Сенсации Риты Скитер

      Специальный корреспондент Рита Скитер, чье острое перо уже проткнуло немало раздутых репутаций, снова берется за опасную и нелегкую работу журналиста. И вновь благодаря Рите мы узнаем шокирующую правду и избавляемся от «розовых очков».       Сегодня в нашем выпуске раскрывается тайна нынешней директрисы Хогвартса – миссис Минервы МакГонагалл… и мы обязаны предупредить наших читателей: их ждет поистине кошмарное известие!              – Вы наверняка читали интервью, что я взяла у миссис МакГонагалл в прошлом году, – говорит Рита, – я не отрицаю, Минерва – очень волевая и ответственная женщина. Но меня очень настораживало то, что она столь уклончиво рассказывает о своей личной жизни – это и зародило во мне подозрения.       Известно, что в прошлом у Минервы было два избранника. Последний ее муж был чародеем – он трагически погиб во время войны с Сами-Знаете-Кем. Первым же супругом Минервы был магл, что развелся с ней после того, как узнал, что она колдунья.       «Но вы прожили вместе несколько лет!» – заметила я, – «как же вы сумели так долго утаивать от мужа свою истинную сущность?»       «Сдержанность и осторожность», – ответила Минерва резко, – «у меня нет привычки похваляться своими магическими познаниями».       «А как же ваша связь с волшебным миром? Совиная почта, работа в Хогвартсе – вы ведь уже тогда преподавали Трансфигурацию?»       «Мужчины не очень-то интересуются жизнью женщины, моя дорогая».       «И вас это никак не смущало? В чем же тогда заключались ваши отношения?»       «В том, что мы были друг другу полезны. Безупречная любовь существует только…», – тут Минерва сделала странную паузу, – «только в книгах. В реальной жизни все гораздо более серое».       Меня насторожило поведение МакГонагалл во время нашей совместной беседы. Мое шестое чувство подсказывало мне: она чего-то недоговаривает. И так как интуиция еще ни разу меня не подводила, я решила провести расследование.       Мне сказочно повезло: одному из моих лучших помощников – мистеру Уильяму Паркинсону, удалось выяснить, что дом, где в свое время жила Минерва со своим мужем-маглом, все еще существует. Кроме того, дом не продан – он стоит на окраине N-ской улицы, заброшенный и обветшавший.       Мы с Уильямом явились к дому, надеясь отыскать под его крышей ответы. Поначалу мы думали, что нашей надежде оправдаться не суждено: мы перебирали хлам, сваленный на чердаке, полуистлевшее содержимое подвала, но не находили ничего, кроме пыли и мышиных гнезд. Но после под руку мне подвернулась одна маленькая книжка… и представьте себе: она оказалась ни чем иным, как дневником, который Минерва вела в юности!       Дневник был в ужасном состоянии, но мне все же удалось его восстановить. И с первых же прочтенных строк мне стало ясно, что в ходе интервью МакГонагалл не просто недоговаривала – она лгала. Вот одна из ее записей:              «Дорогой дневник, сегодня я продемонстрировала Джону высшие трансфигурационные чары. Еще никогда мне не удавалось превратить табурет в столь восхитительного фламинго. Но Джона это не впечатлило – он лишь пожал плечами и спросил: «а какой толк от этой розовой курицы?» Иногда мне очень тяжело найти с ним общий язык. Я, конечно, понимаю: ему, как маглу, тяжело свыкнуться с моим даром, но неужели магия не вызывает у него даже толики восхищения? И неужели в его сердце совсем нет места для сказки?»              Получается, что избранный магл знал об особенности своей жены и вполне с нею мирился. Но что же тогда послужило причиной развода? Почему Джон все-таки бросил Минерву? Конечно, можно предположить, что ему просто надоели фокусы с фламинго, и он нашел себе другую женщину, но…       Продолжив чтение, я обнаружила запись, которая… я даже не знаю, как описать свои эмоции! Представьте, что на ваших глазах взорвалась двухтонная навозная бомба. Или взлетел на воздух прилавок со средствами для выведения плотоядных слизняков…       Я не буду больше говорить, потому что, как я уже сказала, я просто не нахожу слов! Вот эта запись, точно скопированная мной – клянусь, без внесения каких-либо изменений:              «Дорогой дневник…», – пишет Минерва, – «вчера я провела с Джоном ночь, но у меня было такое чувство, что я просто спала и видела какой-то нудный сон… поистине, наши отношения становятся совсем тусклыми. Куда делась его былая страстность? Где тот жар, что пленил меня и привязал к нему сильнее, чем любые чары?       