Снег

На город тихо опускался пепел – он выглядел совсем как снег. Для полной атмосферы сейчас не хватало только черного как смоль неба, но оно было уныло – серым. Свинцовые тучи зависли на одном месте и в ближайшее время не собирались куда – либо двигаться. Стоя на одной из многочисленных улочек города, Сниппи просто смотрел в небо, высоко задрав голову. На маску опускались «снежинки», из респиратора с шумом вырывался воздух. Это был единственный шум в данный момент, и Снайпер с удовольствием к нему прислушивался. Может, сейчас где – то под ним, глубоко в неизведанных тоннелях канализации кто – то кого – то ест, разрывая на части, может, на другом конце города сейчас падает небоскреб, в котором находится последний выживший, который знает, как вернуть в мир счастье и голубое небо… а, может, сейчас на его спутников напала очередная зверюга с внешностью Фотошопа. Ему было все равно. Только не сейчас, не в этот день. Он специально встал, как только небо немного осветилось, и, проскользнув мимо вечно бодрствующего Капитана, ушел подальше от очередного временно пристанища. Улица сменялась улицей, все углы и повороты слились в единый монохромный калейдоскоп, вскоре пошел снег. Ботинки, похожие на армейские, с хрустом погружались в утрамбовавшийся снежный пепел на дрогах, рука привычно придерживала ствол винтовки. В какой – то момент Сниппи остановился посреди серой улицы, повременив огибать пугающе яркое, для этого места, желтое такси. Он посмотрел на небо. И стоял так, пока у него чудовищно не затекла шея. Со стоном он вернул ее в привычное положение и потер сквозь капюшон свободной рукой. Кожаная перчатка коснулась теплой кожи на затылке – пробежали мурашки. Сойдя на тротуар, он продолжил идти, даже не думая, куда. За углом его ждал, в прошлом, сквер. Ныне этот участок земли больше напоминал зимнее кладбище. Вокруг давно высохшего фонтана лежали потрескавшиеся каменные плиты, когда – то бывшие скамейками, а по периметру молчаливыми охранниками стояли изломанные в своей наготе деревья. Сзади них возвышался каменный постамент – от самой статуи, которая там стояла, остались лишь опоры. Издалека постамент напоминал склеп, а декоративные камни, когда – то аккуратно расставленные по задумке дизайнера, походили на занесенные снегом надгробия. Сниппи внезапно вспомнил, как приходил сюда после школы. Тут всегда было людно в то время дня, у работников банка через дорогу как раз начинался обеденный перерыв, и они прятались в тени деревьев, поедая свои хот – доги. От рычащих моторов проезжающих машин их надежно укрывала листва. Сейчас ни рычания моторов, ни людей, увлеченно делящихся новостями, ни самого банка не было - большое белое здание с яркой вывеской обвалилось. Снайпер прошел сквер насквозь, стараясь воскресить в памяти как можно больше светлых воспоминаний. Вот тут, где сейчас торчат из мерзлой земли металлические штыки труб, стояли качели. Он всегда старался прибежать сюда раньше мальчишек из параллельного класса, чтобы занять выгодное место. Качелей было всего три. А здесь, около потрескавшегося фонтана с отвалившейся верхушкой, гуляли молодые мамаши с детьми. Дети пускали мыльные пузыри, которые, соприкасаясь с водой в фонтане, растекались разноцветными пятнами. Успели ли эти дети пожить до ядерной зимы? Чарльз хорошо помнил – сразу здесь, за поворотом, будет кафе. Так что, уверенно свернув за угол, на миг, он был готов услышать джазовые композиции, которые слушали еще его родители, и ощутить ударивший в ноздри запах крепкого экспрессо. Ничего такого не было. Выцветшее здание грязно – рыжего цвета, обвалившаяся вывеска, оголяющая пучки разорванных проводов, несколько пыльных, потрескавшихся панорамных окон в пол – кафе с уютным названием «Уют». Парень про себя усмехнулся – вот оно. Одно из самых светлых его воспоминаний. Вечность назад, когда он был еще молодым парнем с веселыми друзьями, он праздновал здесь свой последний День Рождения. Веселые выкрики, запах виски, разбавленного колой, пиво, лица, измазанные в креме с торта, конфетти на полу – здесь был весь курс. Сниппи с мрачной иронией отметил, что сейчас, спустя годы запустения, здание подозрительно похоже на результат их тогдашней гулянки. Он откинулся на спинку кресла, обитого красным кожзаменителем – под лопатку ему сразу уперлась тугая пружина. За окном кончился снег, поднимался ветер. Вечером будет буря. «С Днем Раждения, Чарльз! Впереди у тебя будит еще много – много лет счастья и поразительных успхов!» Написано было с ошибками, буквы скакали, подпись вообще не стояла - писавший был явно пьян. Да, тогда ему забыли подписать хоть одну открытку, и, под конец гулянки кто – то нацарапал на вырванной из меню странице с праздничным тортом на обороте два незамысловатых предложения. Раньше эта страница пахла кофе, теперь только старостью. Хотя, кто знает, как пахнут воспоминания? Стоя на самом краю бортика, Сниппи еще раз пробежался глазами по надписи. Той ночью она была написана с душой, и все эти годы вселяла надежду на лучшее. Сейчас это стало просто бесполезным клочком бумаги, и Снайпер всеми силами старался себя в этом убедить. В лицо бил ледяной ветер – он и забыл, как холодно без маски и респиратора. Легкие поминутно сводило, от холода, или от пыльного воздуха – ему было без разницы. С его головы сорвало капюшон, и, небрежно подрезанные каштановые волосы начал трепать ветер. Снизу он сейчас напоминал всклоченную чайку, встречающую на вершине маяка шторм. С прикрытыми глазами и широко раскинутыми руками, в одной из которых шелестела старая страница меню. Ветер задувал под куртку, стараясь обнять тонкую фигуру со всех сторон. Со стремительно темнеющего неба снова пошел снег – настоящий. Он медленно таял на голых руках и бледном лице, и не было в тот момент ощущения приятнее. На катке было много народу, но он видел только ее – а она его. Светодиоды, закрепленные на бортиках, окрашивали лед в разные цвета. Коньки высекали ледяную крошку. С неба, как и сейчас, сыпался крупными хлопьями снег. Он оседал на ее волосах, и она улыбалась, подставляя ему свое лицо. С руки слетела варежка, обнажив длинные холеные пальцы со светлым маникюром. Он остановился и поднял варежку, незаметно положив в нее маленькую коробочку, и протянул ей. Как же ярко тогда светились ее глаза! Больше никогда так не сияли его глаза. Очередной порыв ветра вырвал из его озябших пальцев клочок старой бумажки, и унес куда – то в сторону пересохшего залива. Парень пропустил вздох, качнулся – порыв был слишком сильным, он толкал его в бездну. Туда, в черноту – где не было дна. Улицы внизу сливались в единый лабиринт, и было слишком странно сейчас представлять, что еще днем он спокойно по нему ходил. В ушах выл ветер, горло начало болеть, все мышцы одеревенели. Но он продолжал стоять на самом крае крыши небоскреба с распростертыми руками и подставленным ветру лицом. Бирюзовые глаза потускли – вот и все. - Ты совсем сдурел?!- его резко дернули назад, он упал на спину, больно ударившись ногой. В темноте не было видно ровным счетом ничего, но пришедший безошибочно понял, где у него было лицо, и, довольно сильно вмазал ему в челюсть, приводя в чувство. После чего натянул его на лицо респиратор и маску. - Я не собирался делать ничего такого, Громов,- Сниппи устало вздохнул, апатично потирая ушибленную челюсть. Голос у него сильно сел – точно завтра будет температура. - А какого хрена ты тогда изображал на краю и не отзывался на мои вопли?!- русский был явно разозлен, но изо всех сил сдерживал эмоции. Резким движением он подскочил с бетонного пола. - Я не слышал, здесь слишком сильный ветер,- Чарльз, чуть покачиваясь, поднялся вслед за ним, руки и ноги плохо слушались. Они ушли с крыши, спустившись по лестнице и зайдя в один из полуразрушенных кабинетов. Громов сразу плюхнулся на диван. Сниппи обошел рабочий стол с давно уже не работающим компьютером, и сел в крутящееся кресло. То угрожающе заскрипело. Несколько минут стояла тишина. - Вот объясни мне, какого х... кхм, хрена ты тут забыл? Мне тебя пришлось с обеда по всему городу искать,- Александр немного успокоился. Нащупав за спиной дырявую подушку, он подложил ее себе под голову,- И из-за тебя мы тут до утра застряли. Капитан завтра будет зверствовать. В панорамное, зеркальное с внешней стороны окно было видно угольно – черное небо и невероятно тоскливый город внизу. Снег, летящий под сильным углом, было видно не дальше чем на расстоянии вытянутой руки от окна. Сниппи молчал. Отчасти оттого, что болело горло, отчасти оттого, что просто не хотелось ничего говорить. Главное, что не будет сегодня этого приторно – радостного «- С Днем Рождения, мистер Сниппи! Не соизволите ли найти в честь праздника торт?» А в следующем году он снова что – то придумает. Если повезет – просто не доживет. Всегда нелегко хоронить прошлое. Рука на автомате потянулась в нагрудный карман, где раньше была самопальная открытка. Открытка – прошлое. На диване мирно сопел Громов. Привыкший к офисной работе Инженер явно все еще не свыкся с длинными походами. Громов – настоящее. Сереющий за окном пейзаж – будущее. Ничего и никогда уже не будет так, как прежде.