть закричись. — после Камило уже не стал жалеть дядю входя уже грубо и жестко. Он издавал глухие стоны, которые сливались с криками Бруно. Со временем Камило ускорился и громко простонав, излился внутрь дяди. Выйдя он заметил, что со спермой смешалась и кровь. Но он просто развязал руки Бруно и одевшись, покинул комнату. Бруно остался один на один со своей болью и физической и моральной. Он свернулся в комок под одеялом и тихо ронял горькие слезы. Эта боль убивала его. Он знал, что не сможет никому рассказать это, как-бы сильно не хотел. Ему же просто никто не поверит с его все еще шатким положением. Камило состроит глазки, расскажет свою версию, пустив слезу и все. Бруно тогда точно покинет этот дом, только уже не прячась в стенах, а скитаясь по улицам лишь в ночи. Что же ему тогда делать? Он просто не знал, не мог сейчас думать об этом. Ведь боль не оставляла его.. И наверное еще долго не оставит.