Я пыталась поговорить с Джоном об этом, но он меня не понимает. Он считает, что делает все то же, что и всегда, что раньше все было совершенно так же… хотя, как я начинаю понимать, для него действительно все было так же. Это для меня все было по-другому…       Я очень тосковала, даже плакала, после чего решила обрядиться в «шкуру зверя». Последнее время мои способности анимага являются для меня единственным утешением. Есть что-то восхитительное в том, чтобы обратиться в животное, и на время избавиться от человеческих забот.       И вот, решив прогуляться «на своих четырех», я превратилась в кошку. Как обычно, я пролезла под живой изгородью и направилась в парк. Сев вблизи ограды, я стала прислушиваться к пению птиц и вдыхать аромат распустившихся крокусов.       Вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд – и от этого взгляда шерсть у меня встала дыбом…       Первая мысль, что возникла у меня – это, что на меня смотрит какой-то хулиган, из тех, что забавы ради кидают камни в бродячих животных. Я обернулась… но это был не хулиган, не человек. На меня пристально смотрел огромный кот.       Кот был черный, пушистый, с мускулистыми лапами и могучей шеей. В его же горящих желтых глазах было нечто такое, отчего по коже у меня поползли мурашки. Я стояла, прикованная к месту некой необъяснимой силой и глядела на него, как завороженная. А он точно пронизывал меня своими горящими глазами и, сидя между крокусов, лениво помахивал хвостом.       Вдруг кот улыбнулся (да, именно улыбнулся!) и повел усами. Он не мяукал и не издавал каких-либо других звуков, но я ясно услышала, как он сказал мне:       «Ты великолепна!»       От этих слов в груди у меня что-то шевельнулось. Дело в том, что Джон уже давно не делал мне комплиментов.       «Какая ты красавица!» – продолжал кот, и на сей раз я вздрогнула, потому что поняла: его желтые глаза горят любовной страстью…       Я испугалась, но быстро взяла себя в руки. В конце концов, чего мне бояться? Я же просто могу превратиться обратно в человека!       Но вот что странно: я не захотела превращаться, а на смену страху неожиданно пришло какое-то другое чувство… не знаю, какое – быть может любопытство. Поэтому я просто продолжала стоять и ждать, какие сюрпризы преподнесет мне судьба.       Встав на лапы, кот медленно подошел ко мне. Несмотря на внушительные размеры, двигался он грациозно, и я почему-то вспомнила, как неуклюже шествует Джон, и как редко он извиняется за то, что наступает мне на ноги.       Я почувствовала теплое дыхание на своем носу – кот приблизился ко мне вплотную. А потом он лизнул меня, и на секунду у меня перехватило дыхание, потому что я поняла – это был поцелуй. Настоящий поцелуй – такой, от которого по телу пробегают токи…       Невиданная сила, что приковала меня к месту, стала подобна железной хватке. Страх в моей душе странным образом сочетался с ликованием, по спине пробегала дрожь. Кот лизнул меня снова, и я прочла в его глазах мольбу… а потом я разжала челюсти и лизнула его в ответ, и ощутила пламенную радость, когда эта мольба сменилась счастьем.       Я лизала его мягкие усатые щеки. Потом кот легонько укусил меня и приобнял своей могучей лапой. Я укусила его тоже и положила лапу ему на шею. Постепенно наши ласки становились все смелее.       Иногда в душе у меня просыпалась тревога: мне начинало казаться, что я совершаю какое-то преступление, что то, что я делаю – отвратительно. Но потом я подумала: а разве то, что делают люди, лучше? Чувства этого животного были искренними, в то время как чувства Джона – теперь я это знаю, были притворством. Он просто поддерживал наш брак, исполняя свои супружеские обязанности… само слово – обязанности! Любовь стала для человека просто обязанностью!       Обняв меня передними лапами, кот повалился на землю. Я вытянулась на клумбе, опьяненная исходящей от него первобытной, неоскверненной предрассудками силой. Он обнимал меня своими мягкими лапами, вонзал в меня клыки и, будто в знак раскаянье, сразу же зализывал укусы. Боль, сливающаяся с его теплым дыханием и влажными поцелуями, заставляла мое сердце трепетать от восторга.       Затем кот перевернул меня и, обняв со спины, ухватил зубами за шкирку. Я утопала в шелковистом меху, вдыхала пряный запах шерсти и ароматы цветов. А потом я ощутила невиданное блаженство… я не знаю, с чем его сравнить! То, что я чувствовала с Джоном, даже в годы рассвета нашей любви, было ничто в сравнении с этим! Я словно побывала в раю… в раю, где пели птицы… цвели крокусы и голубело небо… в раю, где не было людей, и где у любви желтые, горящие страстью глаза, что беззастенчиво смотрят прямо в сердце…       Постепенно сгустились сумерки, и я почувствовала, что хватка кота ослабевает. Рай, что он сотворил для меня, начал тускнеть.       «Я должен уходить», – сказал кот.       От его слов горе захлестнуло меня и, в порыве отчаяния, я воскликнула:       «Возьми меня с собой!»       «Не могу», – ответил кот с грустью, – «там, куда я иду, слишком опасно… не бойся: однажды мы увидимся снова!»       Бесшумной тенью он скрылся в сумерках, а я осталась беспомощно лежать на клумбе. И когда последние остатки былого блаженства исчезли, я зарыдала, потому что поняла: я больше никогда его не увижу. Потому что я больше никогда не приду в этот парк…       Дорогой дневник, то, что я написала, мне самой кажется безумием! Но клянусь: эта встреча и то, что вытекло из нее, были самым счастливым моментом в моей жизни! Этот кот унес мое сердце в зубах, точно пойманную мышь. Он подарил мне то, что неспособен подарить ни один мужчина. Люди неспособны на такое – их чувства изувечены. Мы задушили в себе любовь, позволили «высшему обществу» надеть на себя оковы, променяли истинное счастье на глупую суету и ничтожные, жалкие радости…       О, Мерлин! Почему я не родилась кошкой?! Почему мы вообще рождаемся людьми?!»              Я до сих пор не могу оправиться от прочитанного… надеюсь, у моих читателей крепкие нервы, потому что это еще не все! Да-да: самая ужасная «навозная бомба» еще не взорвалась!       Мой дорогой Уильям (бедный Уильям, видели бы вы его лицо!) подметил, что развод МакГонагалл с ее мужем-маглом состоялся спустя восемь месяцев после описанного ею любовного похождения. Кроме того, он вспомнил, что незадолго до развода Минерва лежала в Больнице Святого Мунго – причиной тому была какая-то тяжелая болезнь.       Первое, что я подумала – это, что удача не улыбнулась Минерве, и ее кошачье «ля-мур тужур» повлекло за собой неприятные последствия. Я думала, что она подхватила лишай или что-то в этом роде, но все оказалось в разы кошмарнее!       Получив доступ к архивам больницы, мы ознакомились со списком больных. Оказалось, что Минерва лежала не где-нибудь, а в отделении для рожениц. Продолжив поиски, мы нашли больничный отчет… вот он!

ОТЧЕТ О СОСТОЯНИИ ПАЦИЕНТА

      Пациент: Минерва МакГонагалл       Возраст: 28 лет       Роды: тяжелые       Ребенок: тройняшки, котята (это не шутка!!!)       Рекомендуемые меры: пациенту требуется срочная проверка кошачь психического состояния.              Да-да, это не шутка! Поистине, это новое открытие в области магии: кто бы мог подумать, что анимаг может забеременеть от животного?! Вот, оказывается, что было истинной причиной развода Минервы с ее мужем-маглом, и Мерлин свидетель – я понимаю беднягу! Одно дело, когда твоя жена варит колдовские зелья и превращает табуреты во фламинго, и совсем другое – узнать, что она изменила тебе с котом! Я живо представляю себе, как бедный Джон говорит своей избраннице: «извини, Мини, магия магией, но это уже слишком! И не жди, что я буду выплачивать алименты – пусть твои отпрыски ловят мышей!»       Кстати, Минерва держит дома трех кошек… о, знали бы ее гости об их диковинном происхождении!       В заключении я обязана предупредить своих читателей: известно, что МакГонагалл открыла в Хогвартсе Клуб анимагов. Она лично взялась за обучение студентов мастерству анимагии – и когда я думаю об этом, волосы у меня встают дыбом. Какие наклонности Минерва привьет своим ученикам? Того и гляди появится новый, специфический вид отношений, я так и вижу его лозунг: «разбуди в себе зверя!». А в юности как никогда привлекает все дикое и нестандартное, так что я настоятельно рекомендую родителям уделять больше внимания своим чадам. Конечно, если они не хотят, чтобы внуки у них родились с хвостами…              (Конец интервью